Птички в скворечнике

Нож вошёл поразительно легко, пока не наткнулся на кость. Тарелка жалобно заскрипела, когда металлические зубцы заёрзали по поверхности. Не отпуская нож, тыльной стороной ладони он вытер рот, глядя прямо перед собой. В не зашторенном тёмном окне отражался он сам: сидящий в стареньком продавленном кресле с подносом на коленях, в разных носках, заношенных шортах и майке-алкоголичке. По другую сторону стекла — из-за отражения казалось, будто рядом, просто чуть левее — тёмная фигура. Выделялся только подбородок, бледный и резко очерченный. Картинка знакомая до боли. — Разве уже Хэллоуин? — Джейсон наколол кусок мяса на вилку и отправил его в рот, продолжая с набитым ртом. — Не позорься, сними этот маскарадный костюм. — Это не костюм, — голос, изменённый встроенным микрофоном, тоже казался знакомым, — а униформа. Нож полетел прямиком в знакомую, но чужую рожу — со звоном ударился об окно и упал обратно к ногам. — Паршивенькая квартирка, — равнодушно сообщил ему механический голос. — Выключи, — освободившаяся ладонь стиснула подлокотник, — либо выключи и сними не принадлежащую тебе маску, либо проваливай. Мгновение тишины, фигура в сомнении застыла, но потом устало вздохнула — Джейсон не отследил движения, но вздох был уже нормальным, человеческим. Он поднялся с кресла и, отставив в сторону поднос, вышел на балкон. Убрал чёлку со лба, всматриваясь в стоящего перед собой человека — человека ли? — уже без заслона из отсветов, искажения стекла и скрадывающей углы темноты. Этот был определённо мельче: не такой высокий, не такой поджарый, не такой широкоплечий. — А маску? — потребовал Джейсон. — Мы на виду. Сейчас это моё лицо. — Ты не Бэтмен. — А кто? — по-девчачьи красивые губы насмешливо изогнулись. — Ты, что ли? Джейсону бы вцепиться в этого выскочку, выдернуть из костюма, вгрызться в, небось, такое же девчачье тонкое горло, чтобы кровь брызнула, чтобы эта маленькая мразь сдохла, желательно не сразу и с мучениями. Но у него только балисонг в носке, с таким переть на кевларовую и ещё чёрт знает чем укреплённую подкладку не самое умное решение, а Джейсон далеко не идиот. Лучшим исходом в таком случае стало бы, если этого подонка рассмешит сломанное о костюм хиленькое лезвие, и рассмешит настолько, что он решит его не убивать. Интересно, эта пакость всё ещё убивала или прикарманила теперь и нерушимый завет рукокрылых? — А может, и я, — он скрестил руки на груди, чтобы не был так велик соблазн вытрясти из говнюка душу (наличие которой всё ещё недоказанный, впрочем, факт). Ну, не зря же внук демона и всё такое. — Я был Робином и надирал отморозкам задницы, ещё когда твоя мамаша только задумывала напоить Брюса всякой херней, чтобы получился ты. Ты не заслужил этот плащ. Джейсон ждал, что сейчас ему прилетит. Нос сломают или по яйцам дадут. Или переведут стрелки на него: а ты, а ты достоин? Ты заслужил? Да, заслужил, блядь. Потом и кровью. Маленькая дрянь предала всё, что можно было и нельзя, он оставался Робином до конца жизни. Кто ж знал, что ему дадут вторую. Но фигура поменяла положение, превращаясь вдруг из изломанной чёрной тени в мальчика — запоздало Джейсон попытался вспомнить, сколько тому. Двадцать хоть есть или и того младше? — Возможно, — кивнул он, — даже не возможно, а точно. Но это, — он обвел рукой символ на груди, — не награда. Это обязанность. Бремя моей семьи, не твоей. Его как под дых ударили. — Моя семья это Брюс, Дик, Альфред, Барбара, Кейт, да даже этот задрот Тим. Ты уже сто лет как не в семье. Не думай, что сможешь примазаться под шумок, пользуясь каким-то идиотским пафосным правом крови. Глаза застлало красным, и его бросило вперёд, тараном, но руки сомкнулись вокруг воздуха, засранец растворился в дрожащей от бесконечных неоновых огней ночной мгле. А потом в поясницу толкнулась ледяная металлическая перекладина. — Прекратите валять дурака и впустите меня в бэт-пещеру, — шипением ему в ухо. Внук демона. Наследник Лиги Теней. Сын Тёмного Рыцаря Готэма. Пацан в костюме с чужого плеча. Джейсон попробовал сбросить с себя чужие руки, но кевларовые пальцы только крепче обхватили его предплечье. — А, вот в чём дело, — он откинул голову и расхохотался. — Тебя заперли снаружи как надоедливую собачку? А потом стремительно опустил голову, останавливаясь в сантиметре от белых прорезей в маске. Со сладкой-сладкой и совсем капельку злорадной ухмылкой. — Чтобы попасть в бэт-пещеру, надо иметь определённых людей в друзьях, — от него, верно, хорошенько несло чесноком, потому что мальчонка попробовал с отвращением отстраниться. Но было не отстраниться без того, чтобы ослабить хватку, так что пришлось оставаться вот так вот, нос к носу. Джейсон обожал действовать окружающим на нервы. — В отличие от тебя, видимо, некоторые видят меня как более подходящую кандидатуру на героя, — он беспечно хмыкнул, — рыбак рыбака… — И чем ты подкупил клоунессу? Мальчишка с брезгливостью оттолкнул его, снова отходя в собравшиеся в углу тени. Джейсон потёр руку. — С чего ты решил, что это именно она меня пустила? — Все остальные считают тебя точно такой же тикающей бомбой, как и меня. Скажешь, нет? — он пожал плечами. — Тик-так, — пропел вместо ответа Джейсон. — Ничем я её не подкупал. Сказал же, мы друзья. Сопляк ничего не ответил, но молчание было красноречивым. Скептично поджатых губ хватило, чтобы допредставлять приподнятую бровь и ироничность во взгляде. В животе снова колыхнулось что-то злое: это не твоё, не смей быть таким похожим на него. — Знаешь, у нас ведь был один прелюбопытнейший общий знакомый… Вот и подружились на фоне наших психологических травм и психозов. — Прямо новый динамический дуэт. Джейсон с удовольствием представил, как тот захлёбывается собственным сарказмом. — Динамический от слова динамит, это уж точно. — Я могу заставить тебя. Или взять в заложники. Или её взять в заложники, как вам больше понравится. Или вы можете впустить меня в бэт-пещеру по-хорошему. Он запустил руку в волосы, убирая их со лба, размышляя, остался ли в шкафчике джин и был ли к нему в морозилке лёд. Была ли Харлс сегодня на смене? Если нет (да даже если и да), можно было бы попытаться вызвонить её и уговорить притащить что-нибудь. — Знаешь, если тебе так приспичило стать хорошим парнем, я бы посоветовал прекратить вести себя как злодей. Не издав ни звука, тёмная фигура, взмахнув плащом, перелетела через край балкона, оставив Джейсона в одиночестве. Зная, что его там ждало, он всё равно перегнулся через балкон, высматривая хоть что-то в разноцветных всполохах мегаполиса. Но конечно, ночной гость как будто сквозь землю провалился. Пусть бы, может, и провалился, упрямо додумал Джейсон. Порыв ветра заставил поёжиться, и очень кстати вспомнилось, что он, вообще-то, стоял на улице в одних шортах, так что он поспешно ретировался обратно в комнату. И так скудненький ужин вконец уже давно остыл. # Ближе к полудню его нагло растолкали. Джейсон попробовал было спрятаться под дырявым скатавшимся пледом, но ему пообещали, что если он сейчас же не подымет свою задницу, то получит холодный душ прямо в постель. — Очень мило, Бабс. — Понятия не имею, почему я так добра с вами, — отчеканила в ответ она, подавая злополучный стакан воды. Она заставила его подняться и запихнула в душ, чуть не сорвав бедную занавеску из полиэстера, когда он, как ему казалось, соблазнительно подмигнув, предложил ей присоединиться. Посмотрев в зеркало он, впрочем, не стал винить её в отказе. Глаза за ночь опухли, в одном к тому же лопнул сосуд. Кожа была какого-то гнилостного зеленоватого оттенка. Попробовав попить прямо из-под душа, Джейсон сразу же отказался от подобной идеи, сплюнул и принялся оттираться от приставшего запаха джина, соуса с чесноком и нафталина. Когда он вышел, на кровати уже лежала одежда; Джейсон послушно натянул брюки, но наотрез отказался надевать пиджак и галстук. Прости, Бабс, но только у Альфреда получалось заставлять его носить это дерьмо, и то, лишь на полвечера, и лишь если он собственноручно затягивал удавку на его горле. Никакой еды, конечно же, не было предусмотрено, зато ему под нос сунули бумажный стаканчик с еле тёплым травяным чаем. Опять оно. Джейсон сам не знал, зачем приходил к ней в библиотеку каждую неделю и позволял усаживать себя в кресло, поить себя этой безвкусной ромашковой мочой, задавать ему наводящие вопросы. Он неизменно отвечал, что у них уже есть дипломированный психиатр. Хотя знал, почему неизменно навещал: иначе Барбара сама являлась к нему на порог, наводила уборку, готовила, выливала весь алкоголь в умывальник. И заводила шарманку о том, что ему стоило переехать. В Уэйн-апартментс. К ней. Хоть куда-нибудь получше этой дыры. Джейсону нравилась дыра. Ему нравились его тараканы, отваливающаяся у кухонного шкафчика дверца, мигающая лампочка и допотопный пузатый телек на тумбочке. Он отлично дополнял эту идиллию. Джейсон Питер Тодд в приличном месте? Смешно. Забота Барбары была, если честно, навязчивой и удушливой. В их семье вообще было плоховато с проявлениями заботы. Не считая Альфреда, понятное дело. Ну, и Дика. Дик знал, как правильно ухаживать за страдающими от похмелья зомби: лёгким пинком скидывал его на пол, а после душа его уже ждала яичница или сэндвич какой-нибудь и крепкий кофе, чтоб мозги на место встали. И никогда не пытался развести на разговор по душам, не требовал никакой отдачи и не пытался вести себя как мать Тереза. Тим был индифферентным к чужим страданиям, учинённым по собственному просчёту. Брюс… Брюс одинаково мог заставить его пойти на патрулирование, чтобы проветриться, мог как бы между прочим потрепать по макушке — или мог посмотреть разочарованно, так что его ещё больше выворачивало, как будто кто-то специально кишки на кулак накручивал. У подножия Уэйн-тауэр толпились журналисты и зеваки, и Джейсон в очередной раз убедился в своей мизантропии. Им пришлось расталкивать эту любопытную голодную толпу, и какой смысл было принимать душ, если сейчас он чувствовал себя ещё более липким и грязным? Оказавшись внутри, в относительной тишине и покое, они перевели дух — как оказалось, слишком рано. Джейсон услышал, как Барбара рядом судорожно вобрала в себя воздух, как впилась длинными ногтями ему в руку, стараясь удержаться в вертикальном положении. Он рывком выпрямился и сам обмер. У говнюка волосы были длинные, Брюс всегда коротко стригся. Да и кожа при близком рассмотрении оказалась не бледной, а чуть смугловатой. В движениях сквозила не лютая грация тигра в засаде, а скорее восточная ядовитая изящность, парень спускался по лестнице плавно, будто бы не касался ступеней. И зенки у него были не бледно-голубыми, а ярко-зелёными, хищными, свирепыми. Но Джейсон видел фотографии молодого Брюса. И к ним по лестнице спускалась его маленькая несовершенная копия. Как раскраска, заполненная неправильными цветами. Теперь Барбара удерживала его, чтобы он не кинулся с кулаками на этого мошенника, на это отродье, которое мозолило им глаза, которое с какой-то радости считало, что все ему обязаны только потому, что он, видите ли, осознал и раскаялся. — Красная Шапочка, ты приоделся, прям совсем красавчик теперь! Засранец вздрогнул, когда из-за спины у него раздался девичий визг, ехидно отметил Джейсон, разводя в стороны руки, подхватывая подлетевшую к нему Харли. Она согнула ноги в коленях, подстрекая его покружить её — что он, собственно, и сделал. Зелёные гляделки вспыхнули презрением, Барбара чуть отступила, отпустив его наконец, а Харли соскочила с него и оправила подол чёрного платья. — А ты что тут забыла? Харли застыла на мгновение, уловив знакомую строгую тональность в голосе, но быстро оправилась и широко улыбнулась. — То же самое могу спросить и у тебя, мышонок. Не я убила Би-мена. — Я его не убивал! — воскликнул он, разом теряя самообладание. — Спорно. Засранец зашёлся мелкой дрожью. Джейсон мог бы приструнить Харли, мог бы сказать, что они все тут по приглашению, и это значило, Брюс хотел, чтобы он пришёл. Что никто не виноват. Что Брюс (как и всегда) решил всё сам. Никто не винил паршивца — не за это, во всяком случае. Просто Харли скорбела. Они все скорбели. Но Джейсон не был хорошим человеком. Поэтому он ничего не сказал, проходя мимо. У следующего пролёта его догнала осунувшаяся Барбара. Харли насвистывала, теребя розовый кончик хвоста, перепрыгивая через ступеньку. На сетчатке отпечатался мальчишка с поникшими плечами, уставившийся в одну точку. Теперь Джейсон знал, как выглядело лицо Брюса после его смерти. Ему давно из какого-то извращённого интереса хотелось знать, плакал ли Брюс. Ушёл ли в запой (вряд ли, он никогда не пил)? Избивал случайных хулиганов, попавших под горячую руку? Искал Джокера? Он знал, что Брюс искал и чуть не убил — это «чуть» всё ещё отзывалось тупой болью где-то в желудке. И вот увидел. Доволен, Джейсон? Он закусил губу и пригладил чёлку, зализанную назад Барбарой. Брюс никого не оставил, никого не забыл, и это бесило до нервного тика. Каждой дочке по цветочку. Большая часть состояния ушла на отстройку Готэма и на специальные школы (он не удержался и закатил глаза: этот дурень ещё верил в подобные заведения после их грандиозного провала с Джейсоном в главной роли?) Но своих бестолковых протеже тоже не обидел. Вон они сидели в рядочек, руки на коленях, спина прямая, воспалённые веки. Даже паршивца своего включил в список. Не мог же он предугадать, что его самопожертвование заставит маленького ублюдка понять, какую хуету он творил? Не мог же? Но тогда получалось ещё хуже. Брюсу было всё равно, будет ли кровиночка его ублюдочная на одной с ним стороне или нет. При любых условиях гадёныш получал свой кусок с помершего мамонта. И с ним так же. Сначала Джейсон решил не брать ни цента. Потом решил нарочно растратить всё на какую-нибудь ерунду. Был бы чуть младше, ещё обязательно бы сторчался и врезал дуба, просто чтобы оставить за собой последнее слово. Но Джейсон, наверное, более предсказуем, чем ему хотелось бы думать о себе, и в завещании стоял чёткий перечень условий, при которых деньги перейдут к нему в карман. А если он не соблюдёт условия, его денежки уплывут на поддержание пациентов в больнице Аркхэм. Черта с два! Мерзавец всё просчитал. К дьяволу этих блядских Уэйнов, чтоб они сдохли. Вот один уже сдох. Харли протянула ему скомканную растаявшую шоколадку из кармана. Шоколадка оказалась с сюрпризом, и глаза тут же защипало от количества острого перца внутри. Сидящий по другую сторону стола Хайме неловко хихикнул, и, густо покраснев, предложил принести воды. Барбара прожигала Харли гневным взглядом. Дэмиен игнорировал их, положив голову на замок из ладоней и с отсутствующим видом глядя в окно. Джейсон упрямо жевал щедрые куски халапеньо и благодарно плакал. # Последний отброс попробовал приподняться, но рухнул на асфальт с приятным слуху хрустом. Для верности он выстрелил ему в ногу — так далеко не убежит, пока копы не приедут. Джейсон пнул его, но тот не отреагировал — вырубился. — И долго ты собираешься пялиться? — спросил он, всё ещё склоняясь над бессознательным уродцем. — Просто наблюдаю. — Просто наблюдай за кем-то другим, сопляк. Тихий шелест, и Дэмиен соскользнул с пожарной лестницы, просочился между железными балками как дым. — Это мой город. — Ага, как же, — Джейсон махнул рукой, — «Спокойной ночи малыши» начинается через десять минут, если поторопишься, ещё успеешь. — Тодд. — Прекрати вести себя как капризное дитё. — Тодд, мы ведь не настолько с тобой различаемся, — на этот раз он сразу выключил модулятор голоса. Голос у него был усталый. Плащ чуть качался, а сапоги заляпаны чем-то, не понять, дерьмом или кровью. Да и разницы-то. — Не помню, чтобы я крал чей-то костюм. Дважды, причём. У тебя, что, абсолютно фантазия отсутствует? В негодовании, Дэмиен поддел одного из поверженных придурков носком сапога. Его вывести из себя как два пальца обоссать, даже стыдно немного. Или не стыдно. Джейсон расстегнул куртку, поставил пистолет на предохранитель и ткнул за пояс. Сейчас они были на равных: оба за масками, оба при оружии. Не дождавшись ответа, Джейсон рысцой устремился прочь. Если сопляку так хотелось поиграть в Бэтмена, что же, пусть носится с этим костюмом. У него были дела поважнее, чем нянчиться с пацаном, который считал себя пупом земли. Ни тени, ни звука, но он затылком чувствовал, как за ним следовали. Джейсон фыркнул, вытащил из-за пазухи мятый пакет и притормозил в одном из переулков. Через мгновение у ног сгрудилось полчище кошек и пару бродячих собак. Почесав парочку за ухом, он высыпал им порубленные куски ветчины и облокотился на стену, наблюдая, как они ели. — Не знал, что они тут собираются, — Дэмиен остановился рядом, кутаясь в плащ. — Когда я… ушёл, то не стал забирать животных, куда, в корпус Лиги на орбите? Альфред обещал заботиться. — Мне не интересно, — перебил его Джейсон. — И я не удивлён. Твой город? Да прям щас. Ты приехал сюда во сколько лет? В десять? Маленький принц. Тошнит от таких как ты. Из дворца в горах прямиком в дворец на окраине города. Животных туда таскал. Из дома сбегал, небось, думал, что всех обманул? У Брюса до тебя три пацана росли, две девчонки и целые две лиги суперсильных долбоебов, думаешь, он не в курсе всех возможных и невозможных примочек? Он нас всех как облупленных знал, догадывался о всех твоих мыслях скорее, чем ты успевал их подумать. Ты никогда, ни разочка, не был тут в опасности. Интересно, Рой прибьёт его, если он завалится без приглашения? Джейсону бы выпить или подраться, не важно, главное, выплеснуть куда-то эту всю бесконечную злость, на этого ушлёпка, на его коварную мамашу, на Барбару с её вонючим ромашковым чаем, на Дика, на Брюса, на себя, на целый мир. Он перегибал палку, но когда, черт возьми, он был сдержанным? Одним махом схватил сопляка за грудки, приподнял, чуть не впечатывая их маски друг в друга. — Я родился на периферии и рос в таком пиздеце, что тебе и не снился. И окочурился бы на этих улицах с осколком бутылки в печени, в перестрелке с полицией, с грузом вокруг шеи за невыплаченный долг. Тут вариантов много, но суть одна. Я умер, защищая этот город, и это был хуёвый опыт, скажу я тебе. Умирать больно. Умирать охуеть как больно и страшно. Спасибо твоему безумному деду и твоей мамаше, меня снова вернули в этот пиздец. И я вернулся сюда, потому что тут моё место, потому что этот дрянной город — единственное, что у меня есть. Это мой город. Прежде чем он понял, что произошло, всё тело разом обмякло. Он почти забыл, что маленькая мразь знала карту болевых точек на теле человека лучше, чем алфавит. Дэмиен отскочил от него, выстрелил и, как только крюк зацепился за крышу, взмыл в небо. Через двадцать минут — показавшихся Джейсону вечностью — тело вновь приобрело подвижность. Одежда точно пробздела кошатиной, так как те окутали его тёплым мурчащим одеялом, вылизывая, покусывая молнию и наклёпки на куртке и штанах. Будет обидно, если Рой именно сегодня вечером решил в очередной раз попробовать в трезвый образ жизни. # Барбара поправила очки и уткнулась в свою кружку, подтянув к себе с пола ноги. В библиотеке она переобувалась в мягкие домашние тапочки, чтобы не стучать по дощатому полу и не оставлять следов. Джейсон из вредности расшаркался в дверях, любуясь на чёрные полосы от подошв его ботинок. Несмотря на то, что с помощью какой-то чудо-магии её подняли с инвалидного кресла, её спина очень быстро уставала, и иногда рези становились настолько сильными, что она снова садилась в свою каталку. В такие дни Джейсон гулял с ней, а потом помогал перебраться на кровать. Она смерила его придирчивым взглядом, и её нос смешно сморщился; Джейсон потянулся и ощупал линию челюсти. Так и было — на щеке расползся чёрный смазанный поцелуй. Не собираясь смущаться как школьница, он убрал со лба волосы и ухмыльнулся как можно нахальнее. — Я не понимаю, — призналась она. — То, что тот человек сделал со мной, с Тимом, с тобой… Она была там, Джей. Когда всё это произошло. С Лоис. С Кларком. С Метрополисом. — Можем открыть клуб анонимных жертв Джокера, — Джейсон уселся напротив, поднимая и принюхиваясь к своей кружке. — Мы просто хорошо друг друга понимаем, Бабс. — Тогда почему тебе так трудно с Дэмиеном? Опять эта терапия, опять этот осточертевший чай. В библиотеке ровный желтоватый свет, кроме них и нет никого, прямо идеальная атмосфера для излияний души. Но изливать ничего не хотелось, тут всё просто: либо ты в теме, либо нет. Харлс с её мозгами набекрень была в теме, родная Барбара, по которой он столько лет сох после их совместного задания — нет. — Мне не трудно, — произнес он, ставя кружку обратно, — мне не хочется. Специально. — У нас больше… — Мне тебя хватает, — чересчур воинственно перебил. — Хватает Харлс, Роя, Канарейки со Стрелой. Если хочешь, сама водись с ним. — Джей, война закончилась, — Барбара перевесилась через стол и взяла его за руку. — Война никогда не заканчивается. — Ты говоришь как он. Джейсон отвёл взгляд. Барбара поцеловала его в другую щёку на прощание, и это было как прикосновение влажной губки после выхода из душа — вроде бы ничего такого, но почему-то неприятно. У двери в квартиру сидел, пачкая модные штанишки, Дэмиен. В руках у него копошился котёнок с противными голубыми глазами. Голубой, которому всё ведомо. Голубой, который разбирает на запчасти, а потом неумело собирает обратно, и после пару шестерёнок вдруг оказываются лишними. А без этих лишних шестерёнок механизм так и не заработает. Котёнок доверчиво ткнулся тёплым мокрым носом ему в ладонь, и Джейсон поднял его — как бы не забыть, что он у него, а то случайно сожмёшь и раздавишь хрупкие косточки. — Только не говори, что Брюсом назвал, а то заблюю твой пидорский пиджачок. Дэмиен молчал, только шагнул вслед за ним в квартиру, помог найди подходящую подушку, набрал всяких газет и бумажек для временного лотка. Оставив котёнка, Джейсон прихватил с тумбочки сигареты и вышел обратно на лестничную площадку. Курить там вообще-то запрещено, но давай, подай на него, национального героя, в суд. — Ты как Гарри Поттер, знаешь? Типа весь в отца, и только глазищи материны, зелёные. В порыве невиданной щедрости Джейсон даже предложил было сопляку сигарету, но тот отказался. — Типа за здоровье? — безразлично спросил он. — Типа надеюсь, что ты заработаешь себе рак лёгких и сдохнешь раньше меня, — в тон ему ответил Дэмиен. Слава богу, подумал Джейсон. А то он уже не знал, как бы поэлегантнее сделать первый шаг. Он сделал первый шаг, второй, вмазал ублюдку кулаком по точеной скуле. Его голова отлетела, будто он был тряпичной куклой — а потом Джейсон согнулся пополам, пытаясь вдохнуть в легкие воздуха. Дэмиен ждать, пока он оклемается, был не намерен, так что тут же нанёс и второй удар: коленом в пузо. Он повалился как подпиленное дерево, потащил сопляка за собой. Они мутузили друг друга, кусались, пытались добраться до солнечного сплетения, затылка и почек. И кому пришло в голову пиздиться без брони и шлемов? Ну они и дебилы… Рожа у малого была красная, злющая. Под глазом расплывался фингал, губа рассечена — мамка или дед увидят, Джейсону каюк, и никакая яма Лазаря больше его не спасёт. Дэмиен подполз к стене, прислонился, глядя на качающуюся на длинном проводе лампочку. — Прости. Надо бы огрызнуться, плюнуть в него расшатавшимся зубом, чтобы прямо в здоровый глаз: в лучшем случае выколет, в худшем просто поставит ещё один фингал. — Прости, что ему не удалось спасти тебя. Джейсон поднял с пола пачку и зубами вытащил новую сигарету. — Эх, сюда бы Кори. — Ты зажигалку, что ли, потерял? — Ага. Обидно. — Ну и идиот. — Назовём его Эйс? — Кого? — Дэмиен с трудом повернул в его сторону голову. — Деда твоего, — сощурился Джейсон, — не тупи. Кота, которого ты приволок. — Эйс, — попробовал на вкус, — хорошо звучит. Конечно, улыбнулся Джейсон, конечно, хорошо. Это ведь Брюс придумал. Сидел сейчас где-нибудь во вьетнамках и белой длинной рубахе на облаках, вместе с Эйсом-первым, и смотрел на своих дурных сыновей. И молчаливо осуждал. Потому что ну правда ведь дебилы. — Какой же ты мудак, Брюс…