Повязка.

      Комната, совершенно обычная. Кровать, тумбочка, стол, шкаф. Стандартный, в общем-то, набор. Утро, шесть часов. На столе стоит будильник. Классический, бьющий молоточком по двум полусферам. Настало его время. Щёлкнул предохранитель… Молоточек с бешеной скоростью ринулся на встречу с полусферой. В ответ на дребезг будильника с кровати поднялся мятый урс, явно не понимающий — Кто он? Что он? И вообще, что он тут делает? На инстинктах добрался, именно добрался (шатающееся ковыляние ходьбой можно было назвать с очень большой натяжкой), до стола. Вырубив будильник, он наконец погрузился в блаженную, пьянящую тишину. Хотел он уж было упасть на кровать, но принюхался, на свою беду. Его нос щекотал запах кофе. Урс вздохнул, взял кружку, сделал глоток. — Гадость, — Процедил он сквозь зубы. — Пол-литра гадости. — Урс поставил кружку на место. сместил ползунок на календаре и потопал в ванную. Почистив клыки и умывшись, посмотрел в зеркало, висевшее над раковиной. Из зазеркалья на него смотрел подросток тёмно-серой масти со светлыми крапинками на скулах. Карие глаза смотрели исподлобья. Было в этом что-то злое. Он помнил пару случаев, когда встречные старались держаться от него подальше. В общественном транспорте места рядом с ним почти всегда пустовали. Пассажиры предпочитали поискать другое место, даже постоять, нежели нарваться на подачу от «злого дяди», как окрестила его одна молодая мама, когда её дочь с детской беззаботностью села рядом. Ухмыльнувшись своим мыслям, урс вернулся в комнату. На тумбочке лежал заплетённый в косу отрезок шпагата. Подросток протянул руку. Зачем? Он нередко задавался подобным вопросом. Но ответ всегда был один и тот же «мне нравится, а на мнение других мне плевать». Взял верёвку и обернул вокруг головы, в три витка. Остаток шпагата свисал перед левым ухом. Урс уже окончательно проснулся, осознал тщетность бытия и, заодно, вспомнил, что вот эта гора макулатуры на столе называется учебники и их надо сдать в библиотеку колледжа, иначе хрен ему, а не перевод на второй курс. Желудок тоже внёс свою лепту в пробуждение, нецензурно потребовав загрузить в себя пищу. Урс решил не искушать судьбу (ибо быть переваренным собственным желудочным соком не очень приятно) и пошёл к холодильнику. Оный многообразием нутра похвастать не мог (или не хотел?) и предложил на выбор молоко с истёкшим сроком годности, кусок замороженного мяса и пригоршню батончиков. Самый лучший вариант — последний. Взяв пару шуршащих прямоугольников, он вернулся в свою обитель. Быстро расправившись со своей порцией, закинул в рюкзак учебники. Накинул патронташ, купленный в военторге. Много карманов, удобно хранить всякую мелочь и документацию. Так же на поясе была пара подсумков. Следом на плечи был накинут рюкзак, забитый «знаниями».       Жил урс в частном доме, вместе с мамой. Отец погиб, других родственников он не знал, да и не горел желанием о них узнавать. Вышел из дома, утопающего в зелени палисадника, от части дикой, небольшой приусадебный участок в принципе был достаточно запущен. Урсу это нравилось, у матери мнение на это счёт держало курс абсолютно противоположный. — Эх, не избежать мне покоса… — Излил он душу пустоте. Та ответила, голосом его друга — Била. — Да ладно, как будто это так сложно! — Бил — довольно крупный урс, дождался пока его друг закроет дверь в дом и соизволит выйти за пределы участка. — Куда намылился? — Куда-куда. Не видишь? Макулатуру в библиотеку сдавать иду. — Урсы пожали друг-другу руки и пошли к станции. Разговаривали абсолютно ниочём. Кто с кем поссорился, кого куда сошлют на каникулы. — Слушай, а куда это твоя мамка зачастила в последнее время? — Удивляюсь, что ты это заметил. Она ж логопед, в Бигзви ученика взяла. А рано выезжает, потому что по пятницам на шоссе пробка — Дачники все в один день едут. — Бил кивнул, принимая ответ. А они тем временем уже пришли. Классическая периферийная станция. Две платформы, почти пустые, на одной будка кассы с привинченым к ней щитом, содержащим расписание поездов. К нему-то друзья и направились. Вчитавшись и найдя нужный временной промежуток, урс еле сдержал нецензурную брань. — Ладно… Бил, встретимся сегодня в пять, лады? — Пешком пойдёшь? — Билу эта затея не понравилась абсолютно. — А почему нет? Пока элька сюда доедет, мне один перегон останется. — Бил тяжело вздохнул. Его друг был странным, но лучшего варианта в их глухолесье не было. — Ладно, пока, челнок фигов. — Рукопожатие. Бил направился домой, а его друг прошёл до конца платформы и спрыгнул на насыпь. Он часто возвращался таким способом из города, когда хотел проветрить мозги, или тратил деньги. Отойдя от электрифицированного участка путей, он перешёл на шпалы. Электричка проедет здесь только через два часа, а если и раньше, то её выдаст гул путей. Дорога мерно ложилась под ноги. Небо закрыто облаками, не дающими солнцу превращать всё живое в варёных раков. Дует прохладный ветер. Самая лучшая погода для пешего перехода. Через три часа он уже забрался на платформу нужной станции. Повезло, к остановке подъехал именно тот автобус, который едет мимо колледжа. День был обычный. Единственным более-менее из ряда вон выходящим событием было скорое наступление иллюзорной свободы. За окном мелькают машины, урсы, рекламные щиты. Мимо пронеслось здание больнички. Автобус замедлился. Механический голос заучено оттарабанил название станции и угрозу конфискации вещей в случае их оставления в автобусе. Урс вышел и побрёл в сторону здания колледжа. В фойе носились студенты. Кто-то радовался жизни, кто-то ругался на несговорчивых преподавателей. Кто-то собирался уходить. Халат он одевать не стал. Зашёл-то всего на полчаса. Сбоку раздалось задорное. — Слава роду! Когда ты эту верёвку снимешь? — Когда сдохну. — Огрызнулся он и ушёл. Быстро передвигаясь по зданию добрался до библиотеки. Сдал учебники и через час уже спрыгнул с платформы. Путь обратно предстоял неприятный. Облака разогнал ветер и солнце, будто отыгрываясь за утреннее затишье, с удвоенной силой начало жарить всю округу. А если учесть, что в двух местах железную дорогу пересекает дорога обычная и пересечь её можно только с поездом… Не радостная перспектива, но делать нечего.       Машины едут, солнце палит. Красотища… Со стороны кто-то сигналит. А именно знакомая красная машина. Урс улыбнулся. Спасение! За рулём сидит светло-серая урса, единственная, по истинное дорогая душа для него. Правда, на данный момент, немного злая. — Опять по путям шастаешь, паразит?! — — И тебе привет ма. — Тяжело вздохнув по неудавшемуся воспитательному запугиванию, она спросила. — Ты домой? — Её сын кивнул. — садись. — Урс сел. Машина плавно тронулась с места, ведомая твёрдой рукой и ясным разумом. — Ну что? Тебя можно поздравить с каникулами? — Сын состроил удивлённую морду. — Каникулы? А разве у медика они есть? — Выучись сначала, медик. — Урса достала пачку тонких сигарет. — Курить вредно. — Ты зануда! Нудная зануда! — Урса опустила стекло и затянулась. Они въехали в посёлок. Урс только сейчас заметил, что забыл пристегнуться. — Я зна… Осторожно! — на дорогу выскочила какая-то тварь. Урса вывернула руль, пытаясь избежать столкновения. Последнее, что увидел её сын — летящий на них столб.       В сознание он пришёл быстро. Первую минуту он просто лежал, силясь понять — почему левой руке холодно, а голове, да и всему остальному, больно. Так и не поняв, в чём дело. Он открыл глаза, быстро встал. Голова разболелась ещё сильнее. Его повело в сторону. Плеск воды. Еле удерживая равновесие, он смотрел на воду, в которой стоял по пятки*. Вода была грязно-песочного цвета, с алыми вкраплениями, по воде шли круги. Сначала Урс принимал их за дождевые капли. Но постепенно пришло осознание — это кровь. Следующая мысль росчерком молнии пронзила его сознание. Мама… Авария… Превозмогая боль, спотыкаясь. Он полез куда-то наверх. Придорожная канава была неглубокая, но даже этот подъём стал для него испытанием. Спустя вечность боли он поднялся. Кое-как выполз. Следующим подвигом для него стало поднятие на ноги. Равновесие, с таким трудом отвоёванное у неслушающихся конечностей, разлетелось вдребезги, при виде чёрного остова некогда красной машины. Очередное падение. — Опоздал… Я опоздал… — Словно в бреду, повторял урс. Через какое-то время он поднялся на ноги и побрёл по дороге. Всё, чего ему сейчас хотелось — смерти. Он шёл к своему дому. Не обращая внимания на тела урсов, лежащие на тротуарах. Он чуть не споткнулся о хвост Била. Но не придал этому значения. Громкий вой стал для него отрезвляющей пощёчиной. Он поднял голову и, кривясь от боли, осмотрелся. В десяти метрах от него кружили две тени. Одна тень стояла на двух ногах, другая на четырёх. Вторая прыгнула на первую и упала. Первая тень, оказавшаяся экзорцистом черепаховой окраски, встала над покрытой шипами тушей демона. Подросток заметил ещё одного демона, подкрадывавшегося к экзорцисту сзади. Урс хотел крикнуть, но не получилось. Только тихий хрип. Тварь тем временем уже готовилась к прыжку. Ещё одна мысль-росчерк «Беги!» Подросток собрал остатки сил и бросился к экзорцисту.       Джулия вонзила меч в тело демона, обрывая его жизнь. Кто-то врезался ей в плечо. От неожиданности она отступила на несколько шагов. Этого оказалось достаточно. Вместо экзорциста демон вонзил когти в подростка. Джулия выхватила нож, подаренный наставником и вонзила в шею демону, примеривающемуся к горлу подростка. Тварь конвульсивно дёрнулась и осела, стараниями Джулии, в стороне от тела молодого урса. Он был жив, пока. Экзорцист пала рядом с ним на колени и спросила — Что ж ты делаешь? О родне совсем не думаешь? — подросток лишь показал в сторону сгоревшей машины. — Держись парень! Только держись! Тебе помогут! — экзорцистка сорвала с пояса рацию. Но была остановлена касанием урса. — Тут есть, кому помогать, а мне уже поздно… — Урс закашлял, изо рта потекла струйка крови. Экзорцист, ещё только практикантка, лихорадочно пыталась придумать, что ей делать? Умирающий же улыбнулся и спросил. — Все демоны перебиты? — Джулия кивнула. По щеке, протачивая в шерсти мокрую дорожку, скатилась слеза. — Отлично — Подросток закрыл глаза и затих, навечно. Джулия сидела рядом с ним и смотрела на того, кого поклялась защищать и кто погиб вместо неё. Сзади подошёл наставник. — Знакомый? — Он знал, что для Джулии это первые трупы урсов, но она держалась, когда они приехали. Но почему именно этот паренёк? — Не вини себя, сигнал был подан слишком поздно… — Джулия повернулась к нему, в янтарных глазах плескались слёзы. — Мастер он… он… спас меня… погиб вместо… — Мастер сел рядом и обнял всхлиповающую подопечную за плечи. - Бывает и такое, Джули. Есть поверье, которое почти не помнят, в силу редкости ситуации. Если Lakkos** жертвует своей жизнью ради экзорциста, тот в память о нём должен носить принадлежащую покойному вещ. Думаю он будет не против… — Мастер осторожно снял повязку, покрытую запёкшийся кровью и протянул урсе — Береги её, Джули.