Сборник по 2PM

Как и где он успел оступится? Никогда прежде в его жизни не было все так мрачно и беспокойно. Сидя в пустой квартире, он обнимает своим без жизненным взглядом кресло напротив. Её кресло. На нем до сих пор лежит милый плюшевый плед и их любимая книга. Он медленно прикрывает и вновь открывает свои усталые и покрасневшие от затянувшейся бессонницы глаза. Атмосфера в доме нагнетает. Все её вещи лежат на своих местах, будто она до сих пор с ним. Кажется, что вот-вот и послышится звук хлопающей входной двери и она войдет в гостиную, но нет, все оставленные ею вещи – это лишь не осознанная месть, пустая надежда, что она ещё вернётся - в это так хочется верить. В тот роковой осенний вечер он был слишком добр к своей бывшей, что стала его змеем-искусителем. Словно потеряв рассудок, он окунулся в её омут с головой, а после… А после, как у всех бывает, пришло осознание содеянного, растерянность, сокрушение и жгучие чувство вины. Он не деревянный Пиноккио, чья совесть долго пыталась достучаться, совсем наоборот, его сверчок сразу же стал громко и без устали трещать, заставляя сжиматься сердце хозяина все сильней и сильней. Он пришёл домой ранним утром. Она не спала. Сидя в своём кресле и укутавшись в любимый плед, она вскочила на ноги едва услышав характерный щелчок и быстрыми шагами направилась к нему. Ее мужчина стоял поникший, опустив голову и плечи. Женская рука робко потянулась к рукаву его пальто и едва коснувшись мягкой ткани кончиками пальцев, она услышала, то что сломало внутри неё все. «Я тебя предал» Остальное он помнит, как в тумане. Её тихое рыдание, какой-то неразборчивый шепот и отчетливый хлопок двери. Но что это? Действительно хлопок? Она вошла с привычной и такой родной улыбкой на лице, снимая на ходу своё красное пальто и усаживаясь в кресло. «Никкун?» Она его зовёт? Он с замиранием в сердце смотрит на нее, но в глазах как-то странно все плывет. «Родная» - едва промолвив тянет руки к ней, но словно призрак из английского поместья, она исчезла прямо на глазах. Теперь она его галлюцинация. Это уже шестая за сегодняшний вечер. Ему нужно хоть немного поспать и привести своё сознание в порядок. Рука самовольно потянулась к таблеткам на журнальном столике, оставленным его менеджером. Маленькие спасительницы весело исполняли свой танец, пока он крепко, до белизны в костяшках, сжимал баночку, идя на кухню за стаканом воды. Спустя пару минут, он вернулся в гостиную и присел в её кресло. Одна таблетка, две, три, четыре, пять, шесть, семь… горсть. Закинувшись и выпив залпом жидкость всю в стакане следом, он укрылся её плюшевым пледом и взял небольшую книгу в руки. Сонеты Шекспира. Он привёз ей эту книгу из тура и с того дня каждый вечер, что проводили они вместе, они наугад читали вдвоём друг другу сонеты. Погладив пальцами корешок книги, он открыл первую попавшеюся страницу. «Сонет №22» В его глазах все поплыло, а звуки ударов сердца почему-то ясно слышались в ушах, дышать становилось труднее и труднее. Он бросил взгляд на сонет. «Одна судьба у наших двух сердец: Замрет моё - и твоему конец!»* - Какая сладкая ложь… - с трудом в пустоту произнёс он. - Никкун? До слез в глазах вдыхая жадно воздух, он повернулся в сторону источника звука, но смог увидеть лишь размытый её силуэт в все том же красном пальто. «Опять видение. Седьмое» - это последнее, о чем он смог подумать прежде чем наступил долгожданный глубокий сон. * - перевод С. Маршак