"Я хочу, чтобы ты был со мной"

Баффи открыла глаза. Она все так же находилась в небольшой, абсолютно некрасивой и удручающей комнате, которая больше походила на презентабельно обустроенную подсобку. Девушка не представляла, как глубоко находились комнаты – может, подвале, может, на первом этаже. И почему-то голова болела, не прекращая, словно что-то на нее давило. Баффи казалось, она упускает какую-то деталь. Что-то зудит в ее голове, сверлит микроскопическое отверстие в мозгу. Что-то очень мешает ей, что-то доводит до истерик, правда, беззвучных. Что-то выводит из себя. Что-то… Да, конечно. Как она могла позабыть? Да, именно это. Она похищена. И первые пару дней это не вызывало паники. Мозг почему-то воспринял похищение, как что-то туманно-далекое, что-то, что не могло достучаться до сознания. Она вела себя тихо. Не искала ничего, даже не сопротивлялась. Не думала о побеге. Она, почему-то, чувствовала, что так и надо. Ее почему-то не пугала атмосфера (от которой скоро начало тошнить), почему-то не страшило будущее. Она понимала, что скоро ее убьют. Но… Но неизвестность начала выводить из себя позже. А еще позже стало страшно, когда к ней приходил Он. Баффи не знала, как именно его зовут. Он называл себя Патрисией, называл себя Деннисом и… Кажется, Хедвигом. Этого Хедвига девушка запомнила ярче предыдущих двух. Хотя для Баффи все это было муторно-очевидно, она, конечно, не переставала приходить в ужас от резких перемен. Она сразу поняла, что у человека, похитившего ее, расщепление личности. Дойти до этого было несложно. Не стал бы он, в таком случае, надевать юбку и каблуки просто так. Нет. У него было несколько личностей, и это была самая очевидная в мире очевидность для нее. Но странным было, скорее, то, как именно они появлялись. Как-то последовательно, словно менялись, договаривались. Баффи не знала. А еще она не знала, когда Он снова придет, кем он будет и… Она открыла глаза, как и было упомянуто выше. Она открыла глаза и почувствовала, что заключена в объятия. Девушка чуть пошевелилась – Он. Он крепко прижимал ее себе. Снова спал в черно-желтой куртке, зарывшись носом в ее кирпично-рыжие волосы. Хе… Хедвиг? Спит. Баффи не могла поверить. Это был ее шанс. Она могла прямо сейчас сбежать. Спит… Баффи осторожно, почти недвижимо начала перемещаться к краю кровати. Медленно, по миллиметру. Она пыталась преодолеть расстояние в 10 сантиметров очень медленно и аккуратно. Но не вышло. Психопат проснулся. Он поморщился и сцепил руки, открывая глаза и ворча: – Не сбежишь. Ты хотела уйти, да? Ты меня провести решила? Баффи на автомате выдала: – Думала сходить в туалет. Не будить тебя. Хедвиг с подозрением нахмурился, и одна его бровь медленно взлетела вверх, прорезав лоб складками морщин. Взгляд помрачнел. – Не. Полежи. Я не доверяю тебе, Броффи. – Не Броффи, – устало ответила девушка. В сотый раз поправлять его не хотелось. – Баффи, прости. Но Броффи тоже неплохо, да? Знаешь, мне не рассказывали, почему появляются дети. Вернее, говорили, что если мужчина и женщина друг друга любят, то женщина может забеременеть. А по телеку они еще и целовались. Я ни разу не проверял, – он говорил почти бессвязно, быстро, сбивчиво, язык иногда заплетался. Его лицо начало краснеть. – Хотел спросить тебя… Это так? Ты хочешь ребенка от мужчины? То есть, ты хочешь? Баффи повернулась к нему, глядя на крошечные волоски, растущие там, где раньше была гладкая лысина. Хочет? Нет. Ей всего четырнадцать, она не думает о детях и… О чем она вообще? Ей страшно. И ей жутко, когда рядом находится этот мужчина. – Ну, наверное, правда. Не знаю. – А хочешь? – мужчина (или мальчик?) настойчиво посмотрел на нее, и на его живом, пластичном лице застыла какая-то странная гримаса. Баффи не ответила. – Тогда я… – он осторожно, с ребяческой неуверенностью взял ее за руку, и когда она полностью повернулась к нему, – зажал между ног. – Я могу?.. поцеловать тебя? Баффи ощущала его волнение. Ощущала она и что-то другое… что-то тоже живое и подвижное. Она пусто уставилась в стену позади него и медленно кивнула. Ее лицо, ее глаза застыли. В голове все тоже замедлило ход и замерло. Хедвиг, кивнув ей в ответ, неуклюже, очень осторожно приблизился к ее лицу, как-то несуразно, странно наклонил голову, и когда по ее безразличному лицу скатилась слезинка – тогда он хватил своими губами ее губы и, смущаясь, но исполненный уверенности, отстранился. Баффи перевела на него взгляд, часто моргая, чтобы расплывчатый силуэт был виднее в полумраке комнаты. И тогда она увидела, что у Хедвига тоже по лицу скатилась слезинка. Детская слезинка, почему-то так ей подумалось. Что-то пробормотав, он смущенно уставился на нее исподлобья, и его дрожащие губы раздвинулись в улыбке. – Хорошо, да? Тебе понравилось? Баффи подобрала одеяло, подтягивая его к себе. Решила выбраться, чтобы не отвечать, но Хедвиг настойчиво свел колени, удерживая Баффи в таком положении. Он перехватил ее руки и притянул ближе к себе, продолжая густо и обильно краснеть. На исхудавшем, равнодушном лице девушки отобразилась тень страдания с примешанным к нему смущением. – Нет, прости, – тихо ответила она, и в такт дрогнувшему голосу скатилась еще одна слезинка. – Нехорошо обманывать детей… И я… пытаюсь… не врать тебе. Улыбка медленно угасла на лице Хедвига. Мальчик (она решила, что, все же, мальчик) потупился. Линия его рта изогнулась, дрогнули уголки, и в его крупных навыкате глазах мелькнуло влажное отражение Баффи. Ее копия быстро исчезла, уплыв с крупными градинами слез вниз по щекам. – Что… – его голос скакал. – Плохо… целуюсь? Баффи Оукмен отчаянно покачала головой. Слезы безостановочно и неумолимо жгли лицо и заливали одеяло. Ее трясло от страха: она понимала, что сейчас, возможно, старшие личности выйдут на защиту ребенка. Что ее могут убить прямо сейчас. Но страшнее было оттого, что ее сейчас целовал тридцатилетний психопат. – Нет, – она всхлипнула, глотая сопли вместо со слюнями. – Нет, просто… наверное, это я… просто не умею, вот и… – она подтянула колени ближе к лицу и уткнулась в них лбом, стараясь не разрыдаться в голос. Опухающее от слез лицо она была не намерена больше показывать. – О, это же просто! – шепелявя все в той же манере, приободрился Хедвиг. На его лице снова расцвела детская улыбка, а слезы и полное моральное разложение своей подруги он совершенно игнорировал. – Я научу тебя. Баффи сделала глубокий вдох, не успев даже дернуться, – ее лицо обхватили крепкие руки, подняли, удерживая ровно. Хедвиг, молниеносно сократив расстояния между их лицами, прижался к ее губам так же, как в прошлый раз, но теперь увереннее и плотнее. Такой простой и неумелый поцелуй – Хедвиг, не порть его, оставь, как есть! Он стал целовать глубже. Ребенок как-то изловчился склонить голову в сторону и сильнее обхватить нижнюю губу девушки. Теперь ее слезы падали на их губы, и вскоре, не дождавшись ответного поцелуя, Хедвиг от нее отстранился. – Фу, соленое! – проворчал он, вытирая рот. – Хватить ныть уже. Все еще так плохо? – он недоверчиво прищурился. Баффи рукой вытерла слезы, все еще никак не ощущая саму себя. Был только какой-то тупой ужас и мандраж внутри живота. – Нет, – она качнула головой, выдавливая из себя улыбку. – Все хорошо. Хедвиг растерянно улыбнулся. – Ладно. Баффи не могла унять рыдания. Ей почему-то хотелось, чтобы сейчас ее обняли. Чтобы в первый раз за долгие годы это сделал хоть кто-нибудь. Живя все время под гнетом, она закостенела, обросла панцирем и забыла, что такое ласка. Ей просто хотелось, чтобы ее прижали к себе и защитили от этого мира, который валил на нее новые и новые камни бед. Чтобы так плотно укрыли, что никто больше до нее не дотронется. Никто кроме того, кто сейчас подарит ей тепло и спрячет от ужасов реальности. Она поклялась себе прямо здесь и сейчас, что кто бы там ни был – она полюбит его всем сердцем и не отпустит никуда и никогда. Будь то даже жирный полицейский, у которого рот всегда набит пончиками, а голова – опилками. Плевать. Она будет любить его, напросится к нему в друзья, прижмется к пропахшей потом и пролитым кофе рубашке – и не выпустит. – Послушай, – Хедвиг сложил руки на коленях и с как можно большей легкомысленностью продолжил: – мистера Денниса и мисс Патрисии нет, тебе нечего бояться. Ты же сейчас со мной, верно? Баффи всхлипнула. Она утерла мокрое лицо рукавом кофты и произнесла, пытаясь говорить ровно: – Хедвиг, ты знаешь… что такое одиночество? Ты знаешь, каково это, когда тебя бьют… – она сделала вдох, чтобы не расплакаться, – а потом швыряют на улицу даже без вещей? Когда ты сидишь на остановке и ждешь, ждешь, ждешь… ты даже не знаешь, чего. У тебя нет денег, чтобы уехать… и… – она прикусила губу, сморгнув еще одну порцию слез. – И ты просто ждешь. Некому обнять тебя… – она опустила голову. Замылившийся, давно стоящий в горле ком словно отвалился, когда она обронила громкий всхлип. Хедвиг нахмурился. Его лицо сделалось очень серьезным. Детскость в нем еще мелькала, как гуппи, мельтешащие в аквариуме стайками, но все же начинала таять. Видимо, он задумался над словами Баффи, которая сейчас согнулась перед ним и стала похожа на мешок из тряпок и волос. Он приоткрыл рот в задумчивости и произнес: – Ну… я могу обнять тебя. Если ты не против, ну, я не думаю, что ты будешь против, ты же разрешила мне поцеловать тебя. Так что… почему бы нет? Баффи закачала головой, как маятником. Она была в отчаянии и снова потеряла связь с реальностью. – Нет, не против. Нет, я… если хочешь – обними. Я просто… еще никогда… то есть, я давно не… Хедвиг не дал ей закончить. Он обхватил ее руками и прижал к груди. Чересчур сильно, так что воздуху едва хватало, но Баффи смогла расслышать биение его сердца. Она не знала, почему тоже обняла его. Почему стала донельзя сильно вжиматься в него. Но что-то пошло не так в ее сознании с этого момента. Что-то, что не должно было ломаться и съезжать. Она почувствовала, как ее собственное сердце с безумием заколотилось. И услышала свои слова: «Хедвиг, я хочу, чтобы ты был со мной». Хедвиг прошептал на ухо ей что-то дикое. Что-то вроде: «да, я тоже хочу». А затем последовал бред: «Но… Мисс Патрисия и мистер Деннис мне не позволят… Я… Зверь должен прийти за тобой, чтобы больше никто не смеялся надо мной и все такое…» Баффи, неожиданно для самой себя, с силой отпихнула его. Кинулась в объятия холодной постели и разрыдалась в подушку. Нет. Не будет никогда ни Хедвига, ни воли. Будут только эти его «мисс Патрисии» и «мистеры Деннисы», а потом за ней придет нечто и убьет ее. Ладно, пусть убьет. Всяко лучше, чем жить всегда одной. Хедвиг замолчал. Он больше ничего не говорил. Просто смотрел на нее и, кажется, всхлипывал. Потом он молча встал и вышел из комнаты, заперев ее с той стороны. Баффи посмотрела на запертую дверь, и что-то еще сломалось в ней. И тогда она просто отвернулась к стене и уснула.