Здесь нет солнца

Первый месяц осени встречает семейку ливнями, холодом и улыбкой Джозефа. Он вдруг начал искренне смеяться, когда после грохота на кухне, зашёл туда и увидел такую картину: Джош распластался на полу, в его ногах сожалеющий Джо, на голове Кейси чашка, а в волосах молоко и хлопья, а противный кот (его назвали «Чел», потому что, видимо, нормальные имена не для Данов) сидел прямо посередине этого хаоса и игрался с перышком чайки, которое малышка принесла с пляжа. Вся напряжённость сразу же исчезла, Кейси начала заливаться смехом вместе с Джозефом, а Джош пытался запомнить каждую секунду и каждое движение губ, растянувшихся в улыбке. Этот завтрак они запомнят надолго. А вечером того же дня парни засиделись на кухне допоздна, и, когда Джош решил отправиться спать, он обнаружил, что всю кровать занял ребенок и живность. Пораскинув мозгами, кудрявый пошел к Тайлеру, чтобы решить эту проблему, не тревожа лежбище. — Тай? — он бесшумно прошёл в комнату, едва подсвечиваемую тусклой лампочкой. — Да? — Вся кровать занята, и я не могу потревожить этих ангелочков. Могу поспать у тебя тут на полу? — Дан хихикнул, почесывая затылок. — Зачем? Можешь лечь со мной, я не против, если ты не против, — пожал плечами брюнет, расстилая постель. — Не лучшая идея… — Почему? — У меня не было секса полгода, я был достаточно зависимым от этого, а ты мне нравишься, и я немного пьян, — немного смущённо ответил старший, а щёки покрыл лёгкий румянец. — У меня никогда не было секса. Стоит ли начинать, как думаешь? — без тени стеснения спросил брюнет, стоя рядом с кроватью. — Это ахуенно, знаешь, — Джош подошёл вплотную к парню и положил руки ему на талию, легко поглаживая. — Любовь такая мистическая, ты чувствуешь то же самое? — тихо спросил Джозеф, смотря на кудрявого огромными чёрными глазами. — Я жил здесь без солнца, полностью отдаваясь серости и спокойствию, но… Ты, Джош, ворвался ярким солнцем, не давая мне зачахнуть в этой сырости. Ярко светишь, но не ослепляешь. Я надеялся сдохнуть в одиночестве, но ты заставляешь меня быть влюблённым. Влюблённым в жизнь, животных, ребёнка и больше всего в тебя. Вы пробили меня на искренние эмоции, и я думаю, что я действительно дома сейчас, — его руки на шее старшего, а шёпот настолько искренний, что Дану хочется заплакать. Он будто склеил этого парня по кусочкам, на которые его разбили родители. Первый поцелуй Тайлера был трепетным, нежным и настолько медленным, что время, казалось, растянулось до невозможности. Он неумело двигал губами, копируя Джоша и позволяя тому запустить его тёплый и ловкий язык в свой рот. Переместившись на кровать, Тайлер оказался сверху, перенимая активную роль на себя, смело спускаясь поцелуями на шею и ключицы, заставляя старшего тяжело дышать и скулить. Они должны быть тихими, чтобы не разбудить Кейси. Тайлер давно в курсе, что Джош в отличнейшей форме (он ходит в зал два раза в неделю), но когда они оба остались без одежды, удивляться начал Дан. Вечно мешковатые футболки и рубашки вместе с такими же штанами и джинсами скрывали подтянутое стройное тело смуглого парнишки. — Ты такой, блять, красивый, — шепчет Джош и притягивает его к себе, позволяя рукам исследовать желанное тело. Старший уже практиковал секс с парнями, поэтому решил быть снизу в первый раз Тайлера. Он командовал его руками, когда Джозеф растягивал Джоша, и приглушённо стонал в подушку, когда длинные пальчики нашли простату. Они никуда не спешили, прелюдии были достаточно долгими, чтобы оба были на пределе. Тайлер раскатал по члену презерватив и воспользовался смазкой, за которой бегал Джош. Приставляя головку к подготовленной дырочке, он тяжело дышал прямо в губы парня, что тонул в возбуждении и горячих простынях. Желтоволосый сцепил ноги на его пояснице и старался быть тихим, когда такой прекрасный член Тайлера заполнял его так хорошо. Нежно втрахивая желтоволосого в кровать, Джозеф, казалось, менялся на глазах. Все те чувства и эмоции наконец нашли выход из глубин души Тайлера. Теперь он свободно может улыбаться, грустить и злиться и показывать вообще все эмоции мира. Его личное солнце — Джош, которое осветило его жизнь только на двадцатом году существования, прогоняя серость и безэмоциональность. Он чувствует себя свободным от ненависти, кончая в презерватив и доводя старшего до оргазма рукой. Такой, блять, свободный. Ему плевать на то, что было раньше и кто был его родителями. Сейчас у него своя семья: чудесная Кейси и любящий Джош (и, конечно же, верный Джо и ненавидящий Чел). Он готов жить.