ненормальный

Не очень круто, когда глаза щиплет от слез и когда в горле стоит противный ком. Енджэ смотрит на улицу, силясь вспомнить, что происходит. В голове один зыбкий туман, не дающий ничего разглядеть. Невыносимо хочется плакать, громко, навзрыд и кричать так, чтобы все соседи слышали. Да хоть что-нибудь, господи, почему так плохо? Подгибаются ноги, и Чхве падает на колени, цепляясь за подоконник, руки трясутся, и начинает кружится голова. «…нет, Енджэ, нет, малыш, не надо…давай, просто сделай это…ну же, это всего лишь таблетка…» Таблетка? Какая к черту таблетка? Какие-то обрывки фраз таким родным голосом. Кто это? Хочется увидеть и крикнуть «скажи, что, мать твою, происходит?» В голове расплывчатый образ, парень пытается разобрать четче, но не выходит, потому что звон в ушах такой, что, кажется, пойдет кровь из ушей. Енджэ кричит. Громко, срывая голос и зажимая уши руками. Его трясет, как в лихорадке, а по спине холодный пот. Перед глазами сплошные цветные пятна и ничего из реальности, будто ослеп. Его скручивает на полу от дикой ломоты во всем теле, он бьется головой об пол, даже не замечая этого, потому что кажется, что боль везде, и она не кончится. Никогда. Он чувствует лишь влагу на лице и едва ощутимый сквозняк, что не остужает, а лишь наоборот дразнит. Кажется, что воздух раскален, каждый вздох — будто ожоги изнутри. Он сорвал голос? Ослеп? Он ничего не видит и не слышит, потому что его уже почти не существует, лишь боль и темнота, и… — …джэ!.. что про…нет…ыш, тихо-ти… Какие-то обрывки, едва долетающие сквозь толстый слой боли. Что-то родное и до жути знакомое. Туда. Енджэ тянется к этому, старается найти, широко раскрывая глаза, но не видит ничего, абсолютно. Но чувствует. Что-то теплое касается его, успокаивает, помогает. Внезапно ему что-то вливают в рот, оно холодное и сладкое. Немного охлаждающее изнутри, но боль все та же, и ее, кажется, лишь больше. Кто-то…кто-то должен помочь ему, но он не знает кто. Но кто-то же всегда помогал, где же…? Новая вспышка боли, и его выгибает над полом, до хруста в позвоночнике. Касания отчетливее, его держат. Снова тот голос: — Енджэ!.. по…давай же…бя дери!.. нись, бл… Снова обрывки, но на этот раз настолько близко, что Чхве на секунду замирает, пытаясь унять дрожь и понять. Но боль еще тут, и он все еще ничего не видит, все та же дрожь и огонь в легких. Хочется покончить с этим. Неважно как. Он почти готов провалиться в никуда, как его выдергивает из этого состояния. Резко, вдыхая ледяной воздух и ослепительный свет. Воздух. Чхве дышит загнанно, не успевая за бешенным ритмом сердца, жадно глотая прохладный воздух. Ослепительный поначалу свет меркнет, и Енджэ часто моргает, угадывая очертания предметов. Он лежит на ком-то теплом, живом. Его прижимают к кому-то, обвивая сильными руками и утыкаясь в макушку. — Боже, малыш, как ты меня напугал. Почему это произошло сейчас? Ты же принял таблетки, Енджэ-я, ты же не мог забыть, — родной шепот на ухо приносит необъяснимое спокойствие. Потихоньку возвращаются силы, и Енджэ привстает с чужих колен, чтобы разглядеть лицо. Он все еще не помнит его. Он доверяет, но не может вспомнить. Енджэ смотрит в родные-чужие черты лица, и что-то знакомое проскальзывает в голове. — Не помнишь меня? Все хорошо, это нормально, я... — …Джебом. Лицо старшего вытягивается, он помнит его? — Ты…? — …я не…только что, хен, — Енджэ все еще очень слаб. Он вновь прижимается к родному телу, кутаясь в чужие объятия. — Все будет хорошо, Енджэ. Скоро ты все вспомнишь, просто ты забыл выпить свои таблетки и все. Все уже позади, слава богу, — последняя фраза была адресована явно не ему. Через какое-то время, и правда, вспоминает. Что у него психическое расстройство и что таблетки, которые никак нельзя забывать пить, ему жизненно необходимы. И что Джебом с ним будет всегда, каким бы больным он себя не считал. Что у них есть собачка Коко и кошка Нора, что он учится на сольного исполнителя в университете и еще многих всяких "что". Таким ненормальным жить страшно, но у него есть Джебом, который целует так, что все мысли из головы вылетают, обнимает, и все тревоги отходят на второй план. Который не бросит никогда и вытащит с того света, даже если врачи скажут «все».

Потому что не все. Никогда не будет