Милый Скалл

С моего пробуждения в теле ребенка прошло два года. Всего два года, но, Господи, за эти два года я испытал такой спектр эмоций, что не испытывал за всю мою прошлую жизнь, а была она довольно длительной, уж поверьте. Сначала я радовался. Радовался тому, что попал в аниме, о котором грезил как о несбывшейся мечте. Всегда мечтал убежать и спрятаться в другой жизни и не повторять ошибок прошлого. Могу себя поздравить– мечта идиота сбылась! Также за эти два года я испытал столько стыда, сколько не испытывала за те пятнадцать лет, что прожил в прошлой жизни. Кормление грудью, невозможность сдержать позывы тела сходить в туалет… Стыдно было очень, так как хоть мозг и говорит, что сам доковылять до горшка не смогу, да и бутылку взять, но мое эго просто разрывалось от такого унижения. Хотя от того, что я девочка как-бы была, все было вполне терпимо, хоть и смущающе. За эти два года случились много чего «еще» и нового для меня. Я могу перечислять бесконечно, но вам это наверняка надоест. Хотя про ситуацию с игрушками я должен осветить, все же я играю с ними очень часто. Погремушки, мишки и прочие куклы были просто ненавистны мне, так как я до сих пор помню то, как я плача и поднимая ор требовал поменять памперс, вместо этого мне в нос совали эту жужжалку. Но вот что-то вроде мячика или пазла был не против, хотя просидеть с ними целые часы я по прежнему не могу. Так, полчаса поиграюсь, а дальше скучновато как-то. Я и сейчас строю замок, благо кубиков мне купили достаточно. Один кубик сюда, другой туда. Конечно через десять минут мне это надоест, но пальчики развивать надо, а то я впервые в жизни такой криворукий. — Fiorellino*, как ты тут? Ручки не поранил? Может мама тебе вот эти варежки оденет? Ручки будут в безопасности и мама больше не побеспокоит тебя, — и все это она почти что пропела. Нет, мне конечно приятно все это, но границы дозволенного же должны существовать. — Мама, а то таое fiorellino? Меня это слово мучает с самого первого раза. Поклонником Италии я не был, но интересовался ей, поэтому понимал я только малую часть ее слов. — Тебе необязательно это знать, главное, что оно тебе подходит! — буквально звездочки из глаз пуская, она нежно потрепала меня по голове, — Ой! Молоко! И выбежала как ошпаренная. Порой она такая странная, но мне кажется этим она и замечательная. Да- да, я смог легко привыкнуть к этому миру, также как и полюбить новую семью. Теперь при словах «мама и семья» в воображении стоит именно этот образ: Улыбчивой и смущенной девушки с сиреневыми кудрями и нежным взглядом цвета фиалки. Фигура у нее хрупкая, отчего я очень часто сравниваю ее с хрустальным цветком, который может разбиться об любой предмет, чего уж говорить о человеке. Посмотрев на свои ручки и подергав свои волосинки, я со вздохом лег на мягкий ковер. Волосы у меня торчат как у ежика, и нежного сиреневого цвета. Нет, я на волосы не жалуюсь. Просто мордашка и личико…как бы сказать… ну не семе это! Хотя, говорить наверное еще рано, но каждый раз видя лицо мамы, у меня закрадываются подозрения о моей внешности. Но этим, все не заканчивается! С самого рождения обо мне отзывались только как о милом, красивом и очаровательном ребенке, но как только мне исполнилось семь месяцев, все как будто с цепи сорвались! Все, буквально все, должны и обязаны поцеловать, пообнимать и полапать мои щечки, а видя как я дуюсь, да и вообще показываю эмоции, еще больше умиляются и распаляются. А мама только беспомощно разводит руками и говорит, что не выстоит против этой армии. Как-то раз я пошел в магазин с мамой, так как оставлять меня одного она еще боялась. Это был ад! Настоящий! Меня во что только не одевали: и в матроску, мишку, панду, принца, лягушку, даже в платье! Я был и ангелом, и демоном, даже мини дед-морозом. Это было настоящим унижением, а еще нам половину этой одежды подарили, так как я, оказывается, побыл у них маленькой моделью. Что в прошлой, что в этой жизни, я всегда буду ненавидеть шоппинг. «Ну хотя бы заплатили за все это» — утешаю себя этой мыслью. Когда девушка снова зашла в комнату, она с улыбкой начала помогать мне складывать кубики. Довольно забавно, но у нее есть привычка — думать вслух. Вот и сейчас она напевала приятный мотивчик какой-то песни, а я прислушивался и получал удовольствие от этого. Все же как мне повезло! Перемещаясь между многократными мыслями, я неожиданно остановился на теме души. Мое сознание полностью определилось. Есть высшие боги и их довольно много, некоторые исполняют желания смертных и ведут себя как мы, пример — Фиар. Богиня Удачи ведет себя как ребенок, отчего я вел себя с ней довольно открыто, говорил и рассказывал на протяжении нашей игры, а она смеялась и поддерживала беседу. Это подкупало. Возможно, все боги определили себе особую линию поведения, чтобы не исчезнуть? Затеряться? Забыться? Я не знаю, в конце концов я всего лишь ребенок. Но моя душа была и будет оставаться женской, хотя теперь я мыслю по мужской линии, но все же иногда хочется кинуть это и заговорить в своем виде. Но чтобы не было подозрений, приходится даже мыслить под мальчика. Но это было сначала, я ведь не мог говорить как мальчик, а теперь могу. Может мне думать как я? Можно ведь, никто и не узнает. — Солнышко, пора ужинать! Отвлекшись от своих мыслей, я с удивлением уставился, хотя нет, уставилась на нее. Уже ужин? Посмотрела на часы– 17:46. Что-то я заседел.ась. — К нам сегодня наконец приехал папа. Я ведь говорила, что он уехал по работе в другую страну и заботился о нас вдали. Сегодня вы наконец встретитесь, — хоть и говорила она определенно счастливо и радостно, я видела печаль в её глазах. Может другой любой ребенок бы принял все это взаправду и верил всем ее рассказам, то вот я нет. Она совершенно не умела лгать и врать. Поэтому я очень старалась избегать эту тему и не спрашивать об отце. Он наверняка подонок каких поискать надо. Но похоже она смогла найти себе другого мужа. Неуверенно потоптавшись на месте, я усилием воли зашла на кухню, молясь всем богам, чтобы этот мужчина был нормальным. Каково же было мое удивление, когда на мое прекрасное тельце налетела тяжелая и волосатая собака. Хотя нет…только не говорите мне, что это волк?! — Кин, слезь с нее, — басистый голос с некой хрипотой, от которого по спине прошлись мурашки, доносился сзади меня. Точно мужчина, и мне очень интересно узнать, кто это! Тем временем этот волк послушно встал с меня и уступил место взволнованной маме, которая уже начала аккуратно вытирать влажным полотенцем моё личико. — Прости, солнышко, мы с Дарио разговорились и упустили момент, когда Кин убежал. Я смотрела только на мужчину, а он на меня. Загорелый и здоровый, с мускулами наверняка. Я сглотнула. Это настоящий семе или правильнее сказать альфа. Такой, такой! Черные волосы торчали в так называемом «шухере», но его бордовые глаза! Боже, да они так и кричали об опасности, особенно с его шрамом на губе и достигающем аж до глаз. Напоминает Занзаса, хотя я и помню его смутно… Может ли быть этот мужчина Занзасом?! Тогда.тогда что же получается…хотя нет, у Занзаса шрамов побольше, да глаза алые. Но насчет опасности я мнение не изменю. От него словно веет… веет смертью! Да- да. Но не только ей. Он ощущается мной как что-то опасное, взрывное и нападающее, вроде торнадо. Хотя нет, ураган! Ему подойдет ураган. Тем временем этот так называемый Дарио также внимательно и с легким прищуром рассматривал меня. Очень опасный. Кажется, в моем взгляде что-то мелькнуло, отчего он подошел поближе и заставил меня напрячься. Похлопав по плечу, он приподнял уголки губ и не скрывал свои насмешливые, полные превосходства глаза. Стоп! Он что, насмехается надо мной?! Открыв рот и закрыв, и также передав все свое возмущение, тем самым рассмешив его окончательно, я надулась. — Ха-ха! Ну и можешь же ты развеселить, забавная, — потрепав мою макушку, последнее слово он произнес маме, наверняка, — Доверишь мне свою маму? Я несколько помедлив, все же кивнула. Смеяться он умеет, да и настроен вполне дружелюбно. Хотя он всё-таки меня пугает. — Может пойдем ужинать? — робко поинтересовались сбоку. Подбежав к маме, я предпочла не заметить слово «забавная». Всё-таки прошлой жизни была девочкой. Для меня это не оскорбление. А представят нас, как я поняла, за столом. С губ сорвался гаденький смешок. Интересно будет посмотреть на его шокированную физиономию. Сев за стол, я с нетерпением поерзала. До начала представления осталось пять секунд. Поставив за стол пиццу, которую она готовила, мама села за стол. Один. Налив одну кружку чая и передав ее Дарио, она отошла проверить молоко. Два. Подогревая в микроволновке специальную кружку, она зябко поежилась. Три. Отдав мне бутылку и налив себе чая, она смущенно улыбнулась своему возлюбленному. И каково же было мое удивление, когда он тоже смягчился и нежно улыбнулся. Четыре. Посмотрев на взгляд Дарио, мама поняла, что так и не представила нас. Пять. Поняв свою оплошность, девушка тут же спохватилась: — Я же вас так и не представила! Скалл, это Дарио Сарро, мой будущий муж. Дарио, это Скалл Бруно, мой сын. Простите, что так и не представила вас. Подавившись чаем, он с удивлением и недоверием спросил маму, глядя на меня: — Это точно сын? Больно на девчонку похож. — Дари! Сначала он был явно на своем мнении, но под взглядом мамы стушевался:  — Ладно, не такой уж и девчонка…девочка. Дальнейший ужин проходил в болтовне мамы и нашим поддакиванием, но Дарио смотрел только на меня. Это напрягало. Что он от меня хочет?! Словно под рентгеном. Или он изучает меня? Нет, уже ведь на изучал в проходе. Тогда что? Что во мне такого?! Ураган. Сейчас в его глазах отчетливо вспыхивает ураган! Последнее я видно прошептал вслух, так как взгляд его стал еще колюче. — Малец, повтори. То, что ты только что сказал. Повтори, — и такой внимательный, требовательный взгляд. Нервно сглотнув, я едва пискнула: — Уаган… — и вжалась в стул, крепко зажмурившись. — Тогда знай. Ты Облако. Остальное поймешь, если захочешь. И молча встав, ушел. Эффектно, что сказать! И что это за Облако? Найдя взглядом маму, я поняла, что она решила притворится, будто ничего не слышала. Мне что, одной с этим разбираться?!