Учебник алхимии

      По древним коридорам старинного замка, которые видели целые эпохи и сотни людей, одетых в различные одежды, шагал совсем молодой мужчина. Выглядел он лет на двадцать шесть или на тридцать — сложно сказать на первый взгляд. Одет он был в кожаный плащ, из под которого выглядывала красная рубашка и серый пиджак, а из кармана пиджака выглядывали линзы солнцезащитных очков.       — Акил, — окликнула мужчину девушка, которая следовала за ним. Выглядела она всего лет на двадцать, имела белые, как снег волосы, которые скрывались под небольшим беретом. Одета она была совсем иначе, чем её новый собеседник: в серый деловой костюм, а на переносице красовались затемненные очки. — Кто это?       Девушка указала на старую картину два на полтора метров, на которой были изображено двое человек: мужчина в очках, с волосами цвета серы и девушка с белыми волосами, только волосы были больше похожи на тонкие проволочки из белого металла.       Мужчина был одет весьма непримечательно: черная расшитая золотом рубашка с причудливыми узорами, черные брюки с множеством карманов, вокруг пояса мужчины была намотана цепь, на которой были изображены красные руны; на руках мужчины были надеты белые перчатки. Сам он стоял рядом с троном, на котором сидела девушка, сложившая ногу на ногу, на которых покоилась рапира.       Девушка была одета совсем иначе, чем мужчина. Черные брюки, заправленные в высокие сапоги, добротной выделки черную куртку, а на голове покоилась треуголка, из под которой загадочно выглядывала девушка; а на руках были те же перчатки.       Акил посмотрел на картину и улыбнулся.       — Те, кто облегчил наше существование. Спасли от смерти от солнца в шестнадцатом веке, пускай, сейчас вы, птенцы, и не знаете проблем от солнца — оно у вас вызывает некоторый дискомфорт, а вот мы помним те времена, когда нам приходилось туго. Ты так и не поняла кто это?       Девушка вновь посмотрела на картину, и , выпучив глаза, повернулась в сторону мужчины.       — Неужели те самые…       — Субортусы, — перебил её Акил. — Сульфур и Меркурия Субортус. Великие итальянские алхимики, которых боялась сама Инквизиция. Владельцы самого крупного философского камня в мире. Величайшие ученые и отличные друзья — веселые и дружелюбные, но готовы стереть всех в пыль за друзей и тех, кто дал им семью и дом, куда они могли вернуться. Но семья их подвела.       Мужчина направился дальше по коридору, но пройдя три шага прикоснулся к одной из колон, впечатанной в стену.       — Они с помощью Виктора Франкенштейна и его помощника, дали возможность выжить нашему потомству. Картина на противоположной стене.       Девушка повернула голову и заметила такую же по размерам картину, где увидела двух мужчин: статного мужчину в кожанном фартуке, которые стоял рядом со столом и держал в руке то, что сейчас называют электролампой и парня примерно её возраста, точнее на который она выглядит, который был одет аналогично мужичине и держал в руках провод.       Мужчиина, как уже упоминалось ранее, был одет в фартук, в рубашку, с закатанными по локоть рукавами, а на голове был берет из под которого выбивалась одиночная прядь седых волос.       А его ассистент был одет аналогично, только отсутствовал берет, который мог скрыть рыжие волосы помощника, а вместо рубашки была жилетка из грубого сукна.       Особенностью вампирского художника, который нарисовал этих людей было то, что он концентрировал внимание на минимум предметах, но полная концентрация на лицах.       — По такому проводу шло электричество на родильни, — мужчина постучал пальцем по колоне. — Точнее на реаниматоры, чтобы дети смогли выжить, когда открепятся от «консервы». Не смотри на меня так. Вампиреныши, более известные сейчас, как Знать, рождаются массой в триста грамм, после чего необходимо как можно скорее подать им свежую кровь, чтобы он смог выжить, но он очень слаб, по этой причине его прикрепляют к «Консерве». Через пять лет, когда птенец окрепнет его необходимо снять с «консервы», но тогда у него нарушается сердечный ритм вплоть до остановки сердца с последующей смертью. Но и после дефибриляции он может умереть из-за отсутствия внешнего кожного покрова по причине того, что плацебо становится его скорлупой — тут в дело вступают алхимики, которым обязаны вампиры всех ковенов. Новая кожа, которая не горит под действие ультрафиолетовых лучей и заметно прочней.       — Старший, так вы, получается, родились благодаря этим людям? — спросила девушка, на что мужчина только рассмеялся.       — Насмешила ты меня, Ария, — сказал мужчина, когда отдышался. — Я прошел все ступени, которые предстоят тебе, а теперь пойдем. Не зря нас Граф вызвал к себе.       Вампиры продолжили своё движение по коридору, по которому старый вампир уже много раз проходил — птенец самого Графа это вам не только рабство, а ещё и титул. А вот девушка продолжала сматривать всё вокруг, то стоит памятная ваза, то неизвестный цветок с металлическими листьями, который пахнул серой, то статуя одного из старейшин или воевод, а иногда и дверь в стене.       Вампиры остановились возле трехметровых дверей, за которым находился зал собраний.       — Граф сегодня он очень встревожен, — сказали откуда-то сбоку от дверей, заметно испугав Арию, а старый вампир только вытянул руку в тень и вытащи оттуда женщину, которая была в аналогичном плаще, но её лицо скрывала вуаль. — Акил, отпусти.       Акил только ухмыльнулся и поставил женщину на пол.       — И я тебя рад видеть, Анна, — сказал вампир, чуть склонив голову, а Ария выпала в осадок. — Позволь представить моего птенца — Ария.       Ария склонила голову перед высшим в знак уважения, на что Анна сделала полукивок.       — Не знала, что ты птенца взял в обучение, — обратилась она к Акилу.       — Весьма талантливого. — Ария покраснела. — Ладно, отвлеклись. Из-за чего Граф встревожен?       — Эльва Батори объявилась, со слов Маришки, — ответила Анна. — Была в плену у демонов, но больше подробностей я не знаю. Зайду после тебя.       Дверь открылась, впуская в коридор Маришку — дочку Графа, которая пользуется всеобщим уважением у всего ковена, особенно когда пожертвовала собой ради птенцов, которые попали в руки Оборотней, которых успешно вырезала, но и сама пострадала — ели выходили.       — Акил! — воскликнула она, когда увидела старого друга. Подбежав к нему, резко его обняв, на что вышеназванный только потрепал её по макушке. — Мне уже пятая сотня лет пошла, а не сорок!       Ария только выпала в осадок — раз её наставника лично знает Маришка, то это охренеть какую позицию в Иерархии вампиров занимает её наставник.       Маришка выпустила Акила из объятий, принявшись приглаживать прическу.       — Ты должна быть Ария? — спросила она, посмотрев с дружелюбием на птенца Высшего. — Гордись, что тебя заметил наставник!       — И не смела сомневаться! — ответила Ария, склонив голову.       — Анна, зайдешь после Акила, а то отец сейчас на нервах.       — Слушаюсь, — ответила Анна.       — Акил, Ария, нам пора.       Группа вампиров в лице двух девушек и мужчины пошла по небольшому коридору, который вывел их в большой зал, с большими витражными окнами, красивым троном сделанным из красного дерева и украшенный бронзовыми лепнинами.       На троне сидел мужчина с заметными сединами, который держал в руках планшет, который подсвечивал его лицо: лицо с морщинами, но не как у стариков, а как у людей лет пятидесяти, с четырьмя идущими параллельно тонкими шрамами, которые пересекали его лицо по диагонали.       — Отец! — выкрикнула Маришка, а Граф моментально посмотрел на процессию и встал с трона, после чего направился навстречу.       Когда они все встретились под люстрой, которая висел над потолком, Ария почувствовала всю мощь, которая начала давить на неё, но не заметная для других вампиров. Вампиры молчали. Вампиры молчали две минуты, а мощь, давящая на Арию только нарастала. На пятой минуте на лице Графа появилась улыбка, а сила, которая давила на девушка пропала.       — Странно, птенцы валятся на тридцать шестой секунде. Акиллы, на минуте. Высшие на третьей. Я одобряю твой выбор Акил — ты всегда славился своим умом. Твоё имя птенец Акила?       — Ария, Граф Дракула, — девушка склонила голову.       — Подними голову, птенец, — Ария моментально подняла голову и посмотрела на графа. — Если будешь служить верно, то уже через двадцать лет лично дарую титул офицера.       Ария уже готовилась упасть в обморок, но быстро отошла от этого состояния. Такой титул вручают только через сто лет, или позже.       — Восемнадцать, — сказал Граф и обратился к Акилу: — Акил, возьми пару уроков японского у своего птенца. Да я знаю, что она его преподавала в университете людей.       — Слушаюсь граф.       — Всё такой же исполнительный, как и раньше — это хорошо. Все подробности твоего задания на планшете. Можете идти.       Высший со своим птенцом кивнули и пошли на выход, но чуткий вампирский слух уловил сказанную Маришке фразу:       — Марина, объяви от моего имени сбор вампиров через трое суток…       Конец фразы он уже не услышал из-за закрывшейся двери и тут же достал планшет, на которое пришло сообщение:       «Задание высшего приоритета. — Акил стал очень серьёзным. — В средствах не ограничены. Ваша цель добраться до данных координат и привести людей спасших Эльву Батори в Цитадель. Будьте осторожны — община Ёкаев. Вам могут помешать. Добиться их расположения дипломатическим путем. Срок 71 час и 59 минут»       А спустя пару секунд все кошки проснулись, чтобы зашипеть, сигнализируя, что зов Графа услышали все, даже те, кому и не должен был.       — Поздравляю, Инквизиторы, — сказал вампир, лежащий на дыбах своим палачам. — Граф объявил общий сбор.       После чего резко оторвал ремешки, которые держали его и убил обоих инквизиторов.        — А мне пора в Цитадель, — сказал он, вытирая с губ кровь одного из инквизиторов. — А это в последний раз я был там, когда погибли Субортусы.       В камеру ворвался отряд, на что вампир только усмехнулся и выставив барьер крови выкрикнул:       — Оревуар! — после чего сбил светильник и скрылся в тени, предварительно активировав кровяную бомбу, которая взорвала двухэтажное здание, развалины которого провалились на несколько метров в землю.       Выживших не было, кроме одной женщины, которая плотоядно улыбнулась, и вытащила из белого плаща прозрачный пакет, в котором лежала старая перчатка из белой ткани, со следами подпалин и оторванными указательным и большим пальцем, и выцветшим красным алхимическим кругом.       — Я знала...