О неумелом авике замолвите слово

      Идя в доки, Ульяновск то и дело бросал осторожные взгляды на шедшую рядом канмусу лёгкого крейсера «Татсута». Эта невысокая девушка с прямыми фиолетовыми волосами до плеч с самого первого его появления на базе обратила на него внимание, и это его немного нервировало. Точнее, Ульяновска нервировала глефа в руках Татсуты, с которой та почти не расставалась, переводившая любой взгляд лёгкого крейсера в разряд оценивающего добычу хищника.              — Если ты переживаешь о том, что в доках кто-то будет, то это напрасно, — по-своему расценив взгляды парня, сказала Татсута, приветливо улыбнувшись. — Манёвры сегодня вечером были только у нашей эскадры, Ашигара сейчас пойдёт докладывать о результатах командующему, а у субмарин есть свой док.              — Это радует, — отозвался Ульяновск, предприняв безуспешную попытку стряхнуть краску со штанов.              — Можешь даже не пытаться, она сама сойдёт через час-полтора, но брюки придётся постирать, — посоветовала Татсута.              — Татсута-сан, а вам глефа не мешает? — решился спросить Ульяновск, косо посмотрев на одного из родственников алебарды.              — Нагината, — поправила девушка. — И можешь называть меня без суффиксов, я начинаю чувствовать себя немного старой, — подмигнув парню, добавила она.              — Старой? Но…              — Не продолжай, хорошо? Иначе мне придётся показать, зачем мне нагината, — перебила парня Татсута, добавив: — Шутка.              — Молчу. Но для поддержания дисциплины плётка не была бы удобнее?              — Плётка? — задумчиво проговорила девушка, приложив пальчик к губам. — Хм, а ведь действительно, удобнее, но нагината мне совсем не для этого. Ей так удобно уничтожать подводные лодки глубинных.              — Это как?              — У них есть одна очень дурацкая привычка всплывать прямо под целью и хватать за ноги, прежде чем провести торпедную атаку. Даже зная о такой особенности, почти все пугаются и не знают, как реагировать. Но именно в такой момент они наиболее уязвимы.              — А как же сонары?              — Не все обладают сонарами вроде твоих, так что лодочку можно и проморгать. А вот от точного удара нагинатой у неё увернуться нет шансов, главное вовремя среагировать. Слава ками, глубинные субмарины не настолько умные, как канмусу. Если бы они действовали как их немецкие аналоги сегодня, то мы бы и в море выйти не смогли, хотя среди них и встречаются умные особи, но редко. К тому же, все глубинные могут прятаться под водой.              — Интересно, — проговорил Ульяновск, оценивая перспективы применения бомбомёта в свете новой информации. — А девчата с севера о таком не рассказывали.              Татсута обладала поистине богатым опытом охоты за подводными лодками, и охотно делилась им с любознательным авианесущим крейсером, в чьи обязанности противолодочная оборона хоть и не входила, но все средства для этого на борту имелись. Разговор оказался для Ульяновска настолько увлекательным, что тот и не заметил, как оказался перед дверьми доков.              — Спасибо, что проводила, Татсута, — поблагодарил девушку Ульяновск.              — Не стоит благодарности, — отозвалась та.              Не долго думая, Ян зашёл в раздевалку и сбросил с себя китель, положив его в ближайшую к дверям в купальню ячейку. В который раз взглянув на разукрашенную штанину, он пнул стеллаж и сказал пару крепких фраз, описывающих происхождение изобретателя краски и того, кто её применил. Всё-таки на стройке можно не только научиться что-то непосредственно строить, но и освоить другую сторону языка, даже если ты корабль.              — Ну же, мебель ни в чём не виновата, — услышал он позади себя голос Татсуты.              Резко обернувшись к источнику голоса, Ульяновск увидел справа от себя девушку, расстёгивавшую пуговицы на блузке. Взгляд парня тут же был прикован к белому кружевному лифчику, скрывавшему небольшую, по сравнению с Айовой, но довольно притягательную грудь. На секунду закрыв глаза, парень посмотрел в лицо канмусу, которая абсолютно не обращала на него внимания, продолжая раздеваться.              — Эм, Татсута?              — М? Что такое? — не прерывая процесса, спросила канмусу. — В доках не только восстанавливаются после повреждений, но и можно просто воспользоваться душевой. Зачем идти в жилой корпус, когда всё можно сделать здесь.              — Согласен, — с трудом отвернувшись, ответил Ульяновск.              — Хм? Неужели большой и грозный авианесущий крейсер может не удержаться и напасть на слабый и беззащитный лёгкий крейсер? — с игривой улыбкой на лице, спросила Татсута, повернув голову к парню.              — Ну, про беззащитность это сильно сказано, — стрельнув взглядом в сторону прислонённой к стеллажу нагинаты, проговорил Ульяновск.              — А ведь я могу не успеть, — мурлыкнула Татсута, нарочито медленно снимая блузку.              — Провокации-провокации, — отмахнулся Ульяновск.              — Я отвернусь, только чур ты не подглядывай, — подмигнув, сказала Татсута, поворачиваясь к парню спиной.              — Соблазн велик, — сказал Ульяновск, продолжив свои приготовления к бане.              Стараясь не показывать свою нервозность, Ян проследовал к купальням с ремсоставом. На вид оный был похож на мутную воду слегка зеленоватого оттенка, но за ширмой внешнего вида скрывалась целая мешанина из формул и ритуалов, вникать в которую Ульяновск не захотел, едва на Сахалине попытались объяснить ему принцип действия доков. В конце концов, он ударный корабль, а не ремонтный, и ему важен лишь тот факт, что ремсостав устраняет повреждения. Закрыв глаза, наслаждаясь приятным теплом, он ненадолго выпал из реальности, в которую его вернули шлепки босых ног по мокрому кафелю.              — Очнулся? — услышал он обеспокоенный голос Татсуты рядом с собой.              Приоткрыв глаза, Ульяновск увидел перед собой канмусу, которая наклонилась к нему, оперевшись руками о бортик ванны. Окинув взглядом девушку, он невольно поправил полотенце на поясе, так как тело выдало вполне закономерную реакцию на то, что видели глаза. Нагота Татсуты была скрыта лишь одним куском махровой ткани, которого едва хватало, чтобы полностью прикрыть соблазнительные округлости её тела. Казалось, что стоит ей только сделать неосторожное движение бёдрами, и полотенце тут же окажется в районе талии, открывая взору одно из самых сокровенных мест любой девушки.              — Очнулся? — переспросил Ульяновск, не стесняясь всматриваясь в ложбинку между двумя белоснежными холмами, стиснутыми полотенцем и руками девушки.              — Впервые оказавшись в ремонтном составе, канмусу часто теряют сознание на время ремонта, и похоже ты не стал исключением, — объяснила Татсута. — Ты был в отключке около получаса.              — А предупредить?              — Прости, но я думала ты уже имеешь опыт посещения доков для их использования по прямому назначению, — состроив виноватое лицо, ответила девушка.              — Да ничего страшного, сам виноват. Меня использовали как самоходную батарею ПВО, пока я был в родных водах, и даже после неудачных пусков нужды в доках не было, — помотал головой Ульяновск, сумев наконец освободиться от гипнотизирующего действия бренной плоти.              — Печально, — вздохнула Татсута и подалась чуть вперёд. — И хотя бы ради приличия не стоило так в открытую меня рассматривать, — подмигнув, шепнула она.              В ответ Ульяновск протянул руки и положил ладони на её щёки и чуть приподнялся, чтобы его голова оказалась на одном уровне с лицом Татсуты. (продолжение по ссылке в примечаниях)              — А ради приличия, стоило ли подходить к парню в одном полотенчике? — проговорил Ян, приближаясь к лицу Татсуты.              — Это всё ещё женская баня, — улыбнулась девушка, даже не планируя отстраняться.              — Тогда зачем меня сюда привели? — ухмыльнулся парень.              — Кто ж думал, что ты такой проказник, — прошептала Татсута, положив руки на плечи парня. — А ведь с виду приличный мальчик.              — Не буди лихо, пока оно тихо, — изрёк Ульяновск, прежде чем податься чуть вперёд и поцеловать канмусу с волосами цвета лаванды в губы.              Он думал всего лишь подыграть Татсуте, решив таким образом немного охладить пыл дразнившей его девушки, но та почти сразу сориентировалась и стала агрессивно отвечать. Очень быстро они поменялись ролями, и теперь уже Татсута целовала парня, который от такого напора опешил. Чтобы совсем не превратиться в амёбу, он убрал руки с лица девушки и стал поглаживать её спину, чем заслужил ободрительный стон. Но когда Ульяновск уже решил перейти в атаку и занять два соблазнительных холма внизу, Татсута отстранилась, потянув за собой тонкую ниточку слюны.              — Хватит на сегодня, — тяжело дыша, с ухмылкой проговорила она, щёлкнув парня по носу.              Выпрямившись, девушка нарочито медленно развернулась и пошла к выходу, грациозно виляя бёдрами. Ульяновск, чей взгляд был прикован к корме лёгкого крейсера, в это время желал, чтобы этот негодный кусок ткани всё-таки задрался выше, но его желания остались несбыточными.              — Лядство! — выругался он, стоило только Татсуте скрыться за раздвижными дверьми в раздевалку. — Циркон тебе в корму за такое!              — Не ругайся, — донёсся из раздевалки весёлый голос девушки.                     Комната Гангут.              — Слушай, Гангут, я же линкор, верно? — вдруг задала вопрос Айова, рассматривая своё отражение в чайной кружке.              — Хм? Ну, если мне память не изменяет, то да. Или ты всё-таки решилась на ту модернизацию в линкор-вертолётоносец? — отозвалась Гангут, выливая на разогретую сковородку очередную порцию теста.              — Прошу, не вспоминай хотя бы при мне тот ужас, — вздрогнула Айова. — Но я не об этом.              — А о чём же?              — О твоём… Кто он тебе, внук? Правнук? О Яне в общем.              — Ян? — задумалась Гангут, что-то считая на пальцах. — Ну, по идее он мне внуком приходится. Вот только с чего такие вопросы?              — Да вот думаю, линкор я или нянька при твоём внуке.              — М? — спросила Гангут, переворачивая блин.              — Да вот сегодня уже два крейсера от него шугнула, и напомнила ему об обеде, о котором Ян благополучно забыл, — ответила американка, голодным взглядом поглядывая на сковородку. — Пришлось нести.              — Ну, он иногда увлекается, это с ним бывает, — ухмыльнулась Гангут. — И неужели в тебе проснулись материнские инстинкты? Похоже, попросить тебя присмотреть за ним было хорошей идеей, — добавила она, ловким движением лопатки переложив готовый блин на тарелку.              — О каких материнских инстинктах речь, ты что! — возмутилась Айова. — Просто не хотела, чтобы он голодал, вот и всё. А крейсера, которые начинают виться вокруг него, тебя не смущают?              — А должны? — пожала плечами Гангут.              — Ну не знаю, для тебя не лучше было бы, если бы он был в отношениях с кем-то из ваших? — предположила Айова. — С тобой, например.              В ответ Гангут звонко расхохоталась, чем изрядно удивила американский линкор.              — Знаешь, на тебя у него хоть какая-то реакция, — отсмеявшись, и не забыв перевернуть очередной блин, сказала Гангут. — На его соотечественниц — полное отсутствие. Даже на Сталинград.              — Да там не «хоть какая-то», — чуть смутившись, произнесла Айова. — А как раз именно та, какая и должна быть.              — Ну так чего тормозим?              — Э? — не поняла вопроса подруги американка.              — Раз он на тебя реагирует, то может тебе стоит подсуетиться? Иначе придётся делить его как минимум с Ашигарой, а если и другие подтянутся? Пока о реальном положении дел знает мало народу, этим надо пользоваться.              — Погоди, ты мне его хочешь сосватать что ли?              — А почему бы и нет? — не отрываясь от готовки, переспросила Гангут.              — А действительно, — задумалась Айова. — Я как-то не ожидала, что ты прямым текстом признаешься в своих попытках впихнуть его мне.              — Привет-дес! — распахнув двери в комнату, оповестила присутствующих о своём прибытии невысокая девушка в одежде, похожей на форму жриц мико, и с длинными каштановыми волосами. — Кто кому и куда хочет что-то всунуть? — радостно спросила она, заходя на кухню, где уже сидели русская и американская канмусу.              — Здравствуй Конго, — улыбнулась вошедшей Айова. — И хватит пошлых шуток, здесь нет офицеров мужского пола.              — Кто бы говорил, — наигранно возмутилась Конго. — Не ты ли совсем недавно позволяла одному авианосцу трогать свою грудь?              — Хм? — оглянулась Гангут, посмотрев на Айову. — А ты времени зря не теряешь.              — Ну так о чём речь? — схватив с тарелки свежий блин, спросила Конго, игнорируя возмущённый возглас Айовы.              — Просто наша вся такая распущенная и жизнерадостная американка не знает, как подкатить к парню, — ухмыльнулась Гангут. — Который, оказывается, уже её пощупал.              — А ведь это из-за тебя он вбил себе в голову, что если авианосец потрогает грудь линкора, то у него взлетит, — укоризненно взглянув на русский дредноут, сказала Айова.              — А, тогда же Граф подошла сзади… — задумчиво проговорила Гангут.              — Да какая разница, кто к кому подошёл. У Яна же потом взлетело? — улыбаясь, спросила Конго, выделив интонацией последнее слово.              — Кстати, когда это было? — спросила Гангут.              — Да позавчера ночью, — ответила Айова. — Он увидел тренировавшуюся Цеппелин, а я как раз возвращалась из доков.              — Хм, а ведь сегодня он поднял в воздух авиакрыло полным составом, и смог отразить им налёт второй авианосной. Да, задавил числом, но всё же ещё два дня назад он не мог поднять в воздух ни одного звена, — проговорила Конго. — Айова, похоже твоя грудь действительно волшебна, — добавила она, делая движения пальцами, будто сжимает ими что-то.              — Причём тут она? — инстинктивно прикрывшись, спросила Айова.              — Ну ведь у него взлетело, — ответила Гангут.              — Мы сейчас о самолётах говорим? — с улыбкой на лице спросила американка.              В комнате воцарилась тишина, и через секунду три линкора дружно расхохотались.              — Ну, самолёты тоже взлетели, — отсмеявшись, проговорила Конго.              — Кстати, а где твои сёстры? — поинтересовалась Гангут, вновь сосредоточившись на готовке.              — Хией решила, что сможет тебя превзойти, — ответила Конго. Айова и Гангут лишь понимающе вздохнули. — И я в очередной раз задумалась о том, чтобы ликвидировать кухню из нашей комнаты.              — И где же ты и Харуна будете делать свои пирожные? — хмыкнув, спросила Айова.              — У Гангут, где же ещё, — похлопала Конго по столешнице кухонного стола, за которым сидела американка.              — Не думаю, что Хией это остановит, — констатировала факт русская.              — Это точно, — со вздохом согласилась Конго. — Ну так о чём речь-то шла? Айова запала на Ульяновск?              — Похоже на то, просто она сама этого ещё не понимает, — ответила Гангут.              — Эй, я как бы ещё здесь, — напомнила Айова.              — Ну что я могу сказать, — вздохнула Конго, садясь за стол напротив Айовы. — Если не можешь высказать словами — покажи телом. Завали его, — показав ей большой палец, посоветовала она.              — Эй-эй, а ты точно на офицеров бросаешься только троллинга ради? — притворно испугалась Айова.              — А, у них у всех такие смешные лица, стоит им только услышать «Барнинг Лав», — хохотнула Конго. — Но речь-то не о них.              — Знаешь, Конго, а ведь Айова права. Тебе бы лучше соблюдать грань между шуткой и действительностью. Слухи ведь ходят, — обеспокоенным голосом сказала Гангут.              — Зато так можно быстро вычислить тех, кто на базу пришёл ради юбки, — ответила Конго неожиданно серьёзным голосом. — А на слухи мне и сёстрам плевать.              — Есть же психологи и безопасники, — вставила свои пять центов Айова.              — А ещё есть связи и клановость, — продолжила мысль американки Конго.              — Мда, что США, что Япония, командный состав ничем по сути от России не отличается. Только у нас в основном пилят имущество, а у вас девчат, — вздохнула Гангут.              — Знаешь, уж лучше бы они только бюджет растаскивали, — покачала головой Айова. — Но не будем о грустном.              — Да, не будем, — кивнула Конго и переключила всё своё внимание на американку. — Будем о хорошем. И как руки у одного авианосца?              — Есть потенциал, — с хитрой улыбкой на лице ответила Айова. — Кста-ати, меня же Петра почти благословила.              — Прямо-таки благословила? — с сомнением спросила Гангут.              — Можно сказать и так, — кивнула Айова.              — Так-так-так, с этого места поподробнее... — оживилась Конго.