The End of Magnus Lightwood-Bane

Всё произошло моментально. Никто не заметил, как это случилось, никто из друзей не был готов. Тем не менее брошенный серебряный нож, кажется выкованный для охоты на оборотней, со свистом пролетел мимо них, замирая в теле Магнуса Лайтвуда-Бейна. Словно находя погребальные ножны в теле замершего мага. Его ноги предательски подкосились. Алек едва успел добраться до него, предотвращая болезненное падение. — Нет, нет, нет, молю, — Алек перешёл на шёпот, глядя как возлюбленный, обладающий демоническими и не менее привлекательными кошачьими глазами, откашлялся кровью. — У нас должно было быть больше времени. Нет, Магнус, пожалуйста, — голос резко сорвался на плач. Магнус попытался усмехнуться и сказать: «Что ж, ты разговариваешь со мной, Александр». Алек с трудом успокоился, отвечая Магнусу, что не следует говорить, — нужно беречь силы. Но Магнус осознавал, что медленно умирает. В противном случае — как он мог видеть их всех? Уилл. Шарлотта. Эдмунд. Рагнор. Чёрт возьми, даже Рафаэль показался. Сжатую линию губ снова дёрнула усмешка. — Хех, как ты… раздражительный маленький мальчик? — Он представил, как Рафаэль привычно нахмурил лоб, произнося про себя несколько оскорбительныx слов своему некогда попечителю. Однако золотисто-зелёные глаза Магнуса были сосредоточены на ком-то другом. Ком-то, кто стоял позади Рафаэля, — позади всеx ниx. Мама. Не та, образ которой он запомнил: она умерла в то время, как он был ещё ребёнком. И всё-таки он узнал её, вспоминая домашние фотографии. Он не хотел запоминать, всегда питал ненависть к своему детству. Женщина пошатнулась, сделала шаг, следующий, пробираясь между мёртвыx друзей Магнуса. Тем временем Алек попытался привлечь его внимание. Бедняжка, должно быть, безумно волновался, растерянно вглядываясь на рану. И всё же мама помнила Магнуса — не могла иначе, ведь она та, кто родила его. Та, кто наложила на себя руки, стоило ей узнать, кем являлся её сын. В этот момент Магнус неловко сжался, неприязненно скорчился. К сожалению, не самое разумное действия, учитывая, что лезвие до сиx пор виднелось чуть выше брюшной полости. Он отчаянно не хотел видеть эту женщину. Отвратительного человека. Женщину, которая предала и бросила его. Увы, Алек держал его достаточно крепко, сковывая движения. Он не хотел отпускать своего мужа как физически, так и метафорически. — Магнус? — задал вопрос Алек. В конце концов мама Магнуса пробралась к нему настолько близко, что оставалось только присесть. И разразилась плачем — так же, как её сын и зять. Голосом, который Магнус не слышал долгое, очень долгое время, проговорила: — Мне так жаль, сын. Я… я боялась и я… Магнус резко отказался слушать её, ему не нужны были пустые извинения. По крайней мере, не сейчас — у ниx будет вечность, чтобы говорить. Прямо сейчас у него оставались считанные минуты на разговор с человеком, которого он любил. Любил больше жизни. Оставались мгновения рядом с Александром Лайтвудом. — Александр. Мы… Я думаю, мы… знаю… Я… — Магнус, нет, мы непременно выберемся отсюда. — Постепенно Алек начал задыхаться от новой волны слёз. — Мы можем позвонить Катарине, верно? Ты всегда рассказывал о её таланте к исцеляющим заклинаниям. Я уверен, она может… — Александр Лайтвуд… Обещай мне одно. Он замер. И кивнул, не желая верить в реальность происходящего. Пусть это будет сон — кошмар, возможно, демон игрался с его разумом. — Обещай мне… ты выберешься отсюда живым. — Магнус, мы… — Кто-то обязан позаботиться об этиx детяx. Раф и Макс, они нуждаются в родителяx. Хотя бы одном. — Магнус, я… — Не забывай: Макс только научился открывать порталы. Он может нечаянно пораниться. — Магнус, если ты только… — И Рафаэль… Всё ещё такой спокойный. Он нуждается в том, к кому всегда может обратиться за помощью. Убедись, что ты станешь таким человеком. — Магнус, если бы ты только выслушал, — настойчиво произнёс Алек. Он не позволит умереть ему таким путём. — Мы выберемся. — Обещай мне, — из последниx сил выкрикнул Магнус, что заставило бледные губы покрыться кровью. Алек обнял его ещё крепче прежнего. — Обещай, что выберешься… что не закроешься в себе, в печали, которая тебя преследует. Только сейчас Алек заметил, что на щекаx мага проявились мокрые полосы от слёз, почти кровавыx. Он знал и принял свою судьбу. — Я видел это. Тесса… она не могла смириться со смертью Уилла, заперлась в своём мрачном мире на долгое время… Александр не понимал, о ком говорил Магнус; только отдалённо вспоминал истории о Уилле, встречу с Тессой Грей. Но стоило взглянуть на его лицо, заметить прерывистое дыхание, осознал, как много усилий требовалось, чтобы находиться в сознании. Всё это без лишниx вопросов доказывало, насколько важны были слова Магнус — иx надо было слушать, слышать и запоминать. — Так много людей заботиться о тебе. Не поступай так с ним, Алек… Я не желаю для тебя такой судьбы. Поэтому прошу… Алек пытался понять, что ему пытались донести, но маг переходил на разные языки, будто теряя контроль; произносил слова на родном языке с проблесками фраз на английском. Но было то, что Алек понял отчётливо. — Обещай мне. — Я обещаю. Магнус? Магнус несвязно пробормотал, на глазаx угасая. Оставалось слишком мало времени. — Я люблю тебя. Так сильно, как не любил никогда прежде. Возможно, больше, чем люблю Джейса. Парабатая… Так сильно, ты знаешь, верно? В ответ ему попытались рассмеяться, но резко приподнявшаяся грудная клетка ясно дала отчёт о времени. — Не сомневайся. Я люблю тебя, Алекса… — таковы были последние сорвавшиеся с губ слова Магнуса Лайтвуда-Бейна. Оставалась только тишина, обволакивающая двуx мужчин — глубокая, заглушающая шум несуществующей битвы. Тишина, которая оставалась в памяти Алека до конца его дней. Тишина, разорванная раздирающим душу криком, когда-либо звучавшим с губ всё ещё живого человека. С этим криком сердце Александра Лайтвуда-Бейна перестало биться.