Зеркало Короля

      Торин не помнил, когда в последний раз нормально спал. Он вновь сидел перед старинным зеркалом в человеческий рост в глубоком кресле, медленно потягивая вино из кубка, глядя воспалёнными глазами на девушку, что жила по ту сторону глади. Прекрасная, как и предрекала ведьма, не похожая ни на одну другую и совершенно недостижимая.       Гном наблюдал за ней изо дня в день. Сначала было просто забавно заглядывать в чужую жизнь на несколько минут раз в день, потом он стал засиживаться перед зеркалом, проживая радость и горе вместе с незнакомой. А однажды понял, что не может отвести глаз от девушки, что пленила его. В отчаянии, страхе перед пророчеством обиженной ведьмы, Торин вскочил с кресла, бросился к зеркалу с твёрдым намерением разбить и забыть всё как страшный сон, но в это мгновение его опалил взор тёмных глаз. Всего на мгновение гному показалось, что девушка увидела его, заглянула в самую душу, разрывая на кусочки одним взглядом. И руки Короля опустились, как и сам он осел на колени, глядя на смеющуюся, такую беззаботную знакомую незнакомку. В то мгновение впервые слёзы подступили к глазам, словно стальные тиски сжали горло. Торин почувствовал себя таким беспомощным, потерянным и одиноким, что трудно было сдержать животный вой тоски.       Стоя перед зеркалом на коленях, глядя на отражение красавицы, он проклинал тот день, когда перешёл дорогу ведьме. Гордыня, тщеславие и жестокость затмили его разум. Пройдя множество битв, став Королём, вернув своему народу Эребор Торин ожесточился, стал гневлив и высокомерен. Знал ли он тогда, что однажды на его пути встретится ведьма, что будет настолько глупа, вручив своё сердце и душу мужчине, забывшему что такое любовь?       Сквозь пелену слёз, глядя на девушку, обнажённой танцующую перед зеркалом, он с ужасом вспоминал, как посмеялся над чувствами ведьмы, глядя с высоты трона. Она, как и он сейчас, стояла на коленях, ошеломлённая грубостью, рыдающая по разбитому сердцу, а он смотрел на неё с презрением, поторапливая, чтобы убралась восвояси. Такого оскорбления ведьма не снесла и преподнесла прощальный «подарок», жутко усмехаясь.       — Однажды, — проскрипела она, глядя в глаза гнома, — ты увидишь в этом зеркале женщину, что завладеет твоим сердцем и разумом. В ней одной будет твоё счастье и покой, но ты никогда не удостоишься даже взгляда. Даже если перевернёшь весь мир — не сможешь заключить в объятия, услышать голос. Ты будешь лишь сторонним наблюдателем. Будешь сгорать от чувств, но никогда не получишь взаимности. Ты потеряешь вкус к жизни, краски мира померкнут, и ты умрёшь перед этим зеркалом, так и не получив и малейшего шанса.       Тогда в порыве ярости гном схватился за верный меч, желая снести болтливую голову ведьмы, но та исчезла, надрывно хохоча, роняя слёзы. Остановившись перед зеркалом, Торин долго вглядывался в собственное отражение и криво усмехнулся. Он занёс руку, собираясь разбить проклятое зеркало, но всего в миллиметре от глади остановил удар. Упрямство вскинуло свою уродливую морду, науськивая, упрашивая:       — Что тебе стоит? Оставь эту безделушку. Глупая девица лишь хотела напугать тебя. Хотела, чтобы ты оглядывался через плечо и боялся однажды увидеть свою погибель. Она хотела, чтобы ты склонил голову.       И Торин оставил зеркало. Каждое утро и каждый вечер, глядя в него он криво усмехался, отмечая что и сегодня не увидел женщину, что должна была стать для него погибелью. Этого не случилось через месяц, а через год гном и вовсе позабыл о проклятье. До тех пор, пока однажды вместо своего привычного отражения он не увидел лик девушки.       Она словно выскользнула из полумрака, шокируя откровенностью наряда и необычностью. Тёмные на макушке волосы к концам были светлыми, глаза большими и раскосыми чёрными как самая непроглядная ночь, кожа поражала бледностью, веснушки, словно россыпь звёзд, украшали её мазками. Она не была тонкокостной как эльфы, коренастой как гномы или долговязой как люди. В мягких формах отражалась грация, лёгкость, коей обладали животные. Высокую, полную грудь покрывал тёмный материал, подчёркивая соблазнительные формы, а торс опоясывали такие же тёмные ленты, привлекая внимание к светлой коже и тонкой талии. Такая же материя скрывала развилку между пышными бёдрами и облегала ягодицы. Торин тяжело сглотнул, глядя на соблазнительное тело. Ему ещё не доводилось видеть что-то настолько эротичное и привлекательное. Гномки носили грубое, плотное бельё, скрывающее абсолютно всё.       На спине девушки он увидел яркий рисунок, что вновь потрясло его воображение. Тёмный дракон струился по позвоночнику, полыхая пламенем, а вокруг него кружили смазанные тени. Незнакомка двигалась и казалось дракон у неё на спине оживал, был готов сорваться с кожи и броситься на чужака. Торин буквально чувствовал на себе взгляд его алых глаз.       Он заворожённо наблюдал за тем, как девушка подводила глаза чёрным карандашом, провела по ресницам щёточкой, от чего они стали будто длиннее и изогнулись. От этих манипуляций её взгляд будто стал глубже, таинственнее.       Торин удивлялся странной одежде. Ни одна женщина не могла похвастаться настолько облегающим одеянием — штаны, словно вторая кожа обхватили ноги, майка облепила грудь и талию. Женщина ослепительно улыбнулась зеркалу, а потом исчезла, оставив в груди Торина чувства обречённости и одиночества.       Поражённый он рухнул в кресло и уставился на своё отражение, подмечая осоловевшее выражение, потемневшие синие глаза и некрасиво приоткрытый рот. В чёрных волосах прибавилось седин со времён битвы у подножья Эребора, морщины испещряли лицо. Он уже не был так красив, как в молодости, хоть обладал шармом и многие молодые гномки кокетливо поглядывали в его сторону. Торин всё ещё был мужчиной хоть куда, но подле такой красавицы, как незнакомка в зеркале он выглядел стариком — подумал Король, сжимая руки в кулаки. В порыве ужаса гном хотел разбить зеркало, но так и не смог. Вновь замер перед ним, ощущая глубоко внутри робкую надежду на новую встречу с шокирующей незнакомкой.       В тот же день он выбрал первую попавшуюся гномку и затащил в свою кровать Целуя её, он представлял ту, другую, что беззвучно хохотала по другую сторону зеркала. Вбиваясь в податливое тело, он думал, как незнакомка извивалась бы под ним, принимая ласки. Ужас и похоть разрывали сознание Короля.       Она явилась через несколько дней, когда Торин немного успокоился, но и стал замечать за собой, что с тоской поглядывает на зеркало. Девушка хмурила тёмные брови, заплетая роскошные волосы в замысловатую косу. Одно плечо было оголено, что гном мог любоваться светлой кожей с россыпью веснушек. Пухлые губы красавицы шевелились, словно она говорила с кем-то, но Торин не видел собеседника, однако это не мешало ему любоваться образом. В этот раз таинственная незнакомка выглядела опечаленной и рассеянной, что Торину захотелось подойти и обнять её, но приблизившись он наткнулся на холодную гладь зеркала и сокрушённо выругался. Коснувшись подушечками пальцев стекла, он огладил бледную щёку, провёл по поджавшимся губам и в порыве ярости, не ощущая тепла на кончиках пальцев, разгромил спальню. Девушка вновь исчезла.       Потянулись месяцы. Торин не мог спать, не мог есть и заниматься королевскими обязанностями. Гномка понесла от него дитя, но Правителю было глубоко всё равно на неё и отпрыска. Конечно же он выделил для неё покои и собирался признать младенца, после его рождения, но на этом вся забота закончилась. Всё чаще он стал запираться в своей комнате и подолгу сидеть напротив зеркала в ожидании, когда гладь подёрнется туманной дымкой и вновь явится лик незнакомки, что пленила его мысли. Сидя во мраке, цедя вино или эль, он вспоминал ведьму и проклинал её, как и самого себя за слабоволие. Столько раз пытался разбить проклятое зеркало и не мог это сделать.       А потом она вновь появилась, словно солнечный лучик ворвалась в его мрачную обитель. И больше не ушла.       Впервые наблюдая за тем как девушка спит, Торин испытал странное щемящее чувство нежности и тоски. Он прилёг на широкую кровать напротив зеркала, подложил руку под щёку и уставился на безымянную красавицу, любуясь расслабленным лицом, ангельскими чертами. Мягкая улыбка блуждала на пухлых губах, умиротворение и покой отражались в чертах. Невольно и ему передались эти чувства и впервые за долгие месяцы Торин заснул спокойным, крепким сном.       Он стал зависимым и понимал это, однако ничего изменить уже не мог. Ему нравилось созерцать странный, безумный мир девушки из зеркала, как и познавать внутренний мир самой незнакомки. Он наблюдал за тем как она хмурясь, путаясь в пряже, нервно шевеля губами пыталась что-то связать и посмеивался, когда потеряв терпение она швырнула свою работу на пол и запрокинув голову что-то заорала в белый потолок. Может быть он не слышал её голоса, но не трудно было догадаться.       Его завораживали танцы, которые исполняла красавица. Яркие наряды, больше обнажали, чем скрывали, а от того как соблазнительно изгибалось тело, двигались руки пульс стучал в висках и сбивалось дыхание. Глаза девушки во время танца сияли так ярко, а чувственная улыбка придавала томности выражению. Торин не помнил, чтобы хоть одна гномка смогла бы возбудить его так, как зажигала кровь одним взглядом незнакомка. Её танцы были сладостной пыткой, обещанием наслаждения. Прикрывая глаза, любуясь изгибающимся станом сквозь ресницы, Торин мечтал сжать в объятиях красавицу, разделить с ней огонь, что бушевал в груди. Но в реальности его ждала холодная постель, объятия нежеланных гномок и разочарование.       Король вкусил с ней радость. Он будто проживал вместе с ней головокружительные подъёмы на пики скал. Замирал, с тревогой глядя, как девушка легко вскарабкивалась по отвесным глыбам, напряжённо усмехаясь кому-то невидимому. Он чувствовал себя причастным к открытиям, которые она совершала. Будто стоял подле неё на вершине гор, глядя на стелющиеся внизу облака, щурясь от яркого солнца.       Торин хохотал, когда девушка корчила рожи, глядя на зеркальную гладь, не подозревая что по ту сторону за ней наблюдают. Умилялся, когда она обижено выпячивала нижнюю губу и начинала притоптывать ножкой, сложив руки под грудью.       Но вместе с этим он вкусил и печаль. Смотреть на её слёзы было труднее всего. Не имея возможности прикоснуться, успокоить и поддержать Король впадал в ярость и крушил комнату, пытаясь выразить чувства, избавиться от ощущения беспомощности и никчёмности. Женщина, которую он любил, страдала в одиночестве, и он ничего не мог с этим сделать.       Но однажды безымянная красавица подошла к зеркалу растрёпанная со счастливой улыбкой на губах и лихорадочно сияющим взором. Уже тогда сердце Торина ёкнуло, он напряжённо застыл, пристально следя за каждым движением такой родной и такой чужой девушки. Она запустила пятерню во всклоченные волосы, мечтательно усмехнулась. А потом позади неё замер мужчина. Он крепко обнял её, уткнувшись аристократично-прямым носом в макушку. Девушка счастливо рассмеялась, цепляясь за его руки, а потом извернувшись поцеловала в тонкие губы. Тогда Торин впервые взревел словно раненный зверь и отскочив от зеркала, бросился прочь.       Он не подходил к нему следующую неделю, а потом и вовсе завесил плотной чёрной тканью. Ревность жгла изнутри, заставляя срываться на всех подряд. Первыми забили тревогу племянники, заметившие что с любимым дядей происходит что-то странное. Следом за ними забеспокоилась Дис и верные друзья. Долго пытать Короля не пришлось. Он сам поведал историю о «подарке» ведьмы и девушке, запавшей в сердце.       — Его нужно уничтожить! — воскликнул Кили, подпрыгивая со скамьи, готовый в тоже мгновение разбить зеркало на мелкие кусочки. Но застыл под тяжёлым, непроницаемым взглядом Торина, который заговорил с племянником тихим, угрожающим голос, от которого присутствующие содрогнулись:       — Тронешь зеркало хоть пальцем, и я переломаю тебе руки. Это касается всех вас, — жестокий взгляд пригвоздил гномов. — Я уничтожу любого, кто попытается сделать что-то с зеркалом.       Дис в ужасе всхлипнула, прикрыв рот ладошкой.       — Безумие проросло в его сознании. Отца и деда мучало золото, его — женщина. Видимо действительно наш род проклят.       Торин ничего не ответил. Он поднялся в свои покои и заперся в них. Выдвинул кресло напротив занавешенного зеркала и напился, что где сидел там же отключился. Но даже в таком скотском состоянии, когда тихо прокрались в спальню племянники, он сумел встать и выхватить меч.       — Вон, — было единственным, что Король произнёс. Кили и Фили пришлось подчиниться и понурив головы покинуть дядю. Эту битву они проиграли, как, впрочем, и все последующие.       Торин заставил себя заниматься привычными монаршими делами. Вставал с кровати, стараясь не смотреть в сторону зеркала, тщательно спрятанного под тёмной тканью, ел, не ощущая вкуса пищи, напивался по вечерам, чтобы не выть волком перед проклятым подарком. У него было лишь подобие жизни и с каждым днём Король ожесточался.       Вернувшись в свои покои после очередного совета, гном застал перед зеркалом беременную гномку. Он практически не видел её с тех пор как узнал, что она понесла. Живот округлился и выпирал под платьем, но все изменения в ней остались без внимания. Взор Короля заострился на чёрной ткани что лежала под ногами гномки, а сама она таращилась в зеркало приоткрыв рот.       — Что ты здесь делаешь?! — яростно взревел Торин, схватив женщину за предплечье и грубо дёрнув подальше от зеркала. Она испугано, растеряно сжалась перед ним и лишь безмолвно хлопала глазами. Светлыми, грязно-зелёными, что гном невольно поразился как мог польститься на эту женщину, когда она совершенно не была похожа на красавицу из зеркала. — Я запретил кому-либо входить в мои покои! — встряхнул гномку, что та наконец издала придушенный взвизг и попыталась отстраниться.       — Отпустите! Мне больно! — в панике залепетала, но Торин был глух к мольбам.       — Думаешь, раз понесла от меня, то теперь всё можно? Не бывать этому! Проваливай, и чтобы на глаза мне не попадалась! Ещё раз прикоснёшься к зеркалу, и я собственными руками придушу. Не посмотрю, что носишь дитя под сердцем.       Перепуганная гномка бросилась прочь стоило только Торину разжать хватку. Безумие во взоре, яростно выплюнутые в лицо слова, гримаса злобы — женщина не узнавала больше в нём Короля, в которого влюбилась, который казался ей справедливым, хоть и жестоким. Женщина в зеркале была прекрасна, как тёмная Вала — не удивительно, что Торин пал перед ней. Отчасти гномке было даже жаль Правителя. Любить непостижимую звезду — истинное проклятье. Уж она-то знала.       Стоя на коленях перед зеркалом, Торин уткнулся лбом в холодную гладь, представляя, что прижался к мягкому животу безымянной красавицы. Он пытался подобрать ей имя, но ни одно не подходило, потому он только и мог что шептать:       — Любовь моя. Звезда моя.       В скором времени болезнь поразила Торина. Уже тогда многие понимали, что немного ему осталось. Но казалось единственное о чём сожалел сам Король, что после смерти не сможет наблюдать за своей темноволосой красавицей.       Лёжа в кровати, слабый, измученный жаром болезни, гном наблюдал сквозь ресницы за женщиной с округлым животом в свободном, лёгком сарафане. Она сидела в поле среди цветов и казалось что-то напевала, поглаживая свой живот. Ветер трепал тёмные волосы, солнечные лучи ласково касались светлой кожи, а на лице было выражение умиротворения. Она была такой красивой, что Торин был заворожён. Ничто не имело значения, кроме её покоя и счастья.       Об одном сожалел Торин, что так и не узнал имя своей любимой незнакомки. Он искал ведьму, когда понял, что безвозвратно влюбился в девушку из зеркала, но та словно сквозь землю провалилась. Он перевернул Средиземье в поисках ответов, спрашивал Гэндальфа — нет ли способа добраться до возлюбленной, но старец лишь печально качал головой.       Торин так и не услышал голос красавицы, не поймал ни единого взора, не смог прикоснуться. Проклятье ведьмы сбылось и умирая, Король проклинал её, как и свою безумную, безнадёжную любовь к женщине из зеркала. Жар жёг внутренности, перед глазами то темнело, то светлело и грудь сдавливало, что становилось трудно дышать. Гном был готов попрощаться с жизнью, но никак не мог отпустить образ женщины.       — Тогда спросить бы ему осталось О Вашем последнем дне… Скажите, скажите, что я улыбалась, Чтоб не плакал он обо мне. А если бы он вернулся опять, Что б ему я сказать бы могла? Что я ждала, я хотела ждать, Пока не умерла…       Казалось тёплый ветер нежно дыхнул в осунувшееся, бледное лицо Короля, принеся с собой тихий, чарующий голос. Именно такой, как представлял Торин. Улыбка тронула потрескавшиеся губы, словно налившиеся свинцом веки опустились.       Тишина окутала спальню Правителя, а в зеркале девушка расслаблено откинулась на широкую грудь мужчины с выточенным аристократичным профилем и ясно-голубыми глазами, что смотрели на неё с любовью. Короткие чёрные волосы топорщились от ветра, аккуратно подстриженная борода с первыми сединами легко покалывала бледные щёки, заставляя женщину посмеиваться. Она обняла своего спутника, прикрыла глаза и отражение заволокла серая дымка, оставляя зеркало безучастным и пустым.