Капрал

Он называл его Капрал. Тедди. Паркер. Мальчишка, совсем малек. Задиристый, острый, но не злой на язык, с заразительной улыбкой. Умный, так… академически умный, не по-бытовому. Знал столько всего, что Бут иногда казался себе глупцом на его фоне. Качком с мышцами вместо мозгов. И не по возрасту мудрый в чем-то. Он никогда не мог сформулировать это правильно. Даже после всего. Бледная кожа, веснушки по всему лицу, честный открытый взгляд. Рыжие волосы. Серые с лукавыми искорками глаза. Ребенок. Бут представлял его где угодно. В парке университета в первую очередь, на пледе, зеленой траве, с очками на носу и толстенной книжкой в руках. Там было его место. В кофейне, за барной стойкой, он его тоже представлял, мальчишке бы пошла эта работа. Для каждого бы он нашел свою особенную фразу. Он это умел. Видеть людей. Говорить с ними. Понимать их. Бут представлял его во многих местах, и везде тот вписывался. Везде находилось место. Для рыжего, немного нескладного паренька со все еще округлыми щеками. Но не здесь. Не там где они были. Не на войне. На нем даже форма висела, приходилось ушивать. Пистолет в его руках смотрелся игрушкой, а дата рождения в документах… Капралу было двадцать. Это было в его природе. В воспитании в отношении к миру, в его вере. Бут просто хотел помочь, не хотел, чтобы этот мальчик пострадал на той войне. Он учил, опекал, как мог, и не помнил, когда это стало взаимно. У Капрала он тоже многому учился. Тот был умником, замечал то, что Бут мог только почувствовать интуитивно, отмечал всегда верно и правильно. Отличный аналитик. Не боец. Что он забыл на передовой? Бут не задавал этого вопроса. Только приносил ему кофе и ворчал на царапины, замазанные антисептиком, которых можно было бы избежать. Можно было бы, но тогда пострадали бы другие. Сильнее, чем несколько царапин на мальчишеской спине. Капрал умел считать и просчитывать. Бут теперь тоже. Они были друзьями. Лучшими друзьями. Противоположности притягиваются, так ведь, дополняют друг друга. Достаточно разные, чтобы удивлять и достаточно в чем-то душевно, похожие, чтобы оставаться рядом. И не переругаться на смерть. Они учили друг друга. Разному, но важному. Не сдаваться, идти до конца, смотреть вперед, обдумывать. Обдумывая ту операцию они разругались. Но не хватало рук, людей, сил. Единственным кто мог заняться еще одним снайпером был Капрал. Единственный выход, чтобы спасти и спастись. И Бут согласился с его планом. Дал добро. И последствия этого снились ему долгие годы. Разными вариациями. Разными решениями. Как картинка паззла, каждый раз новая. То могилы и цветы, то Капрал, на больничной койке, то он же живой и здоровый, разве что с белесыми шрамами на руках, подкидывающий на руках в воздух своего же тезку. Паркера, сына Бута. Теперь нет. Тедди ему больше не снится. Бренан говорит, что это потому что опухоли в его мозгу больше нет. И это правда. Бут не видит больше разговаривающих мультяшек и цветных пятен на белых стенах. Но Капрал не галлюцинация. Он реален. И Бут все еще его видит. С того момента, как он появился рядом с ним, там на корабле начиненном взрывчаткой, такой же молодой, но в старой военной форме и помог выбраться, шутя и прикрывая спину – он рядом. Прощая. И спасая. Призрак, материя, частичка вечности. Он шутил, напоминал и тянул его вперед, за руку. Улыбался, гремел замком, и касался спины теплой живой ладонью. Бут католик, он бы назвал его ангелом, но Капрал качает головой на эту мысль, грустно впервые за это новое время улыбается и прикрывает глаза. Капрал никогда не верил в бога, как верил он сам. Никогда не спорил с ним, но как то говорил что верит в Мир и равновесие, если уж на то пошло. Но не в бога. Нет. Он всегда в пределах видимости. У линии горизонта, за плечом в нескольких шагах, в кресле его кабинета, потягивая кофе. После того, как уступает место самому Буту, остается ровно полчашки. Галлюцинации так не могут. Выглотать полкружки и даже не извиниться. Возможно, ему стоило бы сообщить, сказать Свитцу или Кости. Может быть, провериться еще раз в медцентре. Но… Бренан рассказывает ему о юноше, попросившем ее объяснить дорогу до института. А потом угостившим ее кофе, в благодарность. Она фыркает, сетуя на студентов, которые не удосуживаются узнать дорогу заранее – по мнению Кости это безответственно, поднимаясь наверх. А Бут смотрит чуть выше, Капрал облокотился на перила, и он необычайно серьезен, глаза у него серые и внимательные, такие, какими Тедди смотрел на тактические карты. Вибрирует телефон, вызывая. Он отвечает на звонок, и затылок его холодеет. Теракт на переходе. Бренан пролетает мимо, он цепляет ее за локоть, разворачивая к себе. Убеждаясь, она в порядке. А ведь пара минут… Если бы Бренан не задержалась на пару минут. А потом не пошла другим путем от кофейни… Капрал, сменивший форму на лабораторный халат, по военному салютует ему, четко кивая. - Знаешь, я думала он военный. – Задумчиво тянет Кости, аккуратно касаясь руками в перчатках, обгорелой плоти. – Этот юноша. Я видела его в тот день, на кладбище. Он был в форме, сказал… что это прекрасный день, чтобы жить. Поэтому я ему помогла и поэтому выпила с ним кофе. – Она поднимает цепочку с трупа, перекладывая в пакетик. – Мы поговорили. Умный юноша, способный. Я поинтересуюсь на каком факультете он учится. Она говорит об этом, а Бут смотрит чуть выше, оплавленной крыши машины. Тедди там, за черно желтой лентой. Бледный, веснушчатый мальчишка с лукавой улыбкой и огромным сердцем. Бут хочет подойти, спросить, что там дальше, после остановки сердца, и крови на земле, кто он теперь? Но не двигается с места. Потому что ему все равно. Галлюцинация, призрак, ангел или что-то еще. Непонятное и непознанное. Это Капрал. Его друг и напарник. И он только что спас Кости. Этого достаточно. Иногда не нужно ничего знать. Нужно просто верить. Да.