Сборник по B.A.P

Я кинул еще одно полено в догорающий костер и поправил нож в голенище сапога, шумно шмыгнув носом. Ветер пробирал до костей, и мне нужно было позаботиться о том, чтобы сну моей внезапной спутницы не помешал ночной холод. Лорд Командующий отправил меня за новыми рекрутами в Королевскую гавань, надеясь на то, что в темницах завалялось парочку вонючих отбросов, что сгодились бы для службы на стене. Но, оказывается, в стране идет война, и король с десницей слишком заняты тем, что ничего не делают, пьют вино, ебут баб и отправляют рыцарей на смерть, поэтому никто не смог дать мне аудиенции. Я отправил письмо на стену и решил немного задержаться в столице, раз у меня выдались свободные часы. Лучше бы я этого не делал. Не потому, что от прежнего величия и красоты здешних мест остались лишь руины, запах гниющей плоти и тонны дерьма. А потому, что в одном из узких переулков я увидел ее, отбивающуюся от двоих мужиков в подранной одежде, что пытались ее завалить и раздеть. Я сразу ее узнал. Молодая жена лорда тех мест, откуда я был родом. Девушка, которая не позволила своему мужу отрубить мне руки за воровство и все прошлые мои грехи, которая отчаянно отстаивала мою жизнь и заботилась обо мне, пока я был в темнице. Благодаря ей жестокий лорд позволил мне облачиться в черное, чтобы я мотал свою короткую вечность на краю света. Признаться, мне была мила любая перспектива, если меня оставят живым и со всеми конечностями. Лорд Командующий Ёнгук выбил из меня все какашки, накачав верой во вселенскую справедливость и свой долг, как Ночного дозорного. Он славный человек, мужчина с невероятным стержнем, полный храбрости, чести и мудрости. А еще он будто видел меня насквозь, потому что в день, когда я должен был дать клятву, он останавливал меня несколько раз, предлагая хорошенько подумать. Но суть в том, что мне некуда было идти, некого было любить, ведь свое сердце я отдал одной единственной девушке, которая уже произнесла слова своего обета другому. И куда больше я уверовал в то, что не сдохну в первый же день за стеной, чем в то, что мы с ней когда-нибудь еще увидимся. А теперь она рядом со мной: лежит на голой земле, мило съежившись и укутавшись в мой плащ. Я спас ее, потому что не мог по-другому. Я согласился отвезти ее домой, потому что верил в то, что выполняю слова своей клятвы, но на самом деле я шел на поводу эгоистичного желания побыть с ней рядом. Если честно, то мне очень хотелось свернуть где-нибудь на тракте и забрать ее себе, отвезя как можно дальше от дома: и это было бы самое неправильное и в то же время верное из всего того, что я когда-либо делал в своей жизни. – Ты все еще не спишь? – ее тонкой и тихий голос прервал мои тяжелые размышления, заставляя меня отрезвляющее тряхнуть головой. Она приподнялась на локтях и бросила на меня чуть сонный взгляд. – Я не хочу, – соврал тогда я, часто моргая от легкого смущения. – К тому же, сейчас очень неспокойно, мне нужно охранять Вас, миледи. А Вам не помешало бы хорошенько выспаться: путь неблизкий. – Спать одной одиноко, – она поднялась на ноги и села рядом со мной, укрыв нас обоих тяжелой колючей тканью моего плаща. – И холодно, – на ее лице играет свет костра, и мне почему-то очень захотелось убрать непослушную прядку волос с ее лица, но я этого не сделал, отвернувшись и сжав окоченевшие пальцы в кулак. – А я помню тебя, – по моей спине побежали мурашки, и я с силой закусил губу. – Ты тот самый юноша, которого мой лорд-муж хотел казнить за воровство, – она расслабленно кладет голову мне на плечо, а я напрягаюсь каждой мышцей своего тела. – Я так рада, что с тобой все хорошо. – Стена не край мира, как все говорят, – я боюсь пошевелиться, потому что тепло ее тела сравнимо с греховным жаром преисподней, и ее грудь так некстати прижималась к моей руке. – Там из меня сделали человека. – Лорд не всегда прав, как все говорят. Ты не настолько плохой человек, как говорил мой муж. – Вы не можете этого знать, миледи. – Ты бросился меня спасать сломя голову и согласился доставить до дома. Разве это не говорит о твоем благородстве? – она успокаивающе гладит мое колено, а меня трясет, как в лихорадке. – Вы ничего не знаете обо мне, миледи. Идите, пожалуйста, спать, – в самом деле, она была невозможна! Сидела с незнакомым мужчиной в лесу, прижимаясь к нему своим пышным и упругим бюстом так, словно у нее и мысли не было о том, что я могу сделать что-то опрометчивое. А я и вправду не мог. – Гонишь меня? – хитро улыбается, и языки пламени играют в ее невероятных глазах. – Нет, просто, – я чувствую, как ее дыхание обжигает кожу моего лица. Как ее тонкие пальчики рисуют узоры на моем колене, и схожу от этого с ума. Внизу живота у меня стягивается тугой узел и мой член болезненно дергается, когда я опускаю взгляд на вырез ее потрепанного платья. Кажется, я покраснел до самых кончиков волос. – Просто, Вам следует лечь спать. Пожалуйста, послушайте меня хоть раз, – она была храбра, смела и остра на язык, у нее был норов и характер. Думаю, что с таким человеком, как ее муж, нельзя было по-другому. Вот она всю дорогу и задорно перечила мне. – Что такое? – она приблизилась еще сильнее к моему лицу, заставив крепко зажмурится, а потом мы синхронно опустили взгляд вниз, прямо на мой пах. – Чунхон? – Умоляю, идите спать! – выкрикнул я, отпрянув и скрестив ноги. – Пожалуйста. Не заставляйте меня говорить что-то еще и оправдываться. – Нет, все хорошо, – я и не понял, как ты оказалась снова так близко. Так опасно близко. – Все в порядке. Не бойся. Я не злюсь, – губы мягкие, как касание бабочки. И сейчас они целовали меня. – Миледи, я… – слова застревали поперек горла из-за ее коротких и чувственных поцелуев в мои приоткрытые губы. – Я не могу, миледи! Я дал клятву! – но это слабо удерживало сейчас в штанах мой член, который больно терся о грубую ткань кожаных штанов. – Я – тоже, – она накрывает мое возбуждение своей ладошкой и мягко гладит, придерживая мое лицо за подбородок, чтобы я не отвел взгляда. Какой же она была развратной и сексуальной в этот момент! – Но всего на одну ночь… Мы можем представить, что мы свободны? Скажи, ты ведь хочешь этого? Нет, моя госпожа, я не могу этого хотеть… Вы не понимаете, я не могу… – Да, хочу, – горячо выдыхаю я, накрывая ее губы в отчаянном и крепком поцелуе. Она любила так, словно рассвет наступал нам на пятки, словно времени с каждым вдохом и выдохом становилось все меньше. Ее пальцы были ловкими, когда освобождали меня от одежды, нежными, когда она коснулась моей стоящей плоти, лаская головку. – Ах, миледи, не надо, – у меня перехватывает дыхание от ее умелых рук, от вида ее обнаженного тела и мелких поцелуев в мои скулы. – Расслабься, Чунхон, все хорошо, – ее глаза блестели в слабом свете догорающего костра, а меня подбрасывало вверх до небес и низводило в преисподнюю от движений ее язычка. – Миледи, ах! – я кончаю, даже не успев сообразить. Этот оргазм был даже еще более бурным, чем после тех ночей, когда я просыпался посредине ночи с каменным стояком, нуждаясь в срочной разрядке. И, Боги, она была куда более соблазнительной, сексуальной и опытной, нежели я представлял. – Простите меня, – опомнившись, извиняюсь, смущенно отводя взгляд, боясь наткнуться на насмешку. – Эй, посмотри на меня, – она нежно коснулась ладонью моей щеки и заставила повернуть лицо. – Все хорошо. Все в порядке. Тебе ведь нравится? – Да. Боги, очень нравится, – признался я, захватив губами ее сосок и мягко сжав ее упругие бедра, выбив из ее груди протяжный стон. – Да, Чунхон, вот так, я хочу тебя… Хочу… Люби меня. Да, я любил тебя всю ночь напролет. Отчаянно, страстно, глубоко, разложив на своем колючем черном плаще. Ах, как же ты кричала, когда я касался языком чувствительной кожи внутренней части бедра, на локтях и под острыми коленками. Ты так развратно и пошло умоляла, когда я двигался в тебе пальцами, ощущая, как сильно ты меня сжимаешь. В тебе было невероятно. Узкая, горячая, влажная. Я остановился на несколько секунд после того, как вошел, потому что снова боялся кончить, настолько мне было хорошо. Насаживая тебя на себя, резко двигая бедрами, целуя твои пышные груди, я слышал, как ты бесконечно много раз звала меня по имени, зарываясь пальцами в мои волосы и подмахивая моим движением в бешенный и рваный ритм. Я не знал, что и как делать, но ты подсказывала своим телом, своими гибкими и раскрепощенными движениями, распаляя все больше. Ты была невероятная, Боги, невероятна… И только моя. Ты кончила с моим именем на губах. И тогда мы сделали это еще раз. *** – Ты отвез ее домой? – лорд Командующий, который слушал мой долгий рассказ, правда, без интимных подробностей, отвернулся от окна и обвел меня своим серьезным пронизывающим взглядом. – Да. Она вернулась к своему лорду-мужу, – я прикусил губу, переплетя пальцы. – Скажите… Меня ждет суд? – Если бы я судил каждого, кто переспал с женщиной, то давно казнил бы самого себя, – Ёнгук, шурша тяжелой медвежьей шубой на своих плечах, широкими шагами направился к выходу из своего кабинета. – Нам скоро за стену, Чунхон. – Да. Я знаю. – Раз так, то ты должен знать, что наши Боги там бессильны, – Ёнгук положил свою широкую ладонь на мое плечо. – Они не сберегут тебя, сколько бы ты им не молился. Поэтому думай о своей леди… Сражайся за нее. Живи ради нее. И вернись ради нее. Когда командующий ушел, я просидел наедине с собой еще несколько минут. Да, миледи, я вернусь ради Вас. Пожалуйста, сберегите меня на моем посту, сберегите меня в эту ночь и во все грядущие. А если я умру, то вспомните обо мне. Пожалуйста, вспомните обо мне под этими звездами, что сияют так же ярко, как в ту самую ночь. Вспомните обо мне. И не забывайте никогда. Потому что я Вас не забуду.