Надо же,ты мой дом

Время шло, а лучше не становилось. После смерти Хлои пустота внутри, казалось, разрасталась и разрасталась. Создавалось впечатление, что вскоре она полностью поглотит меня. Мама это видела. Ей было не легче. Однажды она даже настояла на походе к психологу, но он не дал никаких результатов: мне сказали всё то, что я и сама осознавала. Вина ложилась верёвкой на шею и мешала дышать. Я была виновата в случившемся, это глупо отрицать. Брайс будто под землю провалился: все в школе заметили его отсутствие, и, несмотря на приближающиеся соревнования, он не появился даже на тренировках. Алекс всячески пытался поддерживать, но это почему-то только злило. В школе все внимательно меня рассматривали (или так только казалось?) и перешептывались. Никакого желания учиться не было. Да и сил тоже. Впервые за месяц я наконец-то увидела Клэя. Он равнодушно перекладывал вещи в своём шкафчике. Я поспешила к нему. — Привет, — легко коснулась его плеча. — Оу, привет. Как ты? Соболезную твоей утрате… — в его глазах читалась скорбь. Дженсен однажды прочувствовал то же, что и я. Так что его слова не звучали наигранно или как должное. — Наверное, надо сказать «спасибо»?.. — застрявший в горле комок никак не давал что-то ещё добавить. Клэй внимательно за мной наблюдал. Мне жутко хотелось просто уткнуться ему в грудь лицом и разрыдаться. — Я не знаю, почему это произошло. За что?.. Хлоя была замечательным светлым человеком. Не могу избавиться от ощущения того, что в этом виновата исключительно я и могла это всё предотвратить. Мне больно. Парень какое-то время молча на меня смотрел, потом шумно выдохнул и, кинув «Встретимся после уроков у школы», быстро растворился в шумных коридорах. Мой взгляд снова упал на мемориальную доску Ханны Бейкер. Теперь там висела и фотография Хлои. Ученики приносили туда цветы и разные другие вещи, чтобы почтить её память. — Привет, — Алекс появился как из ниоткуда. — Как ты себя чувствуешь? Может, хочешь куда-то пойти после школы? — Нет, извини, другие планы. Мне жаль, что ты оказался втянут в эту историю, — я закрыла шкафчик и, не дожидаясь какого-либо ответа, ушла в класс.

***

Минуты тянулись очень медленно. Мне не хватало терпения ждать, что же хотел рассказать мне Клэй. Я была почти уверена: это касалось Ханны и Брайса. И Дженсен наверняка знал, в чём было дело. Определённо, жажда мести Уокеру ослепляла меня, но отделаться от этого никак не получалось. Этот засранец, лишивший меня сестры и превративший жизнь, которую так любила, в ад, должен понести наказание. — Идём, — Клэй коротко кивнул. Мы добрались до его дома, не проронив ни единого слова. Так же молча поднялись в его комнату. Дженсен достал коробку. — Открой. Я послушно исполнила приказ. В коробке лежали кассеты. В удивлении посмотрела на своего друга. Он только протянул плеер. — Мне стоит это?.. Что на кассетах? — Просто слушай. И получишь много ответов на давно мучившие тебя вопросы. Узнаешь, кто такая Ханна, кто такой Алекс. И я в принципе тоже. Поймёшь, какую роль сыграл каждый в этой истории. Сомневаюсь, что это как-то облегчит твою боль, но есть вещи, которые тебе лучше знать. В том числе и о Брайсе Уокере. Я кивнула и опустилась на пол, прислонившись к стене. Клэй вставил первую кассету в плеер и протянул его мне. От напряжённости момента и предвкушения того, что я наконец-то всё узнаю, руки перестали слушаться на пару мгновений. В наушниках зазвучал ровный девичий голос: «Привет, это Ханна. Ханна Бейкер. Всё правильно. Просто не выключайте свой… то, на чем вы это слушаете. Это я — живая и в стерео. Никаких обязательств, никакого вызова на бис, и в этот раз совершенно никаких просьб. Возьмите перекус и устраивайтесь поудобнее. Потому что я собираюсь рассказать вам историю всей своей жизни. Точнее того, как она закончилась. И если вы слушаете эту кассету, значит, вы одна из причин почему». Меня бросило в дрожь. Понимание того, что сейчас я слышу человека, которого больше нет в живых, привело меня в ступор и полное оцепенение. Не прерываясь, слушала до шипения в конце кассеты. Клей пристально наблюдал. Я сняла наушники и подняла на него взгляд. Он просто сменил сторону кассеты и протянул мне обратно. Так повторялось со всеми тринадцатью записями. Смена «дорожки» будто превратилась в какой-то ритуал. По окончанию последней записи я просто сидела, уставившись на свои кроссовки. Дженсен первый нарушил молчание: — Никто из нас не был для неё хорошим другом. Но некоторые это осознали, хоть и слишком поздно, а некоторые продолжают праздно жить, как ни в чём не бывало. Даже больше: продолжает отрицать свою вину. И это самое важное. Никто не знает наверняка, какое влияние он оказывает на жизнь других людей. Иногда мы даже не догадываемся, что от наших действий или слов зависят судьбы и жизни других. Сейчас ты и твоя сестра — просто жертвы. Жертвы обстоятельств, чьей-то глупости или ещё чего-то. Поверь, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я чувствую то же самое. Я не знал… Я не знал, что без неё будет так пусто. Просто огромная часть мира исчезла, а все остальные идут дальше. Я взглянула на него: слёзы наполнили глаза этого добродушного, но такого разбитого парня. Он сидел, как и я до этого, опустив на ноги взгляд. Мне хотелось что-то сказать, но мысли никак не хотели собираться в предложения. — Я знаю, что тебе сейчас невыносимо тяжело. Ты не знаешь, что с собой делать, как относиться к друзьям, потому что для них будто ничего и не изменилось. Не знаешь, как быть с родителями. И я почти уверен, что тебя тоже посещали мысли о суициде. Но не важно, сколько может быть причин для смерти. Причин, чтобы жить, всегда больше. Всегда. Брайс будет наказан. Я это обещаю. А тебе придётся с этим смириться и идти дальше. Как ни старайся, когда больно — болит. Многие говорят, что помогает смена обстановки. Ты справишься с этим, я знаю, — Клэй коснулся моего плеча. — Алекс… — Нет, он не плохой человек. Все ошибаются. Увидев, как он относится к тебе, я убедился, что Алекс не был зол на Ханну, не хотел ей как-либо навредить и сделать больно и уж тем более не желал смерти. Подростки злые. Ничего с этим не сделать. Твоя сестра, как и Ханна, просто стала объектом манипуляций, чьим-то способом жестоко развлечься. Богатенькие мальчики привыкли получать то, что хотят. И плевать какая-то крутая игрушка это или человек. — Когда ты получил эти кассеты? — Несколько дней назад. — Получается, все эти люди перед тобой тоже их прослушали?.. — … и ничего не сделали, да, — Клэй печально покивал головой. — Если бы каждый из нас немного больше обращал внимание на других людей, чаще ставил себя на их место и думал прежде, чем что-то сказать, история Ханны не повторялась бы из раза в раз. Мы все перед ней виноваты. И я знаю, что с этим делать. — Но как быть с Брайсом? У нас нет никаких свидетелей, доказательств или что-то типа того… — мой мозг сразу запустил работу, как применить новую информацию. — «У нас»? — Дженсен ухмыльнулся. — Нет-нет, ты никаким образом в это влазить не будешь. Ты никакого отношения не имеешь ни к Ханне, ни к кассетам. Я уже и не знаю, зачем дал их прослушать… — Клэй, — я взяла его лицо в свои ладони, — я хочу помочь, ясно? Брайс испоганил жизнь и мне, так что я имею как раз-таки прямое отношение к происходящему. Он тяжело вздохнул и поднялся: — У меня есть план… — Хорошо, я тебя поддержу, — я тоже поднялась. — … но тебя в этом плане нет. Так что если хочешь помочь — не мешай. Не лезь сюда вообще, ладно? Внизу открылась дверь. — Клэй, ты дома? — Да, мам, мы с одноклассницей немного засиделись за домашкой. — Если вы голодны, то спускайтесь: пообедаем вместе, — миссис Дженсен открыла двери в комнату. Мы, как два истукана, уставились на неё. — Нет, Аделайн уже уходит. — А, да, мне срочно надо домой: и правда, что-то засиделись.

***

Шагая домой, никак не могла отделаться от мыслей об услышанном. Ханна хорошо спланировала своё самоубийство, заморочилась с кассетами. И безумно страдала. Но Хлоя?.. Это было импульсивное решение? Поступок на зло мне или от огромной душевной боли? Почему она не оставила хотя бы какой-то маленькой записки? Мне нужно поговорить с Алексом. Ноги сами принесли к его дому. Несколько минут нерешительно топталась у его дверей. — Что ты тут делаешь?.. — дверь открылась, и на пороге появился Алекс. — Мне надо с тобой поговорить о Ханне Бейкер. Теперь ты не можешь просто молчать и из раза в раз переводить тему. Его лицо скривилось в болезненной гримасе. — Я всё знаю, — закончила я и ждала его реакции. — Входи, — почти прошептал Стэнделл. В гостиной сидела его мама за книгой и вопросительно посмотрела на нас. Алекс поспешно поднялся в свою комнату, волоча меня за собой. — Этот дурацкий список… — Да, я знаю, ты не желал ей зла. Просто так получилось и… — Откуда ты вообще об этом узнала? — Слушала кассеты… — Ты слушала кассеты?! — его глаза округлились. — Откуда?.. Хотя чему я удивляюсь. Дженсен. И чего ты теперь хочешь от меня? Раз не считаешь виноватым и всё знаешь, то что тогда собираешься тут услышать? Правда на кассетах. Он сбросил какие-то бумаги со стола в ящик и скрестил руки на груди. — Клэй… у него есть план… — И что должен сделать я? Уокер уёбок, я не спорю. Но лезть к нему сейчас — высшая степень безрассудства. Этот говнюк слишком хорошо умеет играть роли и маски менять. Дженсен снова влезет в какие-то неприятности или выкинет какую-то хуйню, а страдать от этого будут все подряд. Мне жаль… мне жаль, что так вышло с Хлоей. Но ты в этом не виновата, ладно? Ты не должна пожинать плоды чьей-то глупости. Её решение… У неё было всё. Да, с Уокером получилось на ужине паршиво. Но это не повод вот так всё бросать и лишать жизни себя. И близких. С семьёй так не поступают. — А ты? Что насчёт тебя?! — я ткнула ему пальцем в грудь. Почему он так говорит? — Ты и сам ведёшь себя, будто не против покончить с собой! И по какой причине?! Потому что считаешь себя несчастным?! Потому что твоё чувство вины не даёт спать по ночам, да?! И ничем не хочешь помочь Клэю! Говоришь, что проблемы Хлои — мусор? Ты это хотел сказать ведь? Мы все завязаны на Брайсе, Алекс! Мы не можем просто молчать и позволить остальным так же, как и Уокер, играть с чужими жизнями! Чего ты боишься?! — Уходи, — Алекс сжал руки в кулаки. — Алекс, я… — поняла, что наговорила лишнего. — Убирайся отсюда! Немедленно! Я слетела вниз по ступенькам и, не оборачиваясь, бежала домой. Господи, что творю? Зачем это ещё? Алекс просто хотел мне помочь, защитить. Остановилась, переводя дыхание. По щекам катились слёзы. Обидеть парня, которого ценю больше всего на свете, — это последнее, чего мне хотелось. Вернулась, но миссис Стэнделл сказала, что Алекс куда-то поспешно ушёл сразу после меня и уверила, что мы скоро помиримся. Дома я закрылась в комнате. Голова гудела, хотелось просто лечь и исчезнуть. Из головы не выходила Ханна. — Тук-тук, можно к тебе? — в комнату заглянул папа. Он выглядел очень уставшим. За этот месяц постарел будто на пять лет. — Конечно, — я подвинулась, давая ему возможность лечь рядом. — Знаешь, мы с мамой очень сильно тебя любим, — его рука коснулась моих волос, будто панацея, забирая все тревожные мысли. — И, наверно, нам стоит переехать. Вся эта обстановка будет давить на вас. Хлоя навсегда останется нашим светлым ангелочком и будет жить в памяти. — Мы не можем уехать, я не могу оставить друзей. — Так будет лучше для нас всех. Я не хочу, чтоб и с тобой что-то случилось. Да и маме здесь легче не станет. Может, выберем какой-то большой город? Нью-Йорк, к примеру. Что скажешь?

***

Алекс, Зак, Маркус и некоторые другие «причины почему» сидели в «Моне». Их компания была настолько странной, что притягивала любопытные взгляды. Как бы удивительно не звучало, но все моментально ответили согласием на предложение Стэнделла собраться и обговорить полученные повестки. Он, только прочитав уведомление о том, что ему надо явиться для дачи показаний, твёрдо решил во что бы то ни стало рассказать правду. Последней каплей стала Дела, которая там как-то упомянула Дженсена, у которого якобы есть какой-то план. — Сперва надо понять, что им известно, — Маркус решил сразу перейти к делу. — Или сказать правду, — Алекс устал от бесконечных интриг и хотел как можно скорее покончить с этим. — Я поддерживаю Алекса, — Зак для пущей убедительности покивал головой. — Это не так просто, как кажется, — Маркус ухмыльнулся, — что вообще есть правда? — Очень глубоко, Маркус, мудрость так и прёт, — саркастически подметил Райан. — По-моему, очевидно, что все всё знают. Посмотрите, что у нас общего? — Мы не знаем, кто получил повестки, — начал раздражаться Маркус. Два самоубийства на небольшой городок за такое короткое время — это слишком. Полиция начала со смерти Ханны Бейкер. — Не всех из нас вызывают. — Твоему папе наверняка что-то рассказали другие офицеры, — перебила Кортни, обращаясь к Стэнделлу. — Он адепт позиции «лучше всё замять». — Я не против, — воодушевился Коул. — Ему на тебя похер, — грубо отрезал Алекс. — Так, хватит, — Кримпсен нахмурилась. — Если не выберем историю до дачи показаний, всем нам конец. — А какова история? — Стэнделл вскинул брови. — Ханна была лгунья. Она была завистливой и эмоционально нестабильной. Думала, что все против и ненавидят её. Мы все были добры к ней и пытались дружить. Но когда всё пошло вкривь, то Ханна обвинила нас. Она — проблема. — Такая себе история… — подметил Демпси. — У тебя есть варианты лучше? — Да мне похер, тут нет троих человек, которые наплетут всё, что в голову взбредёт. Джастин был вчера зол, и Брайса обозвал насильником, потом сказал Джесс, что на кассетах сущая правда. Другие пацаны всё слышали, и… — Стоп-стоп, — притормозила Кортни, — то есть они всё знают о кассетах?! — Нет, но они слышали о Брайсе-насильнике и «Ханна говорила правду». Повисла тяжёлая тишина. Все интенсивно думали, что стоит делать дальше, ведь дискуссия зашла в тупик, а их положение с каждой минутой становилось всё более шатким. — Молодец Джастин, что уж, — Райан обвёл всех оценивающим взглядом. — А Уокер — насильник. Круто. — Предполагаемо насильник, — возразила единственная девушка. — Серьёзно, Кортни? Ты занимаешь сейчас такую позицию? — Я знаю только то, что Ханна лгала, — стояла на своём Кримпсен. — Из нас бы вышли херовые шахматисты, — Алекс не хотел слушать этот трёп. — Через два шага нам шах и мат. — Не втянем Брайса — не будет мата, — не отступал Маркус. — Ты не хочешь втягивать Брайса-насильника? — Райан просто смеялся. — Вероятно насильника, — поправила Кортни. — Завали ебало, Кортни. — Почему мы вообще защищаем насильника?! — впервые за всю беседу подал голос Тайлер. — Давайте просто его сдадим и дело с концами. — Мы защищаем в первую очередь себя, — Коул пытался вернуть диалог в мирное русло. — Я подал в Колумбию на поступление, Заку нужна стипендия. Райан, у тебя ведь тоже планы? Кортни, Алекс?.. — У меня планов нет, — заявил Стэнделл. — Поэтому я хочу сказать правду. — А как же Аделайн? — Зак посмотрел на своего друга. — Если Ханна пустила свою жизнь под откос, не значит, что мы должны делать то же самое. — Мы всё ещё можем пожертвовать Брайсом, — напомнил Доун. — Если мы дадим школе козла отпущения, расскажем всё об Уокере, то наши проступки будут казаться незначительными. И никаких проблем. — Наши действия ничто, по сравнению с его, — согласилась девушка. — Бля, ты прикалываешься? — Алекс сердито скрестил руки на груди. — Ты защищаешь Брайса? — Зак удивлённо глянул на Стэнделла. — Нет, а ты? — Алекс в свою очередь тоже повернулся к Демпси. — Нахуй иди, а. — Джастин не остановил Брайса, когда мог, а потом ещё и солгал! — Джастин мой лучший друг! — А как же Джессика? — вмешался Шейвер. — Вряд ли она не захочет, чтобы Уокер сел, — подметил Тайлер. — Хуже, чем быть насильником, — прятаться за ним. Да, давайте будем оправдывать ебанутого насильника. Отличный план. Он виновен. И виновен не только в смерти Ханны. И вы все это знаете! Сопоставить историю хочешь? История одна: та, что рассказала Ханна на кассетах. Кортни лесбиянка и что с того? Тайлер сталкер. Райан — эгоист и высокомерный мудак. Зак — тупой мажор, который делает глупые жестокости, хоть в душе и добрый… — Алекс, прекрати… — Нет, не прекращу, Маркус. Ты сделаешь всё, чтобы твоя репутация осталась чистой. А я да, жалкий слабак, который херит всё, что есть в моей жизни хорошего. Хлоя была добродушной девчонкой, которая просто хотела влиться в коллектив. Ханна — моей подругой, и я не могу ещё раз её подвести. Потому что будь мы ей настоящими друзьями… будь ей хоть один из нас другом, всё было бы иначе. И она была бы жива. Я больше не буду что-то скрывать или закрывать глаза на преступления, чтобы кому-то было проще, — Алекс осмотрел, какое впечатление произвели его слова. Все молчали. — Значит, расскажем правду, — Зак поставил точку в обсуждении.

***

Клэй подошёл к дому Брайса. Ни в одном окне не горел свет, но Дженсен пришёл сюда с конкретной целью и не мог отступить. Он позвонил. Спустя минуту дверь открылась, на пороге показался Брайс: — Чего тебе? — Брайс, в общем… я хотел спросить… можно?.. в общем, я хотел бы купить немного травы. Мне типа… срочно надо. — Купить дури? У меня? — Именно, — Клэй уверенно кивнул. — Если ты не против, конечно. Брайс прищурился, несколько секунд разглядывал лицо Дженсена, а потом кивнул: — Ладно, проходи. На этот раз подкину, чего уж. Типа мужская солидарность, всё такое. Но я не дилер, акция разовая. Если надо, могу дать контакты одного паренька. Так чего тебе? Клэй молчал. Об этом он как-то не подумал. — Мне гибрид. — Хороший выбор, тоже люблю, — Брайс начал перебирать пакетики с веществами. — Никогда бы не подумал, что ты по этим делам. — Никогда не знаешь, что происходит в жизни у другого человека, да? — Клэй прошёл к окну, которое выходило на бассейн. — Наверняка закатываешь тут крутые вечеринки. — Легендарные, — исправил Уокер. — Да… крутой дом. Так что там с меня? — Сорок. Если сейчас нет нала, то похуй, закинешь в следующий раз. — Конечно… — Клэй уставился на Брайса: сейчас или никогда. — Ханна Бейкер рассказывала об одной из твоих вечеринок. Вы тогда… занялись сексом? — Да? Ну, может быть. Давно было. — А она этого хотела? — Думаю, да. У нас были особые отношения, знаешь ли. Почти как с Хлоей… — Брайс прошёлся вдоль комнаты. — Не везёт же тебе, ага? — Дженсен проследил за ним взглядом. — Ты ведь изнасиловал её? Ханну. — Чё ты блядь несёшь? Чувак, не надо трепаться о том, чего не знаешь, ладно? — Зачем ты это сделал? — Вали нахуй из моего дома. — Признай, что ты её изнасиловал. А потом хотел то же сделать с Аделайн. Но она вовремя поняла, что ты за человек, и выбрала Алекса. Разве не поэтому его тогда не было в школе несколько недель? А потом Хлоя… она ведь тоже убила себя. Не находишь это странным? Бог знает, что ты только мог с ней сделать. Ханна была моей подругой. — Она была тупая и сдохла. — Скажи, что ты её изнасиловал в ту ночь в бассейне! — Тебе лучше успокоиться, парень, — Брайс подошёл к Клэю. — Я просто хочу, чтобы ты признал вину за то, что изнасиловал её. За неделю до её самоубийства! — Она пришла на мою вечеринку, залезла полуголая в моё джакузи и строила глазки. Она хотела, чтобы я её выебал. Большинство девушек, которые приходят на вечеринку, этого хотят. Тебе, наверно, больно слышать, что твоя любовь не была ангелом во плоти, но прими уже это. Твою мать, моя девушка умерла, у меня траур, бля, а ты тут приходишь в мой дом и устраиваешь это? — Твоя «девушка» не просто умерла. Она повесилась в своём же доме. И почему? Потому что ты конченный мудак, который считает, что раз у него есть деньги, то может всё. — Дженсен, венец ты блядь правосудия, может, расскажешь о нравственности своей подружке? Ах да, она слабачка и хуйнула себе вены. Кулак Клэя тут же пришёлся Уокеру в скулу. После него последовал удар в ответ. А потом ещё, и ещё. Дженсен упал на колени, дыхание спёрло. Брайс продолжил избивать его ногами. — Они хотели этого. Девушки так устроены: играй и получи своё. Видимо, ты ни разу не был с девушкой, раз не понимаешь, что не всегда их «нет» значит именно то «нет» категоричное. Есть множество видов женского «нет». В общем, подрастёшь узнаешь. Если это считать изнасилованием, то все девки школы хотят, чтобы их изнасиловали, — Брайс вытирал от крови руку. Потом налил виски, протянул один стакан Клэю. — Выпьем? Клэй взял стакан: — То есть то, что она залезла к тебе в джакузи, значит, что она этого хотела? — Именно так, — Уокер пожал плечами. — Но она же этого не говорила. — А ей и не надо. Мы же это выяснили. Она не сказала нет. — И, по-твоему, это не считается изнасилованием? — Боже, Дженсен, — хозяин закинул ноги на столик, — ты же девственник, да? Так вот потрахайся пару раз и приходи, поговорим тогда, как взрослые. — Ты изнасиловал Ханну Бейкер? — Клэй обязан получить своё. Иначе никак не доказать виновность Брайса. — Господи, если тебе так хочется, то изнасиловал. Взгляды пересеклись. Этой фразой Брайс Уокер сам уничтожил свою жизнь. Свидетелем этому был диктофон в портфеле Дженсена, который фиксировал всё с начала их диалога.

***

А дальше был суд. Аделайн не могла оставить Алекса. Хоть они так и не поговорили с их последней встречи, она решила поддержать его. Клэй сдержал слово: прямое признание Уокера значительно ухудшило его положение дел. Теперь стало очевидно: Брайс будет наказан. Конечно, его богатая семья придумает не один способ, как уберечь его от тюрьмы, но зато все знают правду. После заседания Боумен и Стэнделл сидели на всё той же лавке за городом. — Я уезжаю, — вполголоса сказала Аделайн. — Я почему-то так и подумал. Знал, что это случится. Тебе так будет лучше, да… — Не хочу тебя тут бросать, — девушка посмотрела на Алекса. — И надеюсь, что не потеряем друг друга. Мы переезжаем в Нью-Йорк. Там куча возможностей. Точно смогу найти что-то для себя. И ты тоже. После школы ты можешь приехать ко мне. И вместе будем пробовать строить всё заново. — Не уверен, что в твоей новой жизни найдётся место для меня, — парень делал вид, что внимательно разглядывает мурашек у их ног. — Не говори ерунды, конечно же найдётся! — Нам было хорошо вместе. Но уже не будет как раньше. Я желаю тебе удачи и обязательно найти своё счастье. У меня нет таких амбиций, как у тебя. Мне не хочется ничего начинать с нуля, потому что прошлое никуда от этого не денется. Просто хочу, чтобы ты помнила: у тебя всегда есть место рядом со мной на этой лавке, — Алекс взял её лицо в свои ладони, её глаза наполнились слезами. Он легко коснулся её губ своими. — Всё будет хорошо. А мой дом здесь. Стэнделл поднялся, ещё раз внимательно на неё взглянул и криво усмехнулся. — Пообещай мне, что мы увидимся этим летом, — Аделайн задыхалась в своих слезах. — Пообещай! — Я люблю тебя. Если так сложится, что ты встретишь кого-то лучше и роднее, то я буду только счастлив. — Дом — там, где сердце, душа и мысли. Надо же — ты мой дом, — Аделайн крепко его обняла. Он вновь почувствовал запах её волос. Мир застыл в этом мгновении. Возможно, Дела права и стоит оставить всё прошлое здесь и последовать за Аделайн? Что будет дальше? Невозможно предугадать. Но то, что каждый человек имеет право на счастье, — неоспоримый факт. Всё будет так, как должно быть, даже если будет совсем иначе.