А поутру они проснулись

Голова гудела нещадно. Арсений выкопался из-под одеяла и огляделся. — Я дома, — успокоенно прохрипел он в потолок. — Я ведь дома, правда? Что ж, это определенно была его квартира — уже неплохо. Несмотря на то, что чувствовал он себя преотвратно, проснулся он хотя бы не в подворотне и не в больнице под капельницей. А еще на тумбочке рядом с кроватью нашлись оставленные какой-то доброй феей бутылка минералки и пачка аспирина — совсем хорошо. Оглядев подарок судьбы глазами-щелками, Арсений немедленно сорвал крышку и приложился к горлышку, предварительно забросив в рот пару таблеток. Сушь в горле немного спала, и на горизонте замаячило что-то, отдаленно напоминающее желание жить. С тихим стоном он вновь придал своему телу горизонтальное положение с железным намерением провести в постели еще как минимум часа три-четыре и с головой зарыться в теплый комок одеял. «Комок» тихонько всхрапнул и пошевелился. Волосы на голове Арсения зашевелились тоже. — Так, спокойно, — шепнул он сам себе. — У тех, кто нажирается по-свински, подобное порой случается. Вот только он, к сожалению, не помнил даже того, как нажирался, а уж тем более, не мог вспомнить, что случилось потом. А говорят, что упиться до беспамятства может только алкаш со стажем, ха! Дрожащей рукой Арсений взялся за край одеяла и осторожно, боясь потревожить сон своей случайной подруги, начал стягивать его на себя в том месте, где, как он предполагал, должна была находиться голова. Раздался недовольный стон, из-под одеяла высунулась тонкая рука и потянула его обратно. Эти руки Арсений узнал бы из миллиона. И сейчас он с замиранием сердца рассматривал руку Антона Шастуна, украшенную парой свежих ссадин и синяков. А на запястье красовался браслет от наручников с содранным креплением. — Мне пизда, — вынес свой вердикт Арсений. — Кажется, я его изнасиловал. Даже борясь с подступающей паникой и разглядывая повреждения на бледной коже, он не мог вспомнить ничего, что привело к такому положению вещей — в голове был один лишь белый шум. А он-то, наивный, воображал, что если и окажется когда-нибудь в одной постели с Антоном, то уж точно этого не забудет. Первый раз такой первый, мать-перемать! Ну и что же делать с этой похмельной романтикой? Завтрак в постель принести? Или лучше сразу бумагу и ручку — пусть заяву катает? Будить Антона и расспрашивать о случившемся Арсений желанием не горел. Потому как если уж получать по лицу, то лучше быть к этому морально и информационно готовым. Он осторожно выбрался из постели, достал из кармана валявшихся под ногами брюк свой телефон (Арсений был, кстати, в одних трусах, что тоже наталкивало на определенные мысли) и ушел на кухню, по пути набирая номер и слушая длинные гудки. — Ммм… — отозвался знакомый голос дорогого армянского друга. Армянский друг, похоже, был не рад столь ранней побудке. — Серега! — громким шепотом закричал Арсений в телефон. — Серега, ты спишь? — Ммм..? — Кончай мычать. У меня дома тут… — Арсений замялся, не уверенный, чем именно можно поделиться. — Слушай, я, кажется, нихрена не помню, что вчера было. — А-а-а, — понимающе протянул Матвиенко сонным голосом. — Было а-а-азверительно. И прервал связь, скотина. Повздыхав пару минут над молчащим телефоном, Арсений на цыпочках вернулся в комнату. Где из одеяльного кокона на него тут же затравленным взором уставился проснувшийся Шастун. — Арс? — осторожно спросил он. — Шаст? — непроизвольно копируя его интонацию, отозвался Арсений, как в американских боевиках обходя кровать на расстоянии и по кругу, чтобы быть максимально готовым выхватить люлей. Антон сел на постели и приложился к бутылке с минералкой. А Арсений заметил у него синяки еще и на боках и плечах. — Арс, — неуверенно начал Антон. — Эта ночь… все было… э-э-э… здорово? И, покраснев, уткнулся взглядом в собственные ладони. — Тебе правда понравилось? — неверяще спросил Арсений. Нет, конечно, он всегда знал, что окажись Шастун в его постели — он бы расстарался мама не горюй. Но не помнить ничего совсем… да еще эти синяки и ссадины. И если даже предположить, что виной им не Арсений, то вот сломанные наручники — точно из его шкафа, он их узнал. — Ну… э-э-э… да? — Антон опять скатился к вопросительной интонации. — Арс, я с кем-то подрался? Арсений застыл, переваривая информацию. — Ты тоже нихера не помнишь, — с сожалением сделал он свой вывод. — Тоже? — Ну да. И я не помню. — Ебать. — Согласен. — Пиздец. — Шаст, — нерешительно начал Арсений. — А точно было-то? Повисшее напряженное молчание прервал звук входящего вызова на телефоне Арсения. Арсений повернул телефон экраном к Антону, продемонстрировав ему высветившееся «Серега» и принял вызов. — Громкую включи, — шепнул Антон и забросил в рот таблетку аспирина, запивая ее очередным глотком минералки. — Ну, — раздался из динамика до обидного бодрый голос Матвиенко. — Че хотел-то? Я окончательно проснулся и готов пообщаться с тобой, извращенец хуев. — Серый, — решил повиниться Арсений, — я не помню ничего. — А я сразу говорил, что водка — паленая. Нахрена вы с Шастом жрали ее как не в себя? Хорошо хоть, у нас с Макаром более умные организмы, чем ваши тупые тела. — Что? — Проблевались мы, — радостно объяснил Сергей. — А потом в клуб тусить поехали. Но Антошенька в клуб не захотел, а значит, и ты тоже. — А попрощались мы когда? — Еще у Тохи с Позом на квартире. Теперь прям жалею, что мы с Илюхой так рано свалили. Это ж как салют на празднике пропустить. Ну, и на котором по счету стакане ты уломал свое солнышко к тебе поехать? Антон издал какой-то утробный бульк и зажал рот ладонью. — Так я не понял, — осторожно начал Арсений. — Откуда ты тогда знаешь, что уломал? Матвиенко хохотнул. — Инсту открой, придурок. Арсений похолодел и прервал разговор, не попрощавшись. Что может быть хуже пьяных фоток? Только пьяные фотки, выставленные на всеобщее обозрение. Он присел рядом с Антоном, попутно загружая на телефоне собственный Инстаграм. Через несколько секунд взору обоих предстала фотография Антона, сделанная, похоже, уже в его, Арсения, квартире. Антон стоял в профиль к камере (хвала небесам, одетый!), склонив голову и слегка улыбаясь. А руки его были скованы за спиной стальными наручниками из арсенала Арсения. На подпись «А сейчас Антон покажет мне фокус» и хэштеги «шаструкинеподаст», «скованныеоднойцепью» и «открываюбдсмклуб» смотреть было тошно. На истеричные комментарии девочек-подписчиц смотреть не хотелось вообще. — Как ты, блядь, додумался? — заорал Антон, скорбно заламывая руки. — Как ты, блядь, согласился? — закричал Арсений почти одновременно с ним. — Я не помню. — И я, — Арсений вздохнул. — А что ты помнишь вообще? Антон пожал хрупкими плечами в багровых пятнах, и Арсению захотелось погладить пострадавшую нежную кожу. — Ну что помню… — начал Антон. — Мы вчера с Макаром баттл выиграли. Решили отмечать у нас дома, затарились пивом, вас с армяном позвали. Сидели вроде нормально. Я, ты, Макар, Поз, Серега. Катя тоже с нами сидела, все глаза закатывала с твоих выебонов, помнишь? Приехала, бедняжка, мужа навестить, а тут такой слет неадеквата. Помню, по скайпу Стасу в Воронеж звонили, с вебкамерой чокались. Арсений кивал. Пока Шастун не сказал ничего нового. Ну да, неплохо так сидели. Осталось лишь узнать, когда начался весь этот пиздец. — Ну так вот, — продолжил Антон. — Пиво закончилось, расходиться не хотелось, пить воду из-под крана — тоже. А поздно же, блин, полдвенадцатого. Кто-то в бар предложил завалиться, а мне не хотелось что-то. Арсений опять кивнул. Ему тоже не хотелось. Было очень уютно сидеть на диване так близко к Антону, что можно было почувствовать тепло тела, и, раскидав руки по диванной спинке, смотреть, как Дима, чтобы не терять лицо перед женой, скромно попивает белое полусухое, перешучиваться с Ильей и, смеясь, утыкаться носом в антоново плечо. — Ну это я еще тоже все помню, — подал он голос. — И как мы с тобой пошли бухло искать. Ночь, звезды, романтика. — Ага, — поддакнул Антон. — Ночь, звезды, романтика и сомнительного вида ларек, продающий водку после двадцати трех ноль-ноль. — «Белочка», бля. Как сейчас помню. Уже за одно название мы должны были ее забраковать. — Так ведь ничего другого там и не было. — Да-да, классный аргумент для двух взрослых и якобы адекватных мужиков. А дальше что помнишь? — Помню первые две рюмки. Помню, Макар еще орал, что хочет посмотреть, как Граф будет заливать в себя мещанское пойло, — ответил Антон. — Ничего такого, что указывало бы на это, — он потряс так и не снятыми браслетами сломанных наручников, — или на это, — его голос упал до шепота, когда он указал на разобранную постель. — Я сейчас, — Арсений подорвался к шкафу и зашарил на полке в поисках ключа. — Арс, — тихо проговорил Антон. Арсений обернулся и увидел, что тот смотрит ему в спину совершенно нечитаемым взглядом. — Ты бы оделся, а? Арсений уронил найденный ключ, торопливо схватил с пола брюки, сунул левую ногу в правую штанину, споткнулся, выругался и покраснел, как подросток. С горем пополам справившись с процедурой одевания, он подобрал ключ, освободил Антона от наручников и замер, завороженно глядя как тот с наслаждением разминает тонкие запястья. — И ты тоже, — сглотнув, проговорил он. — Тоже оденься. — А дальше все, — сказал Антон, поднимая футболку с пола. — Пусто. Как в тупом анекдоте, бля. — Позов это не пил, — обронил Арсений, и они на секунду замерли и переглянулись. — Ну, наверное. Антон подхватил собственный телефон и набрал номер Позова, вежливо переключая его на громкую связь. — Алло, — отозвался динамик женским голосом. — Кать, кхм, привет, — начал Антон. — А Диму можно? — Он в душе, — отрапортовала мадам Позова. — Вы там живы, алкаши? — Да я тут проснулся и… — Проснулся, зайчик! — включила мамочку Катя. — Проснулся — это уже неплохо. Проснулся — это после вчерашнего прям замечательно! — Ну Кать… — А Арс там как? — не унималась девушка. — От счастья, часом, не сковырнулся? — Вижу, Поз не зря на тебе женился, — встрял Арсений обиженным тоном. — Какая удача, что вы друг друга нашли. Привет, кстати. — А что такого-то? — возмутилась Катя. — Могли бы, между прочим, и спасибо сказать. А то как будто в семье вдруг появилось еще два ребенка. Ага, привет. — Катерина! — с чувством воскликнул Арсений. — Луч света в темном царстве! От души! Спасибо тебе! И еще большую спасибу мы с Шастом тебе скажем, если ты напомнишь, за что. — В смысле? — Тут такое дело, — нерешительно вклинился Шастун. — Мы с Арсом как бы… э-э-э… не очень помним, что вчера было. Повисло напряженное молчание. А через несколько секунд в трубке послышался истерический смех. Арсений раньше даже и не предполагал, что молодые симпатичные женщины могут так неэстетично ржать — до икоты и с обидными похрюкиваниями. — Ди-и-им! — закричала Катя. — Дим, прикинь, эти двое не помнят нихрена! Послышалось шуршание, и к телефону подошел Позов. — Да, — Дима тоже звучал достаточно бодро. — Шаст, живой? — Сговорились, да? — буркнул Антон. — Живой. Но с амнезией. «Белочка»-то, походу, оказалась той еще зверюгой. Поз, у нас тут как бы куча неразрешенных вопросов. — Могу представить. Ну давай, задавай свою кучу. — Как мы вообще оказались в моей квартире? — подал голос Арсений, стоило лишь Антону открыть рот. — Когда мы с Шастом вчера уехали? — Не вы с Шастом, — поправил Дима. — А мы вчетвером. Так вот. Вы вчера изрядно так наклюкались. Илья с Серегой в клуб уехали, мы с Катей, как приличные люди, скромно цедили вино, а вы хлестали водку, валялись на диване и орали песни Киркорова. Кстати, почему именно Киркорова, Арс? — Дим, умоляю. — А потом Тохе в голову пришла идея, — Позов завесил мхатовскую паузу и продолжил: — Фокус, бля. Арсений выразительно посмотрел на Антона, а тот лишь смущенно опустил глаза. Подобное было почти неудивительно: с пьяных глаз Антон действительно любил порой выкидывать всяческие интересности, вроде эффектного выдергивания скатерти из-под десятка тарелок-стаканов, подхватывания на лету охапки коктейльных соломинок или двойного кувырка головой назад. — Так вот, — продолжил Дима. — Твой мальчик сказал, что смотрел передачу про Гудини и теперь знает, как выбраться из любых наручников, и разнылся, что хочет попробовать. И все бы ничего, но ты прям загорелся этой идеей. Теперь очередь краснеть была за Арсением. — Подскочил такой и заявил, что у тебя дома есть. Вечер откровений, блин. И вы, значит, подорвались. Я пытался вас отговорить, просил никуда не тащиться и сидеть на жопе, пока не протрезвеете, но ты бегал вокруг и орал, что увидеть Шастуна в наручниках — мечта всей твоей жизни. Арсений застонал и уткнулся лбом в ладони. — В итоге Катя уговорила меня ехать всем вместе, потому что боялась, что вы переебетесь прямо в машине, таксист вышвырнет вас где-нибудь на окраине, и вы, как заблудшие котята, не найдете дороги домой. Приехали мы к тебе. Ты полез в шкаф за наручниками, а потом полез к Шасту, чтобы их защелкнуть. Говорил еще что-то про эстетический оргазм, но Катя так ржала, что я не запомнил. Но когда ты достал телефон и начал его фотографировать с этими всеми твоими «покажи мне страсть, детка!», я охренел уже настолько, что предпочел просто сидеть в углу и не отсвечивать. — Зря предпочел, — скорбно выдохнул Арсений. — А потом этот дебил начал корячиться, чтобы вылезти из наручников. Пыхтел, краснел, мычал. А потом как-то о-о-очень неудачно подпрыгнул. Еблан малолетний. — Поз, ты вообще-то на громкой, — обиженно встрял Шастун. — Да мне похер, — дипломатично отозвался Дима. — Я тебе и персонально могу сказать: ты еблан. О чем это я? Подпрыгнул, да. А наручники из секс-шопа — это вам не ментовские браслеты. Цепочка порвалась, Шаст потерял равновесие и наебнулся. Попытался встать, задел ногой табуретку и наебнулся снова. Встал, со злости пнул эту самую табуретку и наебнулся опять. Я рыдал просто. «Значит это точно не я его избил», — пронеслось в голове у Арсения, и он с облегчением выдохнул. — Во-о-от. Мы уложили нашего недопырочного Акопяна на кровать, стянули с него футболку, ты, Арс, стянул еще и штаны, мотивируя это тем, что там тоже могут быть ссадины. Катя своими салфеточками и вашей водярой протерла ему царапины, а ты только все бегал вокруг и орал, что Антошеньке больно и «как-же-так-получилось-как-же-так-получилось», пока тот в твоей постели пьяно ныл, что ему грустно и хочется ласки и любви. Чуть не ебанулись мы с вами. — Ну извини. — Ой, иди нахер. А потом ныть начал ты. Что-то про то, что твоему котику холодно, и ты должен согревать его теплом собственного тела, — Дима мерзко захихикал. — Разделся и полез под одеяло. Вот только «котик», похоже, не знал, что мерзнет, потому что уже храпел во всю ивановскую. Он во сне вцепился в тебя, ты вцепился в него… блин, Катя телефон отобрала, не дала снять — вообще никакой радости. Ты тоже задрых через пару минут. Мы обшмонали твою аптечку, достали аспирин, минералку рядом поставили, дверь захлопнули и свалили. Эта зануда мне даже не разрешила вам усы зубной пастой нарисовать… ай! — Дима зашипел, похоже, от прилетевшей оплеухи. — Поз, ты это, ну, спасибо, что ли, — неловко пробормотал Арсений и опять покосился на Антона, который, потупив взгляд, напряженно вертел кольцо на пальце. — О, вот и дождался благодарности, — буркнул Дима. — Ладно. Поправляйтесь, похмеляйтесь. Совет да любовь, полудурки. Антон убрал телефон и выжидающе уставился на Арсения. — Ну что, — начал Арсений без энтузиазма. — Можно выдыхать, да? Между нами ничего не было, ты ни с кем не дрался, а эту злоебучую фотку в Инсте мы как-нибудь объясним. «И главное — я тебя не насиловал», — мысленно закончил он. — Ну да, — вяло отозвался Антон, глядя куда-то в сторону. — Так я это… пойду, наверное? Странно, но ощущение неловкости сейчас давило во сто крат сильнее, чем вначале. И задавать Антону хоть какие-то вопросы было почти стыдно. — Ну да, — тихо проговорил Арсений. — Наверное. Антон поднялся. Мысль сверкнула молнией, и Арсений хватанул ртом воздух. — Стоять! — рявкнул он, а Антон подскочил на месте и удивленно на него уставился. — Арс, ты чего? — Я вот чего, — вкрадчиво начал Арсений, делая шаг в его сторону. — Если ты тоже ничего не помнил, то чего ж ты, только проснувшись, начал уверять, что тебе все понравилось, вместо того чтобы начать крыть меня хуями? — Ну, я просто подумал, кхм, — Антон замялся. — У тебя же самомнение и все такое. И если я скажу тебе, что ничего не помню, ты расстроишься. — Ага. Дальше, — прошелестел Арсений, подходя к нему почти вплотную. — А что дальше? Вот я и решил, что если совру про первый раз, то второй-то точно запомню. А то можно же было все похерить… Хотя я, похоже, и так похерил, — самокритично добавил Шастун. — Вот как? — Наверное. Не знаю. Да перестань ты так пялиться! — он попытался отвернуться, но Арсений крепко схватил его за плечо. — Арс, ну все. Арс, ну я… И заткнулся. Ну действительно, сложно путано бормотать фигню, когда тебя целуют так крепко. — Ммм, — мечтательно протянул Антон, когда Арсений наконец выпустил его из собственных рук. — Поцелуй с запахом перегара. Обожаю. — Ой, иди ты. — Куда? — Сюда, — ответил Арсений, вновь призывно распахивая объятия. — Сюда иди, сказал!