Не такой, как все.

      Шло время. Йен постепенно рос, Агата учила его контролировать свои эмоции, силы и приступы. Наступил май. Погода в Париже была жаркой, иногда шли дожди. С осени парень очень изменился: бледность с его лица исчезла, взгляд стал более уверенным, он даже начал немного заниматься спортом. Постепенно Йен готовился к переезду в Англию. Разумеется, некоторые сомнения всё ещё терзали его, однако, Агата тут же разбивала их вдребезги, всячески поддерживая его. За все полгода они очень сблизились. Йен относился к учителю литературы, как к старшей сестре.       Близится выпускной. Сегодня был последний день перед долгожданными выходными. Собирая свой рюкзак, Йен задумался о том, как проведёт эти выходные и даже не заметил как к нему подошел классный руководитель. — Хеей, ты меня вообще слышишь? — Агата помахала у него перед глазами кистью руки. — Ааа, да, я тут, — парень наконец обратил на неё внимание. — Что-то случилось? — Просто хотела напомнить, что мы уезжаем сразу после выпускного. — Точно, а я и забыл совсем. Слушай, у меня мама заболела, я очень боюсь оставлять её одну. — Это не проблема. Не забывай, что свои друг друга не бросают. У меня есть знакомые в области медицины, я могу оплатить лечение. — Мне неловко, ты и так слишком много делаешь для меня. Просто у меня чувство, что мне не стоит оставлять её, — у Йена пробежались по спине мурашки. — Я понимаю, но ты сможешь вернуться домой абсолютно в любое время. Не забывай, что я ни в коем случае не буду держать тебя взаперти. Твоя мама не пропадёт, — Агата легонько коснулась его плеча. Йен перевёл взгляд на неё и сделал несколько глубоких вдоха, дабы немного успокоиться. -Я верю тебе.       Тут раздался вежливый стук в дверь, через секунду в кабинете литературы показался Месье Коллинс. — Кажется, уроки уже подошли к концу, я могу войти?       Агата залилась лёгким румянцем, как только обернулась. Рядом с ним она ощущала себя маленькой беззащитной девочкой. — Конечно, да, заходите, — Агата откашлялась и сделала серьёзное лицо. Маккенли усмехнулся, но промолчал, лишь кратко кивнул учителю истории и скрылся за дверью кабинета.       Агата села за свой стол и достала из тумбочки коробку с кексами, а после вручила мужчине. — Как и обещала, сырные кексы по моему собственному рецепту. Угощайся. — Агата, я уже не раз говорил о том, что ты бесподобна, и еще не раз скажу это, — Луи сели напротив девушки, плавным движением руки взял её ладонь и поцеловал запястье. Месье Коллинс был очень галантным и статным в свои-то годы. Он был не на много старше её. Их разделяли лишь какие-то шесть лет. Учитель вырос в обеспеченной семье, с детства увлекался историей. Отец был военным, а мать управляла одной крупной сетью цветочных магазинов по всей стране. С ранних лет его приучали манерам, держали в «ежовых рукавицах», хотя любовью его никто никогда не обделял, особенно бабушка, живущая за городом, к которой юный Луи ездил на летние каникулы. Он был единожды женат, но это был брак по расчёту, потому что в какой-то период жизни его семья могла лишиться абсолютно всего. После женитьбы на дочери одного очень успешного бизнесмена жизнь постепенно наладилась, однако, спустя какое-то время молодая жена родила ребёнка, но совсем от другого мужчины. Обман раскрылся только спустя два года. Луи не мог смириться с таким унижением и подал на развод, а после переехал в другую часть города, где устроился в местную школу учителем истории. Женщины всегда были от него без ума, но Коллинс никогда не увлекался ими всерьёз, просто умел красиво ухаживать, хотя Агата стала тем единственным исключением. — Луи, хватит меня смущать, — Агата перевела взгляд, вновь заливаясь краской. Луи, конечно, как всегда был спокоен и весьма обходителен и обычно его мысли были спокойные, но сегодня девушка была поражена беспорядочно быстрому потоку в голове мужчины. — Ты в порядке?       Лицо учителя слегка помутнело, словно у него перед глазами была пелена. — Да, вполне, не переживай за меня, Черныш, — он пусто улыбнулся. — Я же вижу, Луи. Не пытайся меня обмануть, — она нахмурилась. — От тебя ничего не скрыть. Вечером ты свободна? Я хотел бы встретиться с тобой в более свободной обстановке. — Да, конечно, — Агата ласково провела ладонью по его предплечью. — В девять я жду тебя у своего дома. — Я обязательно приеду, очень хочу показать тебе одно место, — Луи встал, немного наклонился вперёд и коснулся губами лба девушки, после засунул одну руку в карман забрал кексы и вышел из класса, немного сгорбившись. — Такой поток эмоций, что я даже не разобрала о чём он думает. Надеюсь, я смогу ему помочь, — учительница достала кипу листов.                               

***

      По пути домой, Йен заглянул в местную кондитерскую и купил круассаны с шоколадом, а дома его встречала бледная и очень худая мама. — Йен, ты наконец-то вернулся, — тихо пролепетала она и обняла сына слабыми дрожащими руками. — Ма, ну зачем ты встала? Доктор же прописал тебе постоянно лежать и не вставать, — Йен аккуратно обнял мать, словно она была чем-то хрупким, а после отвёл её в спальню и уложил в кровать. — Я же в ремиссии, малыш, всё в порядке. — Это же не шутки, болезнь может вернуться абсолютно в любой момент, тем более ты всё ещё пьёшь лекарства, — парень заботливо смахнул локон с её лица и поставил перед ней пакет с круассанами. — Решил тебя немного порадовать. — Моё любимое лакомство, спасибо, но я бы сейчас съела лучше какой-нибудь бульон, — Мари отложила пакет в сторону и прикрыла глаза. — Я сейчас приготовлю, а потом вместе попьём ягодный чай, — парень встал с постели и пошёл на кухню. Сердце сжимала неприятная боль. Мысли метались из стороны в стороны, а ощущение дискомфорта и пустоты не давали никакого покоя. Хоть Агата и говорит, что его маме помогут, но щемящие чувства в груди мучают его каждый день, словно не надо никуда ехать. Видений он давно никаких не видел, но учительница уверила, что это нормально и после долгой практики Йен сможет чаще видеть будущее.       После плотного ужина и небольшого чаепития, семья сидела на веранде и наблюдала за алым закатом. — У тебя же скоро выпускной, — женщина посмотрела на сына, а после улыбнулась. — О, да, но ты можешь не беспокоится насчёт этого. Я после вручения сразу к тебе домой. Гулять мне всё равно не с кем, — Йен улыбнулся и взял маму за руку. — Как же так? Даже не хочешь уйти в отрыв на всю ночь? — удивилась Мари, вскинув брови. — Верно. Пойми, ты мне важнее всех на этом свете. К тому же, мне нужно будет уехать сразу после выпускного, потому что институт очень заинтересовался мной, — парень отвёл взгляд. Ему приходилось врать своей матери, потому что он прекрасно понимал, что правда шокирует её, а к тому же она попросту будет против, в итоге вообще никуда не пустит. Он слишком долго шёл к этому, поэтому должен скрывать до последнего. — Я очень рада за тебя, Йен. Ты у меня молодец, — она покашляла. — Становится очень прохладно, меня немного знобит.       Йен моментально укрыл маму тёплым пледом и унёс её в спальню, а после стал делать капельницу. — Только не думай, что я совсем забуду о тебе. Ты можешь позвонить мне абсолютно в любой момент и я прилечу к тебе первым же рейсом. Мам, я всегда буду рядом с тобой, ты же помнишь? — парень с грустью посмотрел на неё, к горлу подкатил ком. Он с большим трудом смог его проглотить. — Конечно, милый. Мы всегда будем с тобой связаны тонкой, но очень крепкой нитью. Ты чувствуешь меня, а я тебя, помни об этом, — Мари улыбнулась, а после погрузилась в сон.       Йен дождался, пока капельница закончится, аккуратно перекрыл её, вытащил иглу, а после ушёл в свою комнату. Время близилось к полуночи, а сон не шёл. Парень вышел на балкон. Ночь была тихая, спокойная, по-своему очень особенная. Лунная дорожка проходила вдоль Сены. Это было по истине завораживающее зрелище. Закрыв глаза, юноша постепенно терял связь с реальным миром и погружался в воспоминания. Только там он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Безусловно, в его жизни стало меньше проблем, он со многим разобрался и наконец понял, кто он такой. Однако, появились другие проблемы, намного хуже тех, что были раньше. Врачи не дают никаких гарантий, что мама проживёт ещё хотя-бы пару лет. Хоть они и смогли добиться состояния ремиссии, Йен был уверен, что это ненадолго. Болезнь тяжёлая, к тому же перешла ей генетически.       Это были счастливые воспоминания из его детства, когда он не думал совершенно ни о чём серьёзном. Йен очень скучал по тому беззаботному себе. Все прожитые моменты были яркими и солнечными. Вот они вместе с мамой бегают по яблочному саду, играют а догонялки. Вот Йен срывает огромное сочное красное яблоко, откусывает его и из него льётся сладкий яблочный сок прямо по крохотным ручкам. А в этом воспоминании он ходит по лесу, а после убегает от маленькой безобидной ящерицы прямо в мамины объятия. Чувство защищённости и такого уюта, такое же как в воспоминании, где глубокой ночью, сидя вместе с ней под одеялом во время ужасной грозы, мама гладила Йена по волосам и напевала какую-то песню.       Воспоминания закончились. Открыв глаза, он чётко начал понимал, что теперь защищать мать настала его очередь. И он приложит все усилия для того, чтобы она была счастлива, даже если жить ей осталось не так уж и много.