See the Stars

Теплый летний вечерочек не предвещал подкрадывающегося пиздеца. — Хэй, Шаст, — рядом с парнем послышался женский голос, который понемногу начинал выводить Антона из себя, — погнали покатаем в лесопарке. Анька Ванька, — она действительно тепло и нежно любила Анну Ивановну, — уже свалила домой, там у нее что-то с ребенком; я тренить давно закончила, а мне тут новую кобылу подкинули, размять бы надо, а одной скучно. Шастун недовольно сбросил руку девушки со своего плеча. Вообще, Вика такая молодец: после того дурацкого наеба через пару дней она ведет себя как ни в чем не бывало, а сейчас еще предлагает вдвоем поехать в лесопарк. При мысли о лесопарке сердце Антона тревожно сжалось: та история, которую он самостоятельно выяснил, никак не шла у него из головы. — Ну и попроси кого-нибудь из своих подружек-свистушек, — бросил парень не оборачиваясь, — они составят тебе более приятную компанию, чем я. Разве не видишь, я занят. Стоять посреди конюшни и ковырять в ухе было делом государственной важности. — Ой, да ладно заливать! — воскликнула Скаткина, легким движением руки разворачивая Шастуна к себе лицом. — Ничем ты не занят, а Попов твой уехал, так что расслабь булки, сегодня тебя гонять по плацу никто не будет. Разгон от флегматичного пенька до яростного суслика у Антона составлял полторы секунды. — Вик, кончай с этим, а! — прошипел Шастун сквозь сжатые зубы. — Никакой он не мой, а все остальное — лишь плод твоего извращенного воображения. — Какие мы суровые. Ты все еще дуешься из-за того прикола? Забей ты вообще, сознаюсь, тупо вышло, — по лицу девушки было, однако, видно, что она ни на секундочку не раскаивается в содеянном. — Давай, даю тебе пару минут на оседлать своего чертягу и жду возле входа в лесопарк. Резвей, Шаст! — на прощание девушка шлепнула Антона по худосочной заднице и отправилась на выход из конюшни. Деловая как три копейки. *** — Все еще не понимаю, почему тебе так вдруг понадобилась моя компания, — продолжал ворчать Шастун, пустив Бадди легкой рысью. Они с Викой не спеша ехали вдоль дороги, наслаждаясь вечерним солнцем и теплым летним воздухом. Точнее, Вика наслаждалась, а Антон чувствовал себя не совсем в своей тарелке. — Да блин, — досадливо фыркнула девушка, одергивая поводья. Кобыла была капризная и то и дело норовила выкинуть какую-нибудь херовину. Например, в данный момент она начала «нырять» головой, вырывая повод у девушки из рук. — Натаха сейчас тренит, а Женька вообще не приехала, с утра позвонила, сообщила, что отравилась. Да ничо страшного, — ответила она на вопросительно-сочувствующий взгляд Антона. — Наверное, с пола что-нибудь сожрала. Как вы поняли, друзей у Вики особо не было. — Как там у тебя на личном? — еще одна сваха нашлась. Почему вдруг тема личной жизни Антона Шастуна стала предметом всеобщего внимания? Да, после мирного расставания со Скаткиной у парня были еще одни отношения, но долго они не продлились. Ладно бы если Антон просто жил в конюшне, денно и нощно не вылезая с плаца, что времени на все прочие мирские прелести у него совсем не оставалось, но это было не так. Да и не сказать, что парень особо убивался по этому поводу, полагаясь на знак Божий, который укажет ему на ту самую. Или того самого. Блять. — Вик, я понимаю твою заботу, — точнее, нихера не понимаю, но опустим это, — но у меня все в порядке. Мне, знаешь, и так зашибись живется. А ты как? — решил он внезапно перевести стрелки. — Да потихоньку-полегоньку, — Вика и глазом не моргнула. — Есть тут один образчик, который клинья подбивает… Да не Попов это, будь спокоен! — засмеялась она, увидев отчего-то внезапно потемневшее лицо Антона. Тот притворился, что ему все до фени. — Слушай, может, хватит? Ну не смешно уже, Вик, — произнес Шастун, закатив глаза, якобы эти бредни ему уже осточертели. — Что ж ты прикопалась ко мне с этим Поповым? Сама вон с ним на тачке разъезжала, так что вот поди твой образчик и есть. — Неа, — Скаткина отмахнулась, вновь борясь с заартачившейся кобылой. — Блять, да придержи ты своего ловеласа, не видишь, он к этой лезет, как муха на варенье, — Бадди и правда временами проявлял недюжинный интерес к своей капризной спутнице, в результате создавая заминки и Вике, и Антону. Неожиданно зазвонил телефон. Кобыла шарахнулась куда-то в сторону, но грозная Вика с воплем вождя краснокожих выкрикнула нечто нечленораздельное и резко осадила лошадь. Наскоро убедившись, что пугливое создание вроде не собирается сигать ни в какие кусты, девушка ловким движением извлекла орущий каким-то пролетарским расколбасом смартфон и рявкнула в трубку: — Тараканьи бега, на кого будете ставить? В трубке послышалась какая-то возня и звуки удивления. Антон остановил Баден-Бадена и терпеливо ждал, пока Вика издавала всякие «угу», «дэ» и «ну нихера ты лошара». Попрощавшись оптимистичным «Ты там проблюйся хорошенько», Скаткина отключилась и сунула телефон в карман. — Женьке совсем фигово стало. Жрет на ночь что ни попадя. Поеду к ней, а то помрет, не дай Бог, — Вика развернула нервную кобылу. — Ты со мной? Антону внезапно расхотелось уходить. Вечер потихоньку окутывал этот зеленый уголок, накладывая мягкие тени на пушистые верхушки деревьев. Да и давно они с Бадди просто так не шатались по лесу, а то все плац да плац. — Не, мы еще прошвырнемся тут немного и тоже пойдем. Беги, — он прыснул, махнув на прощание удаляющейся девушке, — спасай свою подруженцию. *** Бадди лениво рысил по тропинке, аккуратно перебирая тонкими сильными ногами. Вообще, с каждой минутой темнело все больше, и Шастун, витая в каких-то своих облаках, начинал подумывать о том, чтобы вернуться назад в конюшню. Впереди замаячил мостик, соединяющий два берега широкого ручья, и Антон, натянув поводья, остановил жеребца, чтобы сделать закатную фотку в Инстаграм, а заодно и парочку селфачей. Бадди шагнул ближе к траве, чтобы перехватить пару зеленых стебельков, как вдруг откуда-то из кустов совсем рядом с ним, бешено стрекоча, выпорхнула какая-то птица. Жеребец, существо не самых крепких нервов, от испуга издал какое-то ржание басом, подпрыгнул на всех четырех ногах и скакнул куда-то вперед, сорвавшись в галоп. Все это произошло настолько стремительно, что не ожидающий такой подставы Антон выронил телефон и попытался схватить поводья, чтобы успокоить Баден-Бадена. Но будучи застанным врасплох, он уже заранее проигрывал испуганной махине, поэтому когда скакуну вдруг вздумалось совершить кривой прыжок, лягнув при этом воздух, Шастун вылетел из седла как пробка из бутылки и рухнул прямо в ручей. Ногу свело резкой болью. Пытаясь разглядеть, что это там в темной воде, матеря трусливого коня на чем свет стоит, парень с досадой обнаружил, что его лодыжка застряла, придавленная ко дну корягой. Да ебать не переебать. Рядом тут же возникла темная виноватая морда. Видимо, почувствовав внезапную легкость и исчезнувший груз на своей спине, Бадди осознал, что зря тут чуть не пересрался из-за какой-то птицы. Тем не менее, помочь своему хозяину он уже не мог и лишь ткнулся носом куда-то ему в лопатку. Антон же, безобидно шлепнув негодяя по носу в ответ, попытался поднять корягу, но та словно приросла ко дну. — Блядский кусок дерева, — с досады ругнулся Антон, шлепнув рукой по воде, — откуда ты, нахуй, вообще здесь взялся? Коряга обиженно молчала, не поддаваясь на провокации и усилия Антона ее поднять. Нога будто застряла намертво. Шастун так и не понял, как же его худую лодыжку умудрилось затянуть в эту щель, что теперь невозможно было извлечь ноющую часть тела из цепкого древесного плена. В одного ему эту корягу точно было не сдвинуть, как бы он ни пытался. В результате он сидел по пояс в ручье, трясясь от холода и наблюдая сгущавшиеся сумерки. Пару раз крикнув в направлении конюшни, он совсем уже отчаялся: ответом ему был лишь тревожный храп жеребца. Телефон остался валяться где-то в лесу у злополучных кустов, и даже страстные мольбы и призывы Антона «Бадди, айфон!» не возымели желаемого действия. Сколько было времени, Антон не знал. Он знал лишь одно: он сейчас в лесопарке, в ручье с застрявшей больной ногой и не может отсюда уйти.