Геймерша и солдат

Фария с теплотой в глазах смотрела на поглощенную в игру Сон.Египтянка с улыбкой и чашкой какао в руках (не кофе, Хана запретила его пить) сидела на диване.А Сон же, высунув язык, и глядя в монитор, беспощадно нажимала на кнопки. — Ну же, хватит играть как нубы! — Сон кричала в микрофон, мимолетно поедая шоколадное печенье (в ответ Амари запретила ей есть чипсы), — Game on! Хихикнув себе под нос, египтянка взяла в руки телефон, и бесшумно сфоткала ни в чем не подозревающую геймершу в разгаре матча.Амари, поставив чашку на деревянный туалетный столик, мягко положила свои руки на плечи удивленной Ханы. Та покрылась мурашками от горячих рук Фарии, хоть и не подала виду.Сон всегда удивлялась теплотой этих рук, иногда спрашивая, не болеет ли египтянка простудой? Та в ответ смеялась или отшучивалась, говоря, что она была такой постоянно. Хана вмиг согревалась от вечно-теплых прикосновений Фарры, особенно, когда ей было холодно или одиноко.Она всегда чувствовала себя в безопасности, когда ее обнимала египтянка.Ей казалось, будто ее обнимала мама, но она прекрасно различала обьятия матери и ее девушки. Кореянка невольно смутилась, и немного потеряла бдительность, а Фария потянулась за печеньем: — Эй! — Возмутившись, Хана надулась и обернулась в сторону Амари. — Это мое! — Лучше в монитор гляди, habibti. — Нежно поцеловав ее в лоб, Фария все же взяла парочку печенек, тихо смеясь. В ответ Сон зарычала, недовольно глядя на экран компьютера.Та в миг потеряла смысл в очередной, явно попахивающей сливом, катке, и посмотрев на уходящую египтянку, сказала: — Ладно, ребят, мне пора.Покеда! — Кореянка, не выслушав тиммейтов, вышла из игры и побежала за Фарией, воскликивая что-то невнятное. Шатенка повалила египтянку на кровать, утыкаясь носом в шею и крепко обнимая. — Мне холодно, — Хана прижалась к горячему телу Фарии, — согрей меня. — С удовольствием. — Буквально промурлыкав это Сон в ухо, та обвила руками ее талию. Кореянка навсегда запомнила такой родной ей запах.Легкий аромат шоколада и воздуха настолько ей полюбился, что у нее вошло в привычку постоянно носить вещи Амари, хотя они были огромные для нее. Фария была не против, но ее условие было одно: Хана могла носить ее одежду только в пределах дома.Шатенка согласилась, но она пыталась уговорить брюнетку, а та была непреклонна. Вздохнув, Сон посмотрела на будильник: 8:00.Ее со спины обнимала Амари, а одеяло покоилось на полу.«Даже утром горячая».Улыбнувшись таким мыслям, шатенка невольно прижалась к брюнетке, оборачиваясь к ней лицом.Вдыхая такой родной запах, Хана медленно закрыла глаза. Сон тонула в глазах Фарии, хоть и всегда отводила взгляд.Хана поражалась такому ясному, словно небо взгляду.Казалось так, будто Фария знала все, что скрывает Хана.Глаза Амари казались для шатенки чем-то мистическим, так как в них невозможно что-либо прочитать, если сама Фария не позволит. Ее карие глаза были глубоки словно омуты, а оттенок напоминал Хане ее любимый молочный шоколад.Татушка-оберег ярко подчеркивал принадлежность Фарии к вечно-жаркой и древней стране — Египту. Амари говорила, что эта татушка — глаз Горо, бога Луны, всегда защищал ее.Хана же в ответ сказала, что если Фария — Луна, то она — Солнце.Египтянка лишь заливисто смеялась, безмолвно соглашаясь на такие условия. Смех Фарии для Ханы была музыкой для ушей.Хоть и ее смех был нередким явлением для Сон (и только для нее), у той все равно пробегали мурашки по коже. Сперва, при их первой встрече Амари казалась кореянке занудой и строгой тетей.Когда египтянка оборачивалась к Хане спиной, та либо показывала язык или средний палец. И как же Сон умудрилась влюбиться в Фарию? Из-за одной совместной миссии.Она была сильно удивлена, когда Амари подлетела к ней и закрыла собой от близлежащего взрыва, когда кореянка только вышла из Меки.Не поведя бровью, и даже где-то кровоточа, египтянка спросила: С тобой все в порядке? Хана в тот момент поняла, что за ней, как за стеной.Фария, сама того не осознавая, украла маленькое сердечко кореянки.Сон в то время за ней неотрывно следила, жутко ревнуя к другим.Особенно к Ангеле. Кореянка невольно грызла собственные пальцы до крови, когда Амари была наедине с Циглер в медкабинете.Она так сильно желала ворваться туда и накричать на блондинку, но за что? Шатенка, не выдержав, вошла в медпункт, видя довольно двузначную картину: Фария была только в спортивном лифе и штанах, а Циглер пожирала ее взглядом.Блондинка отругала ее с смущенным лицом, а Амари молчала, сидя на кушетке. Но, не выдержав, египтянка взяла удивленную Хану за руку, мимолетно прощаясь с Ангелой.Та была в прострации, а кореянка показала ей язык. Фария прижала ее к стене, разьяренно глядя на нее.Кореянка испугалась, замерев словно кролик. — Почему ты преследуешь меня? — Египтянка сверлила ее взглядом. — Я-я и не преследовала! — Шатенка прижалась к стене, смущаясь из-за взгляда Амари. — Не ври мне, Сон, я все вижу. -Амари отпрянула от Ханы, словно от огня. — Хватит за мной следить. Амари исчезла в темноте коридора, оставив кореянку в одиночестве.Сон переваривала слова Фарии, и корила себя за беззаботность. Шатенка и вовсе забыла, что египтянка являлась в первую очередь солдатом, а не девушкой.Фария была довольно хорошо подкована в бою, что помогает ей почувствовать противника в километрах от нее, не то что какую-нибудь девушку вблизи. Как же они сблизились? Так же из-за одной миссии, что казалась пустяковой.Им приказали перенести груз в Сибири, что было довольно простым на первый взгляд, но… Их там ожидала западня от «Когтя» в виде десятка агентов.Они смогли перебить их всех, но груз они потеряли.Так как не было связи и интернета, Хана не смогла призвать Меку обратно, оказавшись наедине с Фарией в гуще тайги. Ей было очень холодно, будучи только в костюме.Амари молча взяла Сон на руки и полетела в неизвестное направление. Фария прилетела в близлежащую пещеру, говоря, что видела его по дороге.Бензин в ее костюме закончился, и носить его не было смысла. Амари развела костер с помощью камней и хвороста, и слава богу, что пещера была только на немного мокрой. Египтянка сняла с себя доспехи, и тяжело вздохнув, протянула к Хане руки с фразой:«Вместе теплее».Шатенка удивилась, но все равно кинулась в ее обьятия. Они молчали все это время, но тишина была скорее не некомфортной, а наоборот, успокаивающей.Кореянка невольно прижалась к горячему телу Фарии, а египтянка обняла ее покрепче. Хана и Фария спокойно и без слов уснули в пещере, и вовсе не заметили, как потух костер.Бескрайнее ночное небо с россыпью звезд, луна в центре неба и теплые обьятия — романтика как-никак? Шатенка, проснувшись утром в обьятиях Фарии, покраснела словно помидор.Та взглянула на умиротворенное лицо Амари. «Редко видела ее такой».Как только эта мысль пролетела в ее голове, кореянка услышала шум вертолета.Фария мигом проснулась и выпустила шатенку из обьятий. После этой миссии они начали разговаривать чаще.Они всегда друг друга приветствовали, иногда даже успевали перекидываться своими коронными фразами перед миссиями. Сон этого было мало.Ей этого было чертовски мало.Она желала разговаривать с Фарией часами напролет и каждый день. Ей казалось, будто она — наркоманка, а Фария — наркотик. А как они начали встречаться? Все очень просто: первой предложила встречаться Фария с любимыми цветами в руках.Египтянка, глядя прямо в глаза, призналась Хане, что она в нее влюблена. Сон в то время была на седьмом небе от счастья.Шатенка даже не верила собственному счастью, что даже повисла на шее у Амари, утыкаясь в ее грудь. Та сама поняла без слов, и та подняла Хану на руки, словно невесту. — Хана, просыпайся~ — Брюнетка поцеловала Сон в лоб, мягко улыбаясь. В ответ кореянка лишь зажмурилась и что-то пробормотала себе под нос, обняв египтянку за талию. Фария лишь тихо усмехнулась, падая на кровать, к Хане. Сегодня точно их личный день.