Убей меня этим летом

Я вздохнула и без сил опустилась на свою кровать, после того, как Миссис Лакрастас, наконец, ушла. У нас был долгий разговор о том, как я себя ощущаю, что я испытываю, какие у меня мысли и планы. Я отвечала расплывчато, потому что сама, если честно, не знала ответов на все эти вопросы. В моей голове было куча мыслей, которые связывались, спутывались, образовывали узлы и давили мне на мозги. Врач долго слушала меня, кивала головой, давала мне какие-то наставления и записывала что-то в свою темно-красную тетрадку. Женщина выписала мне антидепрессанты и еще какие-то таблетки, в названия которых я уже давно не вчитывалась. Папа после ужина сбегает за ними в уже родную аптеку. Так было хорошо перестать их пить и чувствовать себя хоть чуточку лучше. Я положила голову на подушку, я не успела переодеться, а потому до сих пор была в школьной форме. Я прикрыла глаза, давая им отдохнуть от тяжелого учебного дня. — Гвендолин, — слышу я где-то отдаленно, — Гвендолин, просыпайся. Открыв глаза, я увидела перед собой две голубые незабудки — глаза Дилана. Парень сидел на корточках прямо у изголовья моей кровати и смотрел на мое лицо. У меня округлились глаза. Я схватила ртом воздух, чтобы выразить свое негодование: — Ты что тут делаешь? — Пришел на занятие алгеброй, забыла? — улыбнулся блондин. Он был одет в белую футболку, волосы немного кудрявились и падали ему на лоб, от улыбки появлялись ямочки на щеках. — Как ты сюда попал, — я села на кровать, Дилан оказался напротив меня, сидя на полу. — Твоя мама пустила меня, — пожал плечами парень. Он глядел на меня снизу вверх с каким-то незнакомым мне выражением лица. Дилан будто пытался разглядеть что-то в моем лице, понять, о чем я думаю. Меня это очень смутило. Такой пристальный взгляд я совсем не привыкла видеть на себе. Я посмотрела в окно, лишь бы только не встречаться с ним взглядом. — Ты покраснела, — я не слышала в голосе блондина ехидства, — может у тебя температура? — Ничего подобного, — буркнула я. Сердце совсем не слушало отчаянных криков моего мозга. Внутри все сжималось от одного взгляда парня. Мне это очень не нравилось, я не понимала, почему не могу расслабиться. — Все же, лучше проверить, — Дилан хотел коснуться своей ладошкой моего лба. Но я ударила его руку. В комнате повисла тишина. Я вздрогнула от действий парня (или от своих действий). — Нам нужно заниматься, — тихо сказала я. Сердце бешено колотилось, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Дыхание сбивалось, хотя я упорно пыталась прийти в норму. — Да, — задумчиво ответил Дилан. Мы сели рядом за мой небольшой рабочий стол из тёмного дерева. Он достал учебники по алгебре, тетради с конспектами. Я слышала, как домочадцы ходят за закрытой дверью моей спальни. Нас никто не трогал. Дилан начал объяснять материал, я наконец начала понимать темы. Прямо как в детстве: он был умнее меня и Аники, всегда помогал нам с домашней работой у меня дома. Я вздрогнула от того, что коленка парня коснулась моей. Я не реагировала так сильно на Дилана раньше. Видимо, это из-за неустойчивых нервов в последнее время. — Ты боишься? — блондин перестал писать примеры. Он поднял глаза и смотрел вперёд, в окно перед столом, а не на меня. Я подняла взгляд на парня: — К чему ты спрашиваешь? — В последнее время ты ведешь себя очень странно. Ты, конечно, всегда не отличалась дружелюбием и спокойствием, но сейчас все будто усугубилось, — на лице парня вдруг заиграли желваки. Он злится? Но почему? Я вздохнула и совершенно не знала, что ответить. Совершенно не хотелось начинать разговор про мои срывы и объяснять что-то. — Ты только скажи, что мне сделать для тебя, я весь твой, — парень даже не смотрел на меня. Я мотнула головой. Ничего мне уже не надо, у меня нет никаких сил. — Мне просто очень плохо, — прошептала я, глядя в свои тетрадки. Дилан тяжело выдохнул: — Если ты вдруг хочешь выговориться, то я всегда готов выслушать. — Дилан, я не разговаривала открыто с людьми уже шесть лет. — Мы можем начать. Ты и я. Можем говорить по одному слову друг за другом, которые как-то всплывают в голове. — Зачем? — Чтобы стало легче. Гвендолин, нельзя держать все в себе. Хотя бы по слову, но ты должна говорить свои чувства кому-то. — Почему я должна говорить это тебе? — Не обязательно адресовать мне, представь, будто говоришь с Хлоей или с пустотой. Я долго молчала, но все же ответила: — Ладно, начинай И он начал: — Лето Я хмыкнула: — Одиночество Так мы и начали, друг за другом: — Математика, — он — Логарифмы, — я — Предстоящий поход — Страх — Друзья — Болезненные ощущения — Люди — Усталость — Вечер — Дом — Счастье — Хлоя — Дружба — Страдания — Школа — Воспоминания о былых днях — Свет — Радость — Наконец-то сказала хоть одну хорошую эмоцию, — Дилан впервые взглянул на меня за все время наших занятий. — Просто решила разбавить обстановку, — ответила я, лишь бы быстрее закончить этот тяжёлый диалог. Мне было правда неприятно говорить эти обыкновенные слова, но под конец, к моему удивлению, я пришла к хорошей эмоции, потому что мне стало легче говорить. — Тебе стало хотя бы немного легче? — спросил блондин — Ничуть, — я соврала.