Гори, но не сгорай

Звонить домой и предупреждать, что не приду, я, конечно же, не стал. Вдруг от таких радостных вестей у отчима случится сердечный приступ? И зачем мне потом такой груз ответственности? Ну, а если серьезно, то никому, естественно, нет дела, где я и что со мной. Хотя раньше я всегда приходил домой хотя бы ночью, ночевать то мне было негде (если только не брать в расчёт мою любимую лавочку, но такого отчаянного момента в моей жизни пока не случалось). Эрик отнёсся к этому спокойно — так же, как и ко многим другим вещам, казавшимся мне странными. Может он думает, что я тоже живу один. А может ему просто все равно. Конечно, мы не сразу легли спать. Сначала досмотрели сериал и доели несчастную картошку фри, которой было слишком много и под конец никто из нас ее уже и не хотел, ели скорее по инерции. Я остался на диване в гостиной, а Эрик ушел к себе в комнату. На самом деле, я всегда ночевал у себя и в моей жизни не было каких-то долгосрочных поездок с ночевками в отелях или гостях. Спать в другом месте было странно. Странно, но не в плохом смысле. Я отчего то почувствовал себя в безопасности, не слыша скрипов прогнивших ступенек моего дома и пьяного баса отчима. А возможно, дело было всего лишь в шуме дождя, который продолжался всю ночь. Он на всех действует успокаивающе. Утром я не сразу понял, почему сплю непонятно где. В гостиной у Эрика не было часов, а за окном было темно из-за туч. Дождь прекратился, но на город опустился туман, придавая ему лёгкое непривычное очарование. Ну по крайней мере, когда я выглянул из окна, мне так показалось. Может отсюда и при солнечной погоде вид симпатичный. Я поискал свой телефон и обнаружил, что сейчас 10:30 утра. Рановато, конечно. У себя я случалось просыпался и раньше, но обычно это происходило из-за посторонних источников, а не по моему личному желанию. Вздыхая, я сполз с дивана и направился к кухне, по пути заглянув в ванную и поплескав на лицо холодной водой. Взглянул в зеркало: выгляжу вполне себе отдохнувшим. Волосы правда растрепаны больше чем обычно, из-за того, что вчера они промокли под дождем. Наверное, я давно не высыпался. В будние дни нужно постоянно вставать по утрам рано, но вот ложится рано вечером совсем не вариант. Это общество, построенное жаворонками, убивает нас, бедных сов. Поразмышляв, как обычно, о бренности бытия (да, это входит в мои утренние ритуалы, и что вы мне сделаете?), я вышел на кухню, попутно размышляя, спит Ли Эрик. Эрик не спал. Он и обнаружился на кухне, где помешивал кофе на плите. — О, доброе утро, — поприветствовал он меня, не оборачиваясь. Я что так громко топаю что ли? — Доброе, — ответил я, зевая, — конечно, сейчас ранняя рань, но ладно. На этот раз Эрик таки обернулся. — Ты называешь половину одиннадцатого «ранней ранью»? — Ну как бы да, и ничего меня за это осуждать. Ты же вообще встаешь по утрам, чтобы побегать по улице, и кто из нас двоих странный? На самом деле, я не собирался отвечать так резко. Все произошло, как будто я подумал и сказал это одновременно. Эрик усмехнулся. — Ну так-то ты прав. Дело в перспективе взглядов. Он что сейчас со мной согласился? Интересно, как за пару дней нашего «общения» (в очень жирных кавычках, потому что общением в традиционном смысле это назвать сложно. Хотя все дело в перспективе), я умудрился привыкнуть к тому, что обычно мы просто вступаем в короткие перепалки? Говорит ли это о том, что у меня на самом деле все плохо с базовыми навыками коммуникации, как говорит Эрик? Хотя меня это напрягает, а и не похоже, чтобы напрягало его. Так что, наверное, все в порядке. — Кофе? — тем временем поинтересовался Эрик, который, в отличии от меня, очевидно не прибывал в очередных экзистенциальных размышлениях, а просто закончил варить кофе. По продуктивности он явно меня обошел. — Да, давай, — подумав, согласился я. Вообще, я предпочитаю чай, но иногда снисхожу и до кофе. Тем более, что речь идет не о растворимом, а сваренном, да и запах уже распространился на всю квартиру. Отказаться в такой ситуации тяжело. Эрик разлил кофе по чашкам, и мы сели за стол. — Ой точно, ты есть то не хочешь? — запоздало спросил он. Я покачал головой. — Если честно, той картошки фри было слишком много, и я все еще чувствую себя объевшимся. Он согласно кивнул. — Да уж, это точно. Ну в следующий раз тогда закажем поменьше порцию. Минутку, это в какой такой следующий раз? Мы что теперь друзья и будем тусить вместе по выходным или это просто оборот речи, и мне стоит перестать заниматься чрезмерным анализом всего? Наверное, последний вариант ближе к истине. Хотя мне от чего-то на секунду захотелось оказаться в той вселенной, где первый вариант был бы правдой. Допив кофе, я благодарно кивнул Эрику. Кофе и в правду оказался хорошим. — Ну я, наверное, пойду уже. В конце концов, не переехал же я к Эрику навсегда. — А, окей, давай, — он пожал плечами. Кажется, его мое присутствие не напрягало. — Ты дойдешь сам или тебе может такси вызвать? От такси я отказался. Хотя я и смутно представляю, где мы, город не настолько большой, чтобы в нем заблудится, так что все равно сам дойду. Да и хотелось прогуляться. — Ладно, как знаешь. Увидимся тогда. — Да точно, в школе, — добавил я. Но мысли о том, что мы учимся в одной школе ощущались такими нереальными. Я вообще будто приехал к Эрику в гости в другой далекий город, а то и в другую страну. Не понимаю, было ли дело в месте, где он жил, которое выглядело уж очень неожиданно-контрастно с остальным привычным мне городом, было ли дело в погоде, в тумане, что будто окутывал нас атмосферой загадки или же дело было в самом Эрике, который думал и говорил совсем не так, как все, с кем я когда-либо до этого общался, но в тоже время все, что он говорил было будто вытащено из моих собственных мыслей, только разложено по полочкам и облечено в чарующе острую и точную формулировку. Я оказался прав, и на самом деле не заблудился. Всего лишь немного поплутал среди одинаковых домов. Под конец, я даже запутался, из какого я только что вышел. Но потом все-таки, я выбрался в привычный мне район. По мои приблизительным расчётам, Эрик жил вблизи от парка. А если идти напрямик от моего дома к его (ну если знать дорогу и не делать двадцать пять лишних поворотов, как я сегодня) то это займет минут двадцать — тридцать. Но от этих цифр, восприятие ситуации не изменилось. Реальности происходящего я все так же не ощущал. Дойдя до дома, я еще немного постоял возле порога, прикидывая, хочу ли заходить (ну очевидно, нет). Создавалось устойчивое впечатление, что стоит мне шагнуть за порог, и без того эфемерные отголоски выходных, ради разнообразия не наполненных сплошными страданиями, окончательно растают. Но жить на крылечке возле дома я тоже никак не смогу, поэтому пришлось смириться и зайти-таки в дверь. Меня встретили возмущенные возгласы Стефани, которая мгновенно вывалила на меня бессвязный поток каких-то осуждений, из которого я с трудом разобрал, что они с Диком «так сильно волновались, что чуть с ума не сошли!». Ну что за абсурд еще такой? Я с трудом удержался от закатывания глаз, потому что не хотел провоцировать отчима, который совсем не выглядел взволнованным (ну и, если честно, Стефани тоже не выглядела взволновано, она просто вопила и все), а скорее очень недовольным, стоя в углу, он поедал меня злобным взглядом. На самом деле, как бы сильно я не презирал Стефани (неужели у нее совсем нет вкуса? Мой отчим, серьезно?), в глубине душе я, наверное, даже был ей в какой-то степени благодарен. Сейчас из-за ее присутствия единственное, что мне угрожало — это какая-нибудь травма ушных перепонок под таким акустическим ударом. Решив не создавать себе дополнительных проблем (хотя складывается впечатление, что я уже их создал), я неубедительно промямлил что-то в стиле «я не хотел, мне очень жаль и вообще такого больше не повторится». Вряд ли кого-то из них это впечатлило. Но Стефани махнула рукой и мечтательно произнесла: — Эх, молодость! Вот я в твои годы тоже… Побоявшись, что это рассказ затянется на долго, я поспешно ретировался в свою комнату, заявив, что завтра у меня важный проект, к которому надо готовится. Опять же, вряд ли они в это поверили, но остановить меня не пытались. И на том спасибо.