Оба

Мы очень подвержены собственным страхам. И однажды, однажды все свои страхи я увидел в одном-единственном человеке, что было пользой. Отчего-то стал сознавать себя больше, отчего-то увидел мир иначе, отчего-то всё вот так… Внезапно-нечаянно, можно ли так сказать? Так было предначертано? Отчего же именно мне? Трудные для понимания вопросы касались сердца, струн души. Более того, глаза, то есть зеркало души данного человека, «жили» этажом ниже. Было интересно наблюдать за этим мужчиной. Определённо. Жесты, мимика, стойкость, жажда жить, однако инвалидная коляска сковала, приковала и не отпускает. Что же… Видимо, это не та преграда, которая смела пугать Роксана. И меня это всякий раз подстёгивало к знакомству. Однажды, я это сделал. Пожал широкую, сухую ладонь, спокойно представился. В первый же вечер мы… безусловно, прошлись (именно вот так) по улочкам, навеянными воспоминаниями, отстаивали собственную точку зрения в различных вопросах. Мужчина умён, статен и знает ценность жизни. Успел пройти войну… Что же, тогда бушевали перевороты, удивительно, а меня хранили, как зеницу ока. Что сказать, моей трусости не было предела. Бомбёжки… Да и что-то не отпускало! Само собой! Что отпустит человека в здравом уме от такой же здравой жизни? Долг меня не волновал, честно признаться. Я был мал. Мал именно духовной связующей. Не было сил признаться в этом Роксану, но я признался в этом себе. Считаю, что немаловажный факт. Однако скорые встречи переросли в посиделки за чашечкой кофе, иногда Роксан заваривал свой чай, угощал меня. Я умел печь. Лишь только пирожки. Вот и для Роксана соизволил. Что же… Восторг и улыбка — это была благодарность. А более мне, признаться честно, в тот момент не нужно было. Собственно, и сейчас мало волнует что-то, кроме как этот человек. — Удалось обжечься людьми, верно, Эндрю? Ты весьма скрытен даже в отношении со мной. — Ощущаешь? Прости, Роксан, да… Скрытен, и ещё как. Нелюдим, ты поверишь? — Поверю. Да и мне ли не знать, что это такое. Хотя я и адаптируюсь в обществе очень легко, сейчас мне остотерчело это всё. — Вероятно, перенасыщение… — Не сказал бы. Просто потребность в минимальных контактах, вот и всё. Что же… Долго меня вводили в заблуждения «встречи молчания». Можете представить: договариваетесь с человеком об этой самой встрече, и вот же… Всё так близко, буквально рядом, а, приближаясь к объекту своих будущих, глубоких размышлений, понимаешь, что говорить смысла нет. Оба не в том расположении духа, но увидеться жизненно необходимо. Что же… Спустя такой промежуток времени могу судить о подобных ситуациях, но оставлю свои переживания при себе же. Так продолжалось недолго. Но, что же, ведь тоже — период жизни. Мне было комфортно, даже более того. Не знаю наверняка, как ощущал себя Роксан, но, хочется надеяться, что положительные эмоции его полнили в каждую вот такую вот встречу… Конечно, отчасти оно совершенно невозможно, но, «потусторонне-зеркально» — очень даже.