Лёд в крови

POV Рия. Конечно, я не должна ревновать. Но при виде того, как Эрик спокойно обнимает Лин и уводит в сторону, у меня возникает непреодолимое желание пристрелить их обоих. Он мой, блядь, что здесь непонятного, думаю, пока Демиен пытается меня впечатлить каким-то рассказом. Я как идиотка на всё согласно киваю головой, хотя ни черта не слушаю. Потом раздаётся вой сирен, гаснут прожекторы, началось. Я хорошо знаю, что делать, сейчас главное избежать «ранений» поэтому я бегу к лесу, не геройствую. Пусть неофиты показывают класс. Я же знаю, где лагерь наших врагов, а значит, я на разведку. Через пару часов я на месте, этот маленький домишко, который кажется вот-вот развалится, всё ещё такой же, как я его запомнила. Отсюда отличный вид на штаб врага. Хотя домик маленький, без моего Лидера он кажется огромным, от предрассветного холода мурашки по коже, осень даёт знать о себе. Прошлый раз мне было очень жарко, тогда он нашёл меня здесь, усталую, «раненую», но с трофеем. Уже три года прошли. Прислоняюсь к оконной раме и начинаю слежку, я так увлекаюсь, что не замечаю как он подходит. Его «ну здравствуй, ведьма», выбивает весь воздух из лёгких. Сперва я начинаю таять, потом вспоминаю Лин, затем родителей, и к моему горю, я продолжаю таять. Хочу повернуться к нему, но он не пускает, прижимает меня к себе, я спиной чувствую его стояк. Отлично, думаю, если он возбужден, то у меня есть шанс его перехитрить. Да не фига — лежу на спине, а он вручает мне гранату с выдернутой чекой и говорит, чтобы я держала. Не дай бог рванет — оглохнем на месяц точно, так ещё и боль невыносимая. Но то, что Эрик делает потом, я надолго запомню. Сказать, что он сводит с ума, ничего не сказать. Эрик начинает целовать меня ниже живота, пытаюсь протестовать, мы ещё не пробовали такие игры, когда были вместе, да если честно, у нас всегда была такая животная страсть, что мы кидались друг на друга с одной целью: я, чтобы он был во мне, а он, чтобы быть во мне. Но сейчас что-то изменилось. Эта мысль возвращается ко мне и после третьего оргазма, разделенного с ним. Но все моё внимание забирает граната, что катится прочь, и чека на месте. Эрик лишь улыбается, ему удалось провести меня. — Ты невыносим, — шепчу в его шею, его щетина щекочет мне щеку, только что она так прекрасно чувствовалась между моих ног. Я кажется краснею. — Ну, тебе придётся с этим жить, — говорит он охрипшим после секса голосом, — по крайней мере, ещё два дня точно. — Сучонок, ответишь за это! — он смеётся, зарываясь мне в шею, трется с носом о нежную кожу и глубоко вдыхает. — У тебя пять минут, — говорит он, встаёт, застегивает ширинку и ищет сигареты. Привести себя в порядок у меня занимает больше пяти минут. — Пошли, — говорит Эрик, — мне нужно кое-что сделать, а потом найти Лин. — Делай, а я при чём? — при упоминании её имени меня аж в дрожь бросает, — у меня полно других занятий, чем искать твоих девок. — Ты моя пленница. Так что закрой рот и иди за мной, — и он тащит меня прочь. Как я понимаю, мы идём на север, ни к синим, ни к красным. Первые десять минут я сопротивляюсь, но поняв, что это бесполезно, молча шагаю впереди. Ещё через пять минут начинаю дрожать от холода. Он молча снимает куртку и, остановив меня, помогает одеть, ну прям так заботливо, и, естественно, я не выдерживаю — комментирую: — В чем дело Лидер? Чувство вины заело? — Не льсти себе, детка, у меня нет такого чувства. — Ты прав, у тебя вообще нет чувств, — говорю со злостью, — хотя погоди, одно все же есть: ты трахаешь всё, что движется. — Опять же, Рия, ты только что не особо жаловалась, — как всегда спокойно отвечает Эрик. — Ненавижу тебя. — Как хочешь, можешь ненавидеть меня в перерывах между оргазмами. — Пошёл ты, Эрик, этого больше не повторится. Если ты снова захочешь секса со мной, тебе придётся меня изнасиловать, — последние слова я буквально выкрикиваю. Он останавливается и прижимает меня к дереву, пока я успеваю опомнится, его губы уже на моих, а язык у меня во рту. Он целует меня страстно и жёстко, просто целует, не зажимает, как обычно, не ласкает, он даже не трогает меня. Просто его тело плотно прижато к моему. И этого достаточно, я не только отвечаю на поцелуй, я, блядь, обнимаю его, прижимаюсь ещё крепче, стону. Эрик убирает мои руки, прерывая поцелуй, и надменно холодным голосом говорит: — Не думаю. Дальше мы идём молча, пока не доходим до маленькой постройки вроде дома. Уже светло, и теперь не так холодно, но куртку его я всё же не снимаю. Эрик велит мне подождать снаружи, сам заходит внутрь, слышу какой-то шелест тяжёлой ткани, потом он выходит, толкая рядом мотоцикл. Я и раньше их видела, но Эрик на одном из таких зверей — зрелище завораживающее. Он заводит мотор и спрашивает: — Ну и долго собираешься пялиться или всё же сядешь? И, естественно, я села и обняла его, и даже голову положила ему на плечо, после того как вдоволь насладилась чувством свободы, полёта. И невероятной радости. Ну почему все незабываемые ощущения мне дарит именно Эрик. Почему человек, которого я должна сторониться, притягивает меня как магнит, человек, которого должна ненавидеть, будоражит кровь вновь и вновь. Что-то со мной явно не так. И что, я не знаю. Через час мы заезжаем на парковку перед квадратным одноэтожным зданием. У входа стоит вооруженная охрана. Естественно, нас пропускают без лишних слов — никто не смел настолько, чтобы останавливать Эрика, самого безжалостного Лидера Бесстрашия, ну, или не настолько глуп. Мы идём по темному коридору, я уже раз пять успеваю спросить, куда он меня ведет, но безрезультатно. Мы останавливаемся перед следующей дверью, и он, открыв её, подталкивает меня внутрь. Я пытаюсь сопротивляться, — мало ли чего придумал, но голос из глубины комнаты возвращает меня в реальность, ну, или заставляет думать, что это сон. — Нефертария, — и это голос мамы, я поворачиваюсь — это действительно она. Я бегу к ней в объятия, когда из соседней комнаты выходит отец, минут десять я не отпускаю их, затем всё же отец говорит что-то про приличия: он про Эрика. Тот стоит у двери, скрестив руки на груди, и наблюдает за нами с безразличным выражением лица. Он может играть робота сколько угодно, но то, что я здесь — уже доказывает обратное. — Я вижу, парень, ты нашёл моего зверя, — обращается папа к Эрику, указывает на мотоцикл за окном. Я замираю в ожидании ответа, с ним так не говорят. Не в таком свободном тоне. Но мой отец бывший Бесстрашный, хотя Бесстрашные бывшими не бывают. — Да, но мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы довести его до ума, -отвечает Лидер. — А чего ты ожидал, на нем лет двадцать никто не ездил? — и они обсуждают мотор, я думала, меня мало что может удивить, и вот оно. Стою с открытым ртом, два моих любимых мужчины в одной комнате и совсем не убивают друг друга. Мама берет меня за руку и выводит во двор. И да, здесь есть двор. Да чтоб меня, это мало на тюрьму похоже. — Это не тюрьма Нефертария, мы под арестом. И пока суд не признал нас виновными в сговоре, мы будем здесь. И спасибо Эрику. — Эрику, мам ты о чём? Он же вас сдал Совету, сам же арестовал! — говорю и чувствую, как ком поднимается к горлу только от мысли, что я в порыве страсти выдала родительский секрет. — Детка, ты о чём? Он арестовал нас — да, но сдал — нет. Он ни при чём, у Совета свои игры, дорогая, а мальчик оказался не в то время и не в том месте, — с каждым произнесенным словом мне становится легче дышать. Эрик не предавал меня. Но если против моих родителей идёт Совет — дела плохи. Но я не успеваю что-либо сказать, Эрик зовет меня: — Рия, нам пора. Не люблю прощаться, пока иду до мотоцикла, еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать. И у меня получается, иногда мне кажется, что у меня засорены слёзные железы. Благодарю Эрика поцелуем в щеку, на что он говорит: — Одним поцелуем не отделаешься. Когда доезжаем, он ставит зверя в гараж, и мы направляемся к лесу. — Почему ты не сказал мне? — спрашиваю. — Что? — Что ты не предавал меня, — продолжаю спокойно. — Ты не слушала, — говорит он, и Эрик прав — он пытался сказать, но я была слишком зла. — Вместо того, чтобы меня трахать, мог бы и постараться объяснить, — не выдерживаю. — Зачем, Рия? Меня устраивает всё как есть. Всё равно я имею тебя, когда хочу, — чтобы переварить сказанное им, мне пришлось остановиться. — Зачем ты так? — обидно же. Но злость берёт верх, — хотя и не пошёл бы ты, дорогой! Поворачиваюсь, и иду в другую сторону. Я, блядь, дура. Думала, у нас мог появиться шанс, простила почти, чтоб тебя, Лидер. Ненавижу. — И далеко ты собралась? — как всегда спокоен, чёртов Эрик. — Не твоё дело, тебе же твою Лин надо искать вот и вали! — ору. — Тебе лучше остановиться и не злить меня, Рия, — он холоден. Как обычно, когда злится, и это возбуждает моё тело до дрожи. — А то что? — о, я бросаю вызов, и моя стерва, кажется, ликует, ведь я заметила бойца с красной лентой, значит, есть шанс его обезвредить и забрать тотем. — А то? Пристрелю, — он направляет на меня оружие, и пока я успеваю опомнится, слышу стоны бедного неофита. В последнюю секунд Эрик направил дуло левее и подстрелил мою последнюю надежду. Я подбегаю к нему и снимаю с его плеча нейропотрон. — Кончай играть со мной, Рия. — Отпусти меня, — в прямом смысле я имею в виду игру, в переносном — жизнь. — Не могу, — говорит он таким тоном, что я уверена, Эрик имеет в виду жизнь, а говорит про игру, — ты пленница, я должен провести допрос. Доходим до его штаба к вечеру, надо же, уже почти день учений позади, а я ничего не сделала для своей команды. Правда, мой злой Лидер, который надевает на меня наручники, сняв с меня куртку, подарил мне прекрасный день. За который, видимо, сейчас буду расплачиваться. — Итак, Рия. Ты даешь мне код вашей линии связи, а я разрешаю тебе поесть, искупаться и даже поспать на мягкой кровати, — сижу на железном столе, руки в наручниках, волосы распущены, с травой запутанной в пряди. Я устала, замёрзла. Но, черт возьми, я никогда не скажу того, чего он хочет, хотя бы из вредности. Смотрю ему в глаза и шепчу: — А не пошёл бы ты, малыш, а? — и он влепляет мне звонкую пощечину, но не болезненную. — Какого чёрта, Эрик! — кричу на него, он тянет за цепь наручников, и я оказываюсь прижатой грудью к нему, приподнимаю голову, он смотрит мне в глаза, нагнув шею при этом. — Итак. Код. — Ты что глухой?  — я улыбаюсь. — Я раздену тебя прямо здесь, — шепчет он. — Да ладно, Эрик, я была неофитом, я не стесняюсь своего тела. — И трахну прямо здесь, — вот здесь мне нечем крыть, ну почти нечем. — Продемонстрируешь насилие бедным ребятам? — Ну почему же, пусть учатся, как надо. — Не льсти себе, кто сказал, что ты делаешь как надо, — я злючка, но он король зла. — Все, кого я имел. А их было немало, — каждое слово он подчеркивает -убеждается, что я не пропущу. И я не пропускаю, ревную, пока смотрю в его ледяные глаза. Начинается дождь. Слышим, как ребята, что не на постах, бегут в свои деревянные домики, а мы всё смотрим друг на друга, не в силах оторваться. Он облизывает губы и слегка наклоняется, и я хочу его поцеловать. Тянусь к нему, касаюсь губ, но он не отвечает, веду языком, покусываю их, снова ничего. Отстраняюсь слегка и вижу его довольную ухмылку, а за ним и недовольные лица Лин и Демиена.