Бронза

I don't wanna rock DJ But you're making me feel so nice When's it gonna stop, DJ? Cos you're keeping me up all night (Robbie Williams «Rock DJ») Традиционное коллективное фото в конце гала финала Гран-при в нынешний год должно было выглядеть, как свадебное. К этому всё вело. Разве что Плисецкий с Алтыном чуть было не переставили ориентиры, о чьей свадьбе шла речь. Но кольца пока были только у одной пары фигуристов, и в парное из одиночников ударились только они, и потому все участники укомплектовались рамочкой, заключив в центр сияющих Кацуки и Никифорова. Последний поначалу вежливенько пытался слиться, мол я тут приглашённая звезда… то есть тренер, тренер я, и не надо меня в центр… Ну ладно, так и быть, раз мы с Юри так хорошо сочетаемся. Не хватало только священника, а то ведь, ей-богу, сочетались бы прямо здесь. Медалисты ещё допрыгивали на радость зрителям свои коронные прыжки, начиная с Плисецкого, Милы, а там и Юри, и Джей-Джей. Юри можно было не прыгать, народ выл от любого его с Виктором взаимодействия, но Юри был мальчик принципиальный. Ещё один тут не в меру принципиальный молодой человек как раз весьма удачно вывел каскад и, красуясь на публику, подъехал к Плисецкому, орущему «Жожа – красава!» Джей-Джей, проглотив «Жожу», улыбался Юрке и смотрел влюблённо. Надо же, какой прогресс от «смотри и учись, как надо, Юрочка», до «Вы привлекательны, я - чертовски привлекателен, зачем зря время терять?» Ещё чуть-чуть и будет стадия «Месье Плисецкий, сделайте меня своей вещью», особенно если Леруа не перестанет вот так беспомощно лыбиться. За ними наблюдал Отабек и наблюдал не в прицел, как хотелось бы. Хотелось встать между ними и руками развести, чтоб отъехали на добропорядочные хоть тридцать сантиметров, а не искрились у всех на виду. Пхичит уже загонял всех в кадр и Отабека крепко заарканили с четырёх сторон девушка из парного, Мила, уже успевшая сообщить, какой он сегодня интересный, Виктор позади, проницательный, как колдун, хлопнувший по плечу со словами «Крепись!», и подпёр конструкцию лёгший у них в ногах прямо на лёд в "позу-соблазнения-номер-шесть" Крис. Юра и Джей-Джей быстренько вмонтировались в постановку: Юра обнял Юри, его в свою очередь приобнял за талию Джей-Джей, и пока весь ряд пытался влезть в кадр, пригибаясь, Леруа его едва себе на бедро не усадил. Вместо того, чтобы озвучивать угрозы скорой расправы и просить передавать дальше, как в глухом телефоне, чтобы все уже были в курсе, Отабек метнул убийственный взгляд в сторону подрывников общественного спокойствия и профессионально улыбнулся в объектив. Пхичит дал команду улыбаться и быстренько полёг рядом с Крисом – для симметрии. Из серии фотографий можно будет мини-комикс составить: Герой Казахстана зловеще косится куда-то хорошо так влево, потом Русская Фея, которая сегодня Русский Янки 10 из 10, радостно скалится в ответ и трясёт «козой». - ПАНКИ – ХОЙ! Отабек примирительно кивает. «Панки – хой, нагнём Квебек». Концептуально. *** Изабелла в платье винного оттенка оправляла галстук Джей-Джею – вот уж не придерёшься, образцовая пара. Винное платье. Изабелла. Две подряд алкогольные параллели – бинго, нужно пить. Одному играть в мысленное дринк-бинго не интересно, но с кем бы тут можно было? С Юрой? Рано ещё Юре, пускай молодые-дерзкие погодят. С Милой – опасно, рыжая женщина не знала удержу. А Виктор с Юри уже выиграли, судя по тому, что вот только что своротили стол. Крис, очень красивый и небрежно элегантный в, неожиданно, каком-то тонком джемперочке, наблюдал эти вышедшие из-под контроля брачные игрища с нежной укоризной. Пхичит снимал для протокола. К Отабеку нежданно-незванно присоединился Джей-Джей, после того, как его невеста с лёгкой утомлённой улыбкой распрощалась с ним до утра. То, что Леруа не ушёл вместе с ней, показалось большой, большой ошибкой. - Как не стыдно, отправил девушку одну, - отчитывал его Отабек. - Не одну, а с моей мамой. - Допустим. И не жалеешь, что сейчас здесь со мной нажираешься, а мог бы провести ночь с ней? - Не с ней. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Отабек знал. Он про Джей-Джея знал больше, чем хотелось бы. Они были друзьями. Ну, то есть как друзьями? Ещё несколько лет назад он упрямо втирал Леруа, что да, у них общая компания, но они друг другу никакие не друзья. Джей-Джей кивал понятливо, а потом уверенно хватал за плечо и утаскивал тусить. Так что Отабек всё знал: и про католическое воспитание, и воскресную школу, и то, что когда Жан крестится перед выступлением, это не игра, а естественный для парня жест, как перед распятием в церкви и семейной трапезой. И многое про его убеждения. - По-русски это называется «до свадьбы – ни-ни!» Считай, устойчивое выражение. И ты придерживаешься?.. - Удивлён? Отабек припомнил эффектные ракурсы с фотографий рекламной компании «JJ Style», на которых можно было детально разглядеть не только бельё, но и каждый элемент тату на пояснице парня. Потому хотелось сказать «да», но Алтын только хохотнул коротко. - Нет, я всё помню. Пацан слово держит… Так и тянуло спросить: «Ты девственник?» Ага. Вот конечно. Любитель зажигать на сцене с голым торсом и размахивать стойкой микрофона так, что вот-вот прилетит самым ярым фанатам в первых рядах. Горячий, как вулкан. Отабек не задал этот вопрос. Потому что оба варианта ответа порождали расспросы дальше и вели в заведомо глухие беспросветные степи. «Я вот всегда думал, что Джей-Джей при всей своей вере не придерживается правил безоговорочно. Ну, по крайней мере, хочет трахаться до свадьбы. Оказывается, что я вообще его не знаю». - Ты так загадочно на меня смотришь, - хохотнул Леруа. - Тебя раздражает? - Нет, скорее интригует. - Сначала Мила говорит, какой я сегодня интересный, а теперь и ты туда же. - А тебе нравится Мила? Отабек думает, что хорошо бы Джей-Джею разок произнести её имя при самой Бабичевой, потому что эти их французские ударения могут валить с ног. Потом только дошло, о чём это он. - Я думал, мы раньше допьёмся до «ты меня уважаешь?» Джей-Джей, кажется, и не чуял, какую гранату он сейчас метнул. - Не Мила, - коротко ответил Отабек. - Оу, - сказал Джей-Джей и быстренько осушил бокал. – Ясно. «Что – «оу»? Что тебе ясно?!» - хотелось орать Отабеку и трясти канадца за атлетические плечи. - Ты о ком подумал? - О Юре. – Леруа бросил испытующий взгляд на Алтына, пытаясь понять, угадал ли. – Тебе явно не нравится, когда мы рядом. - А тебе он?.. – заставил себя спросить Отабек. Джей-Джей поднял руки, словно умывая их. - Это не имеет значения, что он мне нравится. Я дал слово Изабелле. Несколько секунд драма висела в воздухе, не озвученная, но обозначенная весьма чётко. Откинувшись на спинку, Отабек долго рассматривал упрямую линию челюсти и решительный подбородок канадца, размышляя, это он серьёзно сейчас, рисуется или у него это не разделяется никогда. Улыбнулся с показным добродушием, продекламировал: - «Но, что ни говори, жениться по любви не может ни один, ни один король». Леруа, напряжённо вслушиваясь в русскую фразу, молчал, потом вспыхнул оскорблённо: - Не пойму, ты издеваешься, что ли? Отабек смеялся, хлопнул его по плечу. - Я по-дружески! - Иди ты!.. По-дружески… Они как будто не шампанское тут хлестали, а вискарь из-под полы. Методично перечокались со всеми энтузиастами, с Кацуки особенно. Когда к тому привалился Никифоров и все удивлялись, почему те до сих пор не целуются у всех на глазах, Леруа в свою очередь интимным шёпотом говорил Алтыну на ухо: «Идём, выйдем, я тебе рожу набью». Таки разбудил в вежливом канадце зверя или, вернее сказать, хоккеиста, и они довольно громко уже сговаривались: - Ну чё, пошли? Ну чё, готов? - Готов! А ты готов? - Пошли, всё! Вклинился Плисецкий. Как жопой чуял, что где-то близко покусились на его славу первого гопника на районе. - Куда это вы намылились?!! Бека, уж от тебя не ожидал! И ты!.. – Он злобно зыркнул на Джей-Джея. – Нельзя двоих оставить. – Юрка дёрнул Отабека за руку и подтолкнул за плечи в сторону танцующих. Критично глянул вновь на канадца, мысленно причислил к требующим внимания и выпинул его вслед Отабеку на танцпол. - Поговорите у меня ещё! Переговорщики фиговы… Цыкнул, убрал волосы за уши и ринулся за ними в самое пекло. К тому моменту, когда пульс и грохочущий бит слились в одно весомое биение, а все пиджаки были сняты и совесть попрана, Юрка мог как ни в чём не бывало положить руки на плечи Отабеку и откинуть голову Джей-Джею на грудь. Кожа под пальцами горела даже сквозь рубашку, а чернющие Отабековские глаза сулили будущую расправу. - О чём ты? Я боялся, что ты меня в этот раз обойдёшь! – Улыбка Джей-Джея не давала в это верить. - Херня. Ты всегда уверен, что никто тебя не лучше. И ты не умеешь бояться. - Неправда. Ты видел. До Юры доносились только обрывки фраз, которыми они обменивались. Хотелось смеяться, зло и раздражённо. - Ну вы и гоните! *** В дверь Отабеку постучали, и не сказать, что он этого совсем не ждал. Джей-Джей успел переодеться, припёрся в чём-то спортивном и не как обычно, в красном, как багряное полотнище перед быком с «JJ Style» на всю молодецкую грудь колесом. Что-то серое, чёрное. Понял, что не следует светиться. - Ты один? – спросил без обычных «what's up man?» - А с кем должен быть? – вскинул подбородок Отабек. - С примой. - Прима тебя первого и уебёт за такие слова. - Так он здесь? - Нет. А ты к нему? - Я к тебе. Алтын посторонился, пропуская парня в номер, и у первого же простеночка тряхнул того за руку, притягивая и засасывая, стукнул о стену. Жан-Жак для того же сюда шёл и через секунды шарахнул уже его о дверь, подсовывая под стриженный затылок руку и жадно приникая губами к раскрытому рту. Они терзали друг другу рты молча и не поднимая глаз, громко сопя и дёргая за волосы, забираясь ладонями под футболки, оглаживая кожу коротко до робости. Первым из-под ресниц взглянул Джей-Джей. Взглянул и не поверил, что у Отабека, оказывается, может быть такое лицо. Резко съехал рукой за пояс штанов, сжал задницу. Отабек шатнулся ближе, теснее к нему – прочь от прикосновения, застонал в поцелуй. Леруа лизнул его губы, попросил, жарко зашептал почти в самый рот: - Подожди… Открой… Отабек запрокинул голову, позволив языку скользнуть глубже. Тело отозвалось мгновенно – дрожью, жаром. Он не ожидал, что такое простое воздействие разбудит столь всеобъемлющее желание, будто чем примитивнее, тем хлеще: язык в глотку, пальцы на заднице, алкогольный привкус во рту и всё, готов. Скользнув пальцами по крепкой загорелой шее, Отабек зацепил шнурок на ней и ощупью пытался определить, не крестик ли. А то это был бы полный зашквар, последняя станция, дальше только горящий поезд и взорванный мост. Потянулся, мягче, чем должно выпутался из крепкого и очень характерно мужского объятия. Поцеловал Джей-Джея в шею, провёл языком и прихватил зубами. Охи, стоны – взгляд из-под густых вразлёт бровей приятно удивлённый. Аж бесит – Отабек притянул его за шнурок, намотав на кулак, потянулся губы обкусать. У них разница роста в добрый десяток сантиметров и Джей-Джей подхватил его под задницу, притягивая к себе, скорее, чтобы её сократить, а не показать, кто тут хозяин положения. Тягает его дальше в комнату, твёрдо и упорно, предположительно в сторону кровати – смотреть на что-либо кроме лица напротив они не в состоянии. Отабеку на руках не комфортно, он, брыкаясь, сбил ногой шлем с тумбочки. Вырвавшись, отступил на два шага, сдёрнул через голову футболку. Леруа довольно закусил губу, улыбнулся хищнически. Они раздевались торопливо, жадно всматриваясь и готовясь будто бы отметелить друг друга, а не отлюбить. Словно готовясь отражать удар, Джей-Джей выпрямил плечи, поманил, игриво перебрав пальцами: - Дай мне своё… золото. Если бы после этих слов Отабек его придушил голыми руками, он бы не удивился. В стремительно приблизившихся глазах горело желание убивать. Кровать стонала под ними, катающимися по ней, жадно ползающими друг по другу губами и агрессивно выясняющими, кто сверху. Воздух был выбит из лёгких – Отабек сел Джей-Джею на грудь, дал насадиться ртом, пропустить глубоко, и сорвано выдыхал, подаваясь бёдрами. Перехватывал широкие ладони канадца, когда тот тянулся облапать его задницу, и лишь цеплялся за них, позволяя хватать себя как угодно, оставляя лишь видимость контроля. Потом сам уже упал сверху, забирая в рот; ногтями провёл по бёдрам парня, пока тот лежал под ним, облизывал, обсасывал и было ясно, почему поза 69 это такой пиздец: таким открытым и поехавшим Алтын себя не чувствовал никогда. Плечи сдавило напряжением, руки в упоре лёжа – зайдёт кто, они скажут, отжимаемся и, блядь, даже не соврут. Джей-Джей отлично растянут и не в том смысле, в котором бы хотелось. Когда же он привалился к Отабеку, горячий, взмыленный, и тот зашипел, не позволяя разводить ноги слишком широко, Леруа сдавленно засмеялся ему в шею. Потом сказал: «Смотри, как надо». Было надо. Очень сильно. Парень кричал, глаза зажмуривал. Отабек его держал, придавив за плечо к спинке кресла. Потом перекинул через подлокотник и снова вошёл, Джей-Джей принял его легко, растянутый уже где нужно. Отабек вывел на потной пояснице, прямо поверх татуировки, другие инициалы, потом перехватил талию покрепче и жёстче двинул на себя. Леруа вскинулся, всплеснулся, приподнимаясь на локтях, изогнутый в довольно-таки неудобной позе, застонал сквозь губы. Опустил голову, шнурок на шее скатывался до ушей, по груди било раскачивающееся распятие. Отабек отходил тугую крепкую задницу, кончил на горячую спину, на вздрагивающие, поджимающиеся ягодицы. Леруа вывернулся, подобрался в кресле, потащил на себя, и они таки повалили его спинкой об пол. Мебель упорно не желала выносить второй раунд. Решившись довольствоваться и таким раскладом, Джей-Джей двинул Алтына к окну, заставил опереться на стекло, согнуть одну ногу, опираясь на низкий, почти в ширь комнаты подоконник. На стекле остались следы от щеки, от прижатых рук, распластанной груди - стекло выдержало всё и даже больше. Добивал Джей-Джей его уже на полу, припав губами к мокрой щеке и всаживая короткими ритмичными толчками, присасываясь губами вслед последней минуте, шебурша что-то на своём французском с нежнейшими придыханиями. Погладил разведённые ноги, размазал по ним влажное и скользкое – кажется, смазка с его же руки. Попридержал колени. - Вот так, запомни! – с тренерской интонацией произнёс Джей-Джей. Отабек смотрел чёрными глазами, чуть покачал головой. - Я тебя уебу.