Сплетая паутину лжи.

Ромка собирался долго и тщательно. Эта затея пришла к нему в голову довольно-таки давно, но осуществить он ее решился только сейчас. Придуманная для бабушки отговорка была, что говорится, стопроцентной. Любой человек мог заболеть, даже не смотря на то, что на дворе лето, тем более такой пожилой дедушка, каким он описывал своего сменщика по работе. Оставалось молиться лишь о том, чтобы в «Amoral» его все же впустили, иначе ночевать придется на улице. В отличие от большинства его сверстников, которым уже зачастую даже пиво в магазинах продавали, не спрашивая паспорта, Ромка выглядел младше своих лет, и пытаться пробраться в какой-либо другой клуб, не предъявив паспорта – было бы глупо и бесполезно. Да и не интересовали его другие клубы – все равно ловить ему там было нечего. О том, что их с бабушкой сосед по лестничной площадке уехал на дачу, Рома узнал случайно, когда бабушка проговорилась, что отправила «Юленьке и мальчикам пирогов». Именно тогда он и понял, что этот вечер может стать его шансом. Рассчитывать на то, что в клубе он познакомится с ровесником не приходилось – несовершеннолетние туда не пропускались, Максим Евгеньевич следил за этим строго. Да и вообще, как ему казалось, кого-то младше лет двадцати он там и не видел. Не смотря на некоторый внутренний страх вляпаться в какую-нибудь не хорошую историю, Рома убеждал себя, что все, по — любому, будет хорошо. Иначе просто и быть не могло – в клубе все его знают, и он знает практически всех, да и потом, ребята, свои, те, кто там работает, вряд ли позволят кому-то его обидеть. Мысли, может быть и глупые, и даже самоуверенные, Ромка и сам это понимал, но отказаться от своей затеи сейчас, когда он был так близок к ее исполнению, уже не мог. Пробраться в клуб в нерабочее время, когда там был Максим Евгеньевич, Рома даже не мечтал. Если другим своим работникам он и позволял иногда там отдохнуть, да и то, скорее от безысходности – больше парням, в большинстве своем, идти было некуда – все остальные клубы в городе для натуралов, то Роме в нерабочее время вход в клуб был строго заказан. Об этом Максим Евгеньевич предупредил его сразу. Обидно, конечно. Второй месяц работать в клубе и не иметь возможности самому там отдохнуть. Вообще-то, на эту вылазку Ромка собрался со строго определенной целью – найти себе парня. Оставаться девственником в семнадцать ему казалось стыдным, да и просто уже хотелось. Нет, скорее всего, не секса ему хотелось, а простых, человеческих отношений. Понимать, что ты кому-то нужен, что кто-то по тебе скучает, ждет встречи, что кто-то где-то ожидает с утра твоего звонка или смс-ки, что кто-то заботится о тебе не по-родственному или по-дружески, а по-другому… О том, что девушки его не интересуют, Рома понял еще в период полового созревания. И если честно, даже не очень этого испугался. Когда несколько лет назад их соседями оказались Максим Евгеньевич и его жена Юля, Рома даже не представлял, какую роль эти люди сыграют в его жизни. Ему было десять или около того, когда он впервые в своей жизни увидел настоящего гея – Вадима. Бабушка в то время была еще помоложе и работала на двух работах, дома успевая появляться только для того, чтобы что-то приготовить внуку, проверить его школьное домашнее задание и поспать. Поэтому большую часть своего времени Рома проводил либо во дворе с соседскими ребятами, либо дома один. Сначала, ему казалось, что смириться с приездом новых соседей он не сможет никогда. Уж слишком часто к тем наведывался молодой парень, в большинстве своем в неадекватном состоянии, а Максим Евгеньевич пытался того вразумить. Бабушка с новыми соседями быстро нашла общий язык и по-соседски часто просила приглядеть за ее внуком хоть одним глазком. Юля, которая в принципе своем, детей любила, согласилась, практически не раздумывая. Да и потом, кто еще поможет им обжиться на новом месте и наладить контакт с жильцами, как не человек, проживший в этом доме практически всю свою жизнь? Именно поэтому, в первое время Роме приходилось оставаться у соседей, если бабушка задерживалась на работе больше обычного, ибо любимый внук был под присмотром, и можно было сделать немного больше. Именно в такие моменты ему и приходилось на близком расстоянии наблюдать те ссоры, что изначально он слушал лишь из-за стенки. Уже через несколько дней Рома понял, в чем причина постоянного недовольства соседей. Парень, являющийся видимо каким-то близким родственником Юли был мало того что алкоголиком и начинающим наркоманом, он оказался еще и геем. Эта новость повергла Рому в шок. О таких в его дворе, обычно, отзывались не очень лестно не только те, кто постарше, но и его ровесники. Желание общаться с новыми соседями у Ромы тут же пропало напрочь, и он уговорил бабушку оставлять его в их квартире. Правда убедить пожилого человека советской закалки в том, что в свои десять лет он уже большой мальчик и не пропадет, оказалось трудновато. Не помогло даже то, что совсем в скором времени Юля оказалась в положении. Пришлось более усердно делать домашние задания, тщательнее убирать в квартире и даже учиться готовить хотя бы самые простые блюда. Рома был готов на все, лишь бы не находиться в одной квартире с «противным пидорасом», как говорили во дворе. Правда рассказать о том, что этот самый пидорас в их дворе появился, Ромка так и не смог. Уж слишком боялся, что такой же ярлык повешают на него, да и соседям своим усложнять жизнь не хотелось – все-таки хорошие люди, даже не смотря на наличие такого родственника. Правда, скоро ссоры и ругань утихли, соседи обжились в их доме – завели знакомства, да и парень, которого, как выяснилось дальше, звали Вадим, вроде взял себя в руки. Началось другое. А именно, то самое пресловутое половое созревание, которого все его друзья и сверстники ждали с нетерпением. Сначала Роме казалось, что так и должно быть. Что от девчонок, старающихся выглядеть старше, чем есть, и поэтому носящих вместо юбок «широкие пояса», как говорила бабушка, и красящихся не хуже, чем «женщины за двадцать», как говорили ребята в компании, должно воротить. Ведь еще не так давно все так и было. Они с парнями гоняли этих самых девчонок по дворам, играть с собой не брали, а особо настойчивых даже дергали за волосы, хоть бабушка еще в начальной школе строго настрого запретила так поступать. Просто все как-то незаметно изменилось. Ребята перестали ругаться с девчонками, валять их в снегу и по траве за излишнюю настойчивость, а просто уже звали с ними «прогуляться». Роме прогуляться с девочками никак не хотелось. То ли дело с пацанами. Побеситься, побегать, погонять мячик по стадиону летом или шайбу по пруду зимой. Он не испытывал никакого трепета находясь рядом с первыми красавицами двора, а после дружеского «чмока» в щеку в знак благодарности за «прекрасно проведенное время» вообще казалось, скрутит и вывернет там же, где его и поцеловали. Что-то не так. Это Рома понял практически сразу. А вот что не так, он понял чуть позже. Заметив как-то вечеров во дворе Вадима, в очередной раз нагрянувшего к родственникам, Ромка поморщился, как делал это всегда, когда видел молодого мужчину. «Фу, как можно», — промелькнуло в голове. «Но ведь с девчонками противно», — тут же откуда-то взялась мысль. «Да… А вот если представить себя с Димкой». Представил. Димка был лучшим другом, и даже в мыслях с ним было уютнее, чем с девочками. Первая мысль – бред! Так не может быть. Но потом, когда решил все-таки выяснить и начал приглядываться к парням, и прислушиваться к себе, то понял, что, скорее всего, это далеко не бред… Да где уж там быть бреду, когда в тринадцать лет все твои друзья и одноклассники только и делают, что говорят о девочках и сексе с ними, а ты даже поцелуй с девчонкой перенести не можешь? Значит… Значит надо убедиться. Узнать из достоверных источников, как это бывает. Достоверным источником мог быть только один человек – родственник соседей. Правда набраться смелости подойти, и тем более спросить, получилось не сразу. Пришлось еще поприсматриваться, поприслушиваться. Оказалось, что когда целуешься с девчонкой, должно быть приятно на душе, немного щекотно в животе и горячо по телу. Всего этого Ромка не испытывал, как ни старался, со сколькими девочками не пытался целоваться. Было противно и слюняво. Ни тебе приятного, ни щекотного, ни горячего. Ничего, кроме желания сплюнуть себе под ноги и вытереть губы, он не испытывал. Так что, помучавшись еще немного, но твердо решив выяснить все для себя, Ромка, вечерами, пока бабушка была на работе, стал ошиваться около своего подъезда в ожидании «достоверного источника». Ждать пришлось пару тройку дней, а может и неделю, сейчас бы Рома уже и не ответил, сколько тогда он проторчал под дверьми подъезда, словно бездомная собачка. Он уже даже отчаялся этот самый источник выловить, и ошивался там, скорее всего из-за собственного упрямства, чем от желания что-то для себя прояснить… В один такой прекрасный вечер, он уже было собрался идти гулять с ребятами, которые в последние дни из-за всего происходящего и так смотрели на него косо, но тут появился тот, кого он столько ждал. Крикнув ребятам, чтобы те шли без него, и что он их догонит, Ромка рванул к подъезду как можно быстрее, чтобы успеть открыть дверь своим ключом, и чтобы мужчине не пришлось звонить в домофон. Опоздал совсем чуть-чуть. Вадим уже успел набрать номер квартиры, правда пока ему никто не ответил, Ромка оттолкнул того от двери и нажал сброс. Достал свой ключ и, открыв дверь, пропустил мужчину вперед. Вадим наблюдал за всем этим со стороны и удивлялся. Раньше этот парень обходил его за версту, даже в одну с ним сторону не смотрел, а теперь вот даже в один лифт с ним заходит… — Привет, — сказал ему Роман, когда двери лифта за ними закрылись. — Ну, здравствуй, — усмехнулся Вадим, поняв, что парню от него явно что-то надо, иначе он бы к нему и на пушечный выстрел не подошел. — Я Рома. А вы Вадим, да? – спросил Рома, не зная с чего начать так необходимый ему, разговор. Хоть и казалось, что он продумал его до мелочей, но все равно… Разговаривать мысленно с самим собой, представляя ответы и реакцию постороннего человека – это одно. А говорить с этим, абсолютно незнакомым тебе человеком, один на один, в замкнутом пространстве лифта – это другое. Вадим лишь пожал плечами на его вопрос и уставился взглядом в двери. Если парень хочет – пусть разговаривает, никто ему не запрещает. — А можно у вас узнать? – осторожно начал Рома, понимая, что спрашивать человека в лоб о том, какого это – быть геем, слегка говоря – неприлично. — Попробуй, — ответил мужчина не глядя на парня, мнущегося рядом в тесной кабине лифта. Рядом вздохнули. Переступили с ноги на ногу. Снова вздохнули. Потом мимо груди, слегка задевая и отстраняя его, протянулась рука и нажала кнопку «стоп». — Я надеюсь, ты не убить меня собрался? – спросил мужчина, поворачиваясь лицом к парню, которому на вид он не дал бы и больше десяти лет. — Нет, — ответил парень и смущенно опустил глаза. — Что тогда? – задал вопрос Вадим, так и не услышав от парня продолжения. — Я хотел узнать… Выведьгей? – выпалил парень, ужасно глотая звуки, но, что самое странное, глядя в глаза своему собеседнику. — А не боишься за такое словить… скажем в нос? – спросил Вадим. От таких вопросов он уже давно отвык, да и правда, дал бы в нос, если бы парень был постарше хотя бы лет на пять. А так, все равно, что избить младенца… — Н…нет… я просто хотел узнать… — пробормотал Рома, начав бегать взглядом по кабине лифта. — Что? — Ну… какого это? — Какого что? Этот непонятный для него разговор начал выводить мужчину из себя. Как бы Вадим не пытался и не анализировал, он не мог понять причины, по которой этот пацан, что еще буквально вчера обходил его десятой стороной, сегодня задает вопросы подобного рода. Причем сразу же видно, что парню не по себе, ему неудобно, и даже стыдно, если верить красным ушам, но он, почему-то, настойчиво продолжает доставать постороннего человека. — Ну… как Вы узнали? – спросил Рома, в очередной раз, опустив глаза. Весь его пыл и смелость исчезли под внимательным взглядом мужчины, после скорого и непонятного «Выведьгей». Да, в мыслях все было намного проще… — Как я узнал, что я гей? – уточнил Вадим, удивленно поднимая бровь. — Да… — Трахнул маленького мальчика вроде тебя, мне понравилось… Парень, после этих слов, сжался. Втянул голову в плечи, причем так, что могло показаться, что шея у него напрочь отсутствует и шмыгнул носом. Наступившая в кабине тишина казалась гробовой, даже не смотря на то, что где-то сверху хлопнула дверь. Откуда-то снизу кто-то что-то кому-то прокричал вдогонку, и были слышны шаги по лестнице. Кто-то явно куда-то спешил. — Я серьезно… — проговорил Рома, когда набрался смелости и взглянул вверх. — Я тоже… Тебе девчонок, что ли мало? Или ты проспорил кому? – спросил Вадим, решив, что, скорее всего так и есть. Иначе бы с чего этому пацаненку вообще во все это ввязываться. — Нет… Я не на спор, я для себя, честно… — ответил Рома, решив, что если он расскажет все как есть, то ему непременно все объяснят. — Мне противно с девчонками. — И что? Хочешь попробовать с парнями? – усмехаясь, уточнил Вадим. Впервые в жизни к нему подошел с подобным вопросом школьник. До этого бывало всякое. Ему попадались и мужчины постарше, которые всю свою жизнь пытались доказать самим себе, что они нормальные, но, в конце концов ломались и «шли на амбразуру», как они это называли. Бывали и его ровесники, те воспринимали происходящее легче, но тоже с теми же самыми вопросами «Как было? Как стало? Как будет?». Бывало всякое… Но чтобы школьник запирал себя с ним в лифте и выпытывал «что да как», такого еще не было. — Нет! Нет, что вы… просто хочу узнать, как это… как это бывает… — пробормотал Рома, не зная, как спросить то, что он хочет узнать. — Это бывает по-разному, — начал Вадим, протянув руку к кнопкам на стенке и приведя лифт в движение. — В зависимости от позы, настроя и подручных средств. Но в основном противно и больно. А еще от этого задница болит. Геморрой, знаешь ли… В принципе все не всегда так, но пацану знать об этом вовсе не обязательно. Знает он эту сегодняшнюю молодежь. Им все экзотику подавай. Так что объяснить парню, что ничего экзотического, и уж тем более прекрасного в мужской любви нет, он решил раз и навсегда, чтобы тот не забивал себе голову ерундой. — Геморрой не от этого, — выпалил Рома. — Ну… то есть не только от этого… — Откуда знаешь? – усмехнулся Вадим. — Я читал. — Читал он. Ты бы лучше про оловянного солдатика читал. Ну, или «Войну и мир» на худой конец. А то… Лифт тряхнуло, и он остановился. Двери открылись, выпуская пассажиров, и Вадим вышел на лестничную площадку. — Найди себе нормальную девчонку, чтобы не противно было и вперед, покорять азы традиционного секса. А об остальном забудь… — произнес мужчина в закрывающиеся двери лифта, и глядя на разочарованное лицо парня. «Надо было по-другому», — пронеслось у Ромы в голове, когда он остался в кабинке один, и она плавно поехала вниз. Вот только как, по-другому, он так и не понял, да и решил особо не заморачиваться. Если не брать в расчет то, что было пару — тройку лет назад, когда он, практически, изо дня в день наблюдал из своих окон неадекватного Вадима и слушал ругани за стенкой, то можно было с уверенностью заявить: Вадим – нормальный мужик. По крайней мере, вот он бы, Ромка, ни в жизнь бы не догадался о том, что у этого молодого человека не та ориентация. Значит не все геи красятся, носят юбки, колготки и накладные груди, как говорят парни из тусовки постарше. Не все они жеманные, манерные и похожи на баб. Вот Вадим… Вадим вовсе не был похож на женщину… Все остальные мысли по поводу родственника соседей Ромка предпочел выкинуть из головы, ибо ни к чему хорошему они бы явно не привели. После того разговора Рома в корне изменил свое отношение к соседям и к их родственнику в частности. Правда Максим и Юля были очень удивлены, когда соседский парень вдруг ни с того ни с сего начал не только здороваться с ними, но и помогать Юле затаскивать на их этаж двухместную коляску, которая в узкой кабине лифта просто не помещалась. А иногда даже развлекал во дворе их близнецов. Правда не часто и не долго. Буквально пару минут в промежутке между выходом из дверей подъезда и пока во дворе не появлялась его веселая компания. В общем, Рома решил, что особо париться по поводу происходящего не стоит. Главное, это самому на всем этом не зацикливаться и не акцентировать на этом внимание, тогда и остальные ничего не заметят и не поймут. А то, что с девчонками противно… Так ведь это можно пережить, к этому можно привыкнуть. Вдруг Вадим прав – и ему, в конце концов, попадется та, от которой воротить не будет. Надо всего лишь подождать. Правда, время шло, а ничего не менялось. Ни тебе приятного, ни щекотного, ни горячего. Ничего, кроме всё того же отчетливого желания сплюнуть себе под ноги и вытереть губы. Так что скоро Рома перестал пытаться найти «свою» девушку, и решил, что ему и так не плохо. И все бы так и было, не появись в их дворе новенький. Эмо – окрестил его Рома. Педик – окрестили его все остальные. И уже через месяц после бурных обсуждений, что и как с этим самым «педиком» им делать, компания решила устроить ему «темную». Лешка – негласный лидер этой самой компании, решил взять «на дело» не всех. К сожалению и Рома попал в число «избранных». В принципе он не отличался ни спортивной подготовкой, ни злобным настроем по отношению к новенькому. Но, как ему казалось, именно за второе ребята его с собой и потащили. И как он не пытался отговорить их от этой затеи, у него не получилось. «Педика» выловили как-то поздно вечером, подальше от своего двора и избили. Били все сразу и злобно приговаривали, что, таким как он, делать в их дворе нечего, и что если он хочет остаться в этом дворе жить, то лучше ему свои «голубые» замашки бросить. Били все четверо одновременно. Кроме Ромки. Ромка стоял в стороне, в ступоре, и не мог понять, за что избивали этого паренька. Только за то, что у него немного длиннее волосы, чем у всех остальных? За то, что в этих самых волосах проскальзывает пара, даже не розовых, а фиолетовых прядей? За то, что в брови и в губе серьга? За то, что пару раз его видели на улице с подведенными глазами? Или за то, что за все это время тот так и не попытался подружиться хоть с кем-то из их компании, и даже пару раз послал самого Лешика, когда тот попросил закурить. За что??? Ведь парень не был «педиком», как окрестили его все. У парня была девушка, и она не раз приходила к нему в гости, и все это видели. Однако даже это их не остановило. Они били с каким-то остервенением и абсолютно не понятной злобой, приговаривая что «педикам не жить». Именно тогда все изменилось. Именно тогда Ромке стало страшно. Ведь если так достается парню не за что, то, что же сделают с ним, когда узнают правду о нем? Дожидаться конца «дела» Ромка не стал. Он просто убежал со всех ног, боясь оглянуться или услышать поспешные шаги за спиной. Ему почему-то казалось, что следующим обязательно будет он. Что его для того туда с собой и привели, чтобы вот так же, как этого беззащитного паренька, повалить на землю и испинать… Очнулся Ромка только в своем подъезде, перед дверьми своей квартиры понимая, что не может в нее попасть. Несясь через дворы во весь опор, он потерял ключ, который, скорее всего, вывалился из не застегнутого кармана куртки, а бабушка как всегда была на работе. Сев на ступеньки, Рома пустил голову на колени, сложил перед лицом руки и… Расплакался… Он и сам не знал из-за чего. То ли из-за жалости к тому пареньку, то ли из-за жалости к самому себе. Только слезы текли ручьем, а остановить их он был не в силах. Именно в такой позе и за таким «девчачьим», по Ромкиному мнению, занятием, его и застали Юля и Вадим. Молодая женщина сначала, ничего не понимая, уставилась на юного соседа, а потом спросила: — Ро-ом… Что случилось? Что-то с бабушкой, да? Что-то плохое? Что случилось? Юля сидела перед подростком на корточках и пыталась добиться от него хоть одного слова помимо всхлипов и невнятных мычаний вперемешку с киванием головой… — Ром! Не смей молчать! Прекрати мычать, ты не корова! Ро-ома! Юля потрясла парня за плечи, но результата не добилась. Вадим отодвинул родственницу в сторону, поставил парня на ноги и дал тому затрещину. Реветь и мычать Ромка перестал тут же. Лишь смотрел на мужчину большими от ужаса глазами. — Успокоился? – спросил Вадим у него. Рома в ответ кивнул и бросил быстрый взгляд в сторону сначала Юли, а потом своих дверей, в очередной раз, пожалев себя. Надо же было уродиться таким неудачником. Мало того, что ключи потерял, так еще и ревел как девчонка на глазах у соседей. — С бабушкой что-то? – продолжил допрос Вадим. Рома отрицательно помотал головой. — Что тогда? – зло спросил мужчина. Он всегда терялся, когда перед ним вдруг начинали плакать дети. Даже со своими племянниками он боялся оставаться одни на один, не зная, что заведет, если вдруг им стукнет в голову устроить «хор голодающих», как он называл все их истерики. А тут сидел и ревел то ли ребенок, то ли взрослый пацан, Вадим так и не понял. — Я ключ по..терял, — произнес Рома, желая провалиться от стыда сквозь лестничную площадку. — Господи, Рома, — вскрикнула Юля, прикрыв глаза рукой. – Не пугай меня так больше, пожалуйста. — С руками что? – спросил Вадим, показывая на ободранные в кровь ладошки подростка, и окидывая того взглядом с ног до головы. — Я… наверное… упал, — пробормотал Рома, разглядывая собственные руки и только сейчас замечая неприятное жжение и боль в них. — Судя по состоянию твоих джинс и рук, падал ты не единожды, — вынес вердикт Вадим и отошел от парня. — Я… не помню, — прошептал Рома. Он и правда, не помнил. Ни как бежал, ни как падал, вставал и снова бежал… Даже как попал в подъезд без ключей… Он лишь хотел убежать оттуда, где его друзья превратились в зверей. Оттуда, где ни в чем не повинного человека избивали неизвестно за что. Юля запричитала ни хуже его бабушки, и, открыв дверь в свою квартиру, затолкала туда Рому, не желая слушать его «я не хочу», «я не пойду». — Они били его ни за что. Просто так. Они даже… Я более чем уверен, что он не гей, и… Я не знаю просто… Рома замолчал, взяв в руки чашку остывшего чая, и сделал глоток. Юля с Максимом были в детской, пытаясь уложить спать близнецов, которые в этот день почему-то слишком активно расшалились, а Вадим остался на кухне с гостем. Ромка так и не смог начать свой рассказ, пока хозяева квартиры были тут же и тоже пили чай. Зато, когда они ушли, его почему-то прорвало. Он говорил и говорил. Начиная с того, как этот парень впервые в их дворе появился и, заканчивая тем моментом, когда он перестал себя помнить там, на улице. — А ты что делал? – спокойно спросил Вадим, зажигая сигарету и вдыхая в легкие дым. Бросив на парня оценивающий взгляд, он протянул тому пачку, предлагая закурить на пару, но Ромка отказался. — Не курю, — просипел он, пытаясь спрятаться от этого жесткого, как ему казалось, изучающего взгляда, в чашке чая. — Ты бил? – спросил Вадим, после пары затяжек, видя, как парень все больше и больше начинает его бояться, хотя причин для этого и не было. — Нет, я… Я не любитель вообще, — ответил Рома. — А чего разревелся-то, как маленький? Сколько тебе лет? — Мне… Скоро пятнадцать будет… — Боже мой… Пятнадцать лет, а ревешь, как баба, — сказал Вадим, делая последнюю затяжку и туша сигарету в пепельнице. — Просто… Я никогда их такими не видел. Он же ничего им не сделал! Абсолютно ничего! А они… А если они узнают, что я… Они же и меня, так же… Где-нибудь в подворотне… — Если они узнают, что ты, что? – спросил Вадим, удивленно глядя на парня. Рома шмыгнул носом, и уж как-то совсем затравленно посмотрел на мужчину, сидящего напротив. — Что я… — начал Ромка, и замолчал, не зная стоит говорить или нет. Вадим вряд ли что-то ему сделает. Но вот он сам… Ромка впервые в жизни был готов произнести эти два слова: «Я гей». И впервые в жизни отчетливо понял, что, скорее всего так и есть, и так и будет. Что нет на этом свете «его» девчонки. Что если где-то и есть, кто-то «его», то уж точно не женского пола. И от осознания этого стало еще страшнее. И даже то, что он сам давно перестал верить в мистическое существование его половинки в юбке, где-то глубоко внутри себя он все же надеялся, что однажды ее встретит. А теперь эта надежда угасла, словно догоревшая до основания, потухшая спичка. И что будет дальше, Ромка даже боялся себе представить… — Я, — начал Рома снова, и шмыгнув носом, опять замолчал. — Понятно, — произнес Вадим, поднимаясь из-за стола. – Значит так и не выкинул ту ерунду из головы? Рома удивленно уставился на мужчину. Парень думал, что тот десятиминутный разговор в кабине лифта, уже давным-давно забыт Вадимом. По крайней мере, сколько бы они после этого не пересекались, Вадим ни разу не дал ему понять, что тот разговор вообще имел место быть. Роме даже иногда казалось, что все это было лишь плодом его больной фантазии и не больше. — Я… Это не ерунда, — ответил Рома. – Я и правда, не могу с девчонками. — А ты хоть пробовал? – спросил Вадим усмехаясь. – Насколько я знаю сегодняшнюю молодежь, не в вашем принципе ждать первой брачной ночи, чтобы узнать, что такое секс. Рома ничего не ответил. О сексе с девушками он даже и не помышлял. Все, чего он пока хотел, это встретить ту, от которой хотя бы не становилось тошно. Да и это теперь уже было не важно. — Мне противно с ними, — тихо произнес он. Ему и сейчас было противно. Противно и стыдно признаваться в том, что его воротит от того, к чему по всем законам природы и человека, должно тянуть несметно. Но если не рассказать и не поговорить об этом с этим человеком, то с кем тогда? Уж точно не с бабушкой. Он, конечно, пытался полазить в интернете по сайтам, и обсудить что-то там, но все эти люди казались ему просто набором букв. Он не мог общаться с человеком, не зная, как тот выглядит на самом деле. Не мог раскрыться настолько, чтобы спросить именно то, что хотелось бы. Да и потом, ответы завсегдатаев всегда были такими, что Ромка попросту не мог понять, то ли над ним шутят слегка, то ли в неприкрытую стебутся. — В каком плане противно? — Ну… Я не знаю… — Не знаешь, а что-то говоришь. Тебя просто заклинило не на том, на чем надо, и все! Херни всякой по телевизору смотри поменьше, и все будет нормально. — Да не будет ничего нормально! – взъелся Ромка. – Нет абсолютно ничего нормального в том, что мне противно поцеловаться с девчонкой. Нет ничего нормального в том, что мне даже не хочется с ними целоваться, а вы тут про секс говорите! Они… Я не знаю… Они для меня, как тролли для эльфов! Мы просто несовместимы. Вадим удивлено уставился на парня, не понимая абсолютно ничего. Еще минуту назад он сидел и зажимался чуть ли не под стол залезая, а теперь вот уже практически кричит. — С парнями целовался? – спокойно спросил мужчина, решив пойти с другой стороны. — Нет, — грубо буркнул Рома, достав из пачки, лежащей на столе, сигарету и начав вертеть ее в руках. — А говорил, что не куришь, — усмехнулся Вадим, глядя на это действие. — Я и не курю, — ответил Рома, откидывая в сторону сигарету. – Просто руки… надо чем-то занять. — Голову… Чем-то занять не пытался? – в очередной раз с усмешкой произнес мужчина. Рома на это ничего не ответил. Он не понаслышке знал, какой тяжелый у Вадима характер, и решил, что если они и дальше будут разговаривать в таком же духе, то ни к чему хорошему это не приведет. На кухню зашел Максим, окинул удивленным взглядом хмурых собеседников. — Все нормально? – спросил он. — Да, — ответил Вадим вздохнув. — Так что случилось-то? – поинтересовался Максим, глядя на Рому. — Я… — начал Рома. Господи, как же тяжело было признаться в своей ориентации самому себе, а теперь ему придется рассказать об этом постороннему человеку? А что будет дальше? Что, если Максим Евгеньевич, как и Вадим, не воспримет его всерьез? Или еще хуже, решит рассказать все его бабушке? Хотя вряд ли его бабушка знает значение слова «гей», но ведь узнать не долго, правильно? Уточнить у того же самого Максима Евгеньевича. И что тогда будет? — Да на него просто гопники какие-то напали, через пару дворов отсюда, как я понял. Но ничего, парнишка прыткий, отбился, убежал, — произнес Вадим, не глядя ни на Рому, ни на Максима. — Гопники? – переспросил Максим Евгеньевич. Рома лишь согласно кивнул головой, мысленно поблагодарив Вадима за то, что тот сориентировался быстрее, и придумал даже достоверную историю. Хоть эта самая история и стара, как мир, Ромка бы сейчас не догадался даже до нее. — А что ты делал в такой час на улице один? – попытался уточнить Максим. — Я… Гулял, — произнес Рома самое первое, что пришло в голову. Ну, вот не работала у него сейчас фантазия, и придумывать что-то более правдоподобное времени не было. — Гулял, — произнес Максим на выдохе. – Что ж, мой тебе совет – больше не гуляй. К совету Ромка прислушался. Правда не все и не сразу получилось гладко. Сначала ему пришлось объяснять Лешику и остальным, почему он так позорно ретировался в тот вечер с места «темной», а потом сидеть и ждать ответных действий со стороны избитого паренька. Благо этих самых действий не последовало. Видимо после случившегося, родители сгребли его в охапку и решили уехать подальше от неспокойного района, и снять квартиру в другом месте. Да и в компании Ромка не остался. И, как не странно, именно то бегство этому и поспособствовало. Рома не знал, поверили ли ребята в неожиданный звонок бабушки, которой вдруг стало плохо, или же просто сделали вид. Но в дальнейшем они просто перестали звать его на свои вылазки, да и все общение с ним свели к нулю. Ромка вздохнул спокойнее и ударился в учебу. Так что теперь, наврав бабушке с три короба, и проведя перед зеркалом не меньше часа, Ромка подходил к клубу и внутренне дрожал. Не смотря на столь продолжительное знакомство, он ни за что бы ни смог спрогнозировать поведение Вадима в той или иной ситуации. Про таких как Вадим, обычно говорят — «человек настроения». Да и вообще, Вадим никогда не воспринимал Рому всерьез. Не смотря на то, что парень в этом году закончил школу и подал заявление на поступление аж в три местных учебных заведения, Вадим продолжал называть его «малым», «школьником» и «дитем неразумным». А уж то, что Ромка признал себя перед ним и его семейством геем, Вадим и вовсе считал так и не прошедшим детским заскоком. Да и было наплевать. Сейчас Ромке было неважно ни мнение Вадима о нем, ни то, как тот к нему относится. Сейчас Рому волновали всего лишь два момента. Первый – чтобы в клуб его впустили. Второй – чтобы там был тот, ради кого все это и задумывалось. Иначе – все зря. Подойдя к парадному входу Рома для уверенности вдохнул-выдохнул, мысленно перекрестился, переплюнул через плечо, послал сам себя к черту и, решив, что наудачу этого хватит, открыл дверь. В небольшом холле, где размещались пара диванчиков для посетителей, стол для охраны, стул и окошко гардероба сидели трое. Двух из них Рома знал, но это еще ничего не значило. — О, Ромка, привет, — поздоровался охранник Саша, протягивая ему руку. – Ты что, опоздал? Парни уже все приделали, вот они дадут тебе просраться! — Да нет, — ответил Рома, пытаясь выдавить из себя непринужденную улыбку. Получилось не очень. – Я сегодня выходной. — Ясно, — ответил все тот же Сашка. – А что, выдернули что ли? Ребята вроде не жаловались, что кого-то не хватает. — Нет, — ответил Рома, пробегаясь глазами по холлу в поисках поддержки. Но взяться ей было не откуда, об этом Рома знал с самого начала. Незнакомый ему охранник смотрел на него удивленно-настороженно, а Никита сидел и хмурился, оглядывая парня с ног до головы. — Я просто зашел… Подумал тут… — начал Рома, пытаясь правильно сформулировать мысль. Хотя чего проще и правильнее, чем взять и сказать «Я пришел отдохнуть». — Ром, — произнес, наконец, Никита. – Только не говори, что ты решил здесь погулять. — Ребята, — начал Роман, но его тут же перебили. — Ты хочешь, чтобы Максим нам яйца всем поотрывал? – сказал Никита. – Ты же знаешь, что несовершеннолетних не пускаем. И тем более тебя. На этот счет, уж извини, Максим Евгеньевич инструктировал всех лично. — Да его нет в городе, — начал объяснять Рома, чувствуя, что если бы не эти самые «личные инструкции», Никита, быть может, и пропустил бы мимо ушей его возраст. – Он на даче, и сегодня по любому сюда не явится. Ник, пожалуйста. Сзади открылась дверь, и в холл зашли компания из трех парней. Никита кивнул своим головой в сторону вновь прибывших, и Саша, и неизвестный Роме охранник переключились на новых посетителей. Рома подошел к Никите и, умоляюще глядя тому в глаза, сказал: — Ник, ну пожалуйста, он же все равно не узнает. — А если узнает? – не сдавался Никита. — Не узнает, если вы ему ничего не скажите. — А если скажут другие? — Я поговорю с парнями… Ник! Ну, мне просто уже задолбалось сидеть дома. Мне же все равно через три месяца восемнадцать! — Так может, и придешь через три месяца? — Ник, ты издеваешься? Я жить хочу сейчас, а не через какие-то мифические три месяца! — Ладно, — сдался Никита, недовольно хмурясь. – Только я прошу тебя, чтобы все было тихо и спокойно. Никаких пьяных выходок, ни тебе драк или еще чего подобного, ясно? — Да, Ник, ты чудо, — произнес Рома и кинулся к окошку гардероба, сдать свою толстовку, которую он одел на всякий случай. — Эй, погоди, погоди, погоди, — затормозил его новенький охранник, когда Рома уже собирался проскользнуть в зал и пуститься во все тяжкие. — Ты у нас кто? – спросил Рому мужчина, удерживая за локоть. — Я? Ромка, — ответил ничего непонимающий, окрыленный парень. — А лет то тебе сколько, Ромка? «Черт» пронеслось в голове у Ромы, и довольная улыбка сползла с его лица. — Насколько я слышал, ты несовершеннолетний, да еще и под личным распоряжением начальства. Ты, мой дорогой, никуда не пойдешь. — Мир, ну ё-мое, — проговорил Никита, наблюдавший всю эту сцену. — Никит, тебе нужны проблемы из-за этого сопляка? – спросил его мужчина, направляя Ромку к гардеробу, и пытаясь достать у него из заднего кармана джинс номерок. — Да не лапайте вы меня, — вскрикнул Ромка, пытаясь вывернуться из рук охранника. — Не буду, — произнес Мир, — если ты сейчас же заберешь свои вещи и пойдешь домой! — Да кто ты такой? – спросил разозленный Ромка, толкнув мужчину в плечо. Он столько к этому готовился, так все продумал, и даже уже Никиту уговорил, и вот на последнем вираже его лишают шанса… — Ром, успокойся, — сказал подошедший к парню Никита, и взяв того за плечо, отвел от закипающего Мира. — Ты чего творишь? – зашипел на парня Никита, отведя его в сторону. – Ты совсем рехнулся? — Ник, я… Да какого хрена он тут вытворяет? Кто он такой вообще, откуда взялся? — Ром, он охранник. А ты, между прочим, его ударил. — Ну и что, он не имеет права, что либо мне сделать. И потом я несовершеннолетний, и ему за это… — Ну, так и шел бы ты отсюда, несовершеннолетний! – прорычал над его ухом, подошедший сзади, разозленный Мир. — Я смотрю, ты умен не по годам, когда хочу совершеннолетний, а когда не хочу — несовершеннолетний! — Мир, можно, я сам разберусь? – произнес Никита. – Иди вон, лучше поработай. Никита кивнул в сторону небольшой компании людей, которые столпились около входа и с большим интересом наблюдали разыгравшийся тут спектакль. — Что?! – удивленно спросил Рома, видя, как Никита хмурится, и тяжело вздыхает. — Тебе обязательно надо было устраивать этот концерт? Да он теперь из принципа тебя не пустит, без особого распоряжения начальства. — Начальство на даче, я же сказал, — пробурчал Рома. — Да без разницы теперь уже. Максим Евгеньевич все равно бы тебя не пустил. — Максим да, — согласился с Никитой приунывший Ромка. – Слушай, а Вадим здесь? — Здесь, но я не… — Давай я с ним поговорю? – предложил Ромка. — Ты думаешь, Вадим тебе разрешит? — Нет, — ответил Рома, пожимая плечами. – Но в данном случае шансов все равно больше, чем, если бы это был Евгеньевич. Ник, ну пожалуйста. Никита в очередной раз тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел на парня. — Ладно, он в своем кабинете должен быть, — сдался Никита, показывая парню на вход в зал, и разрешая тому туда пройти. Однако Рома не успел сделать и пары шагов, как перед ним словно из неоткуда вырос Мир. — Я к Вадиму, — сказал Рома зло глядя на человека, который не оставлял попыток испортить ему весь вечер. — И что? – спросил Мир. — Мне надо к Вадиму. А он у себя! А «у себя» это через зал, так что дай пройти! — Перебьешься, — произнес Мир, в очередной раз задержав за локоть пытающегося проскочить мимо парня. — Да, Мир, ну хватит уже, а? – не выдержал Саша. – Пропусти ты его. Он сходит до начальства, поговорит и вернется. — Вернется он, ага. Сплю и вижу. Я не собираюсь его потом по двум этажам бегать и выискивать. Стой здесь, — произнес Мир и скрылся в зале, где вечер только-только начинался. Артур кивнул, давая понять, что все понял и принял к сведению, и поднялся с места. — Ах да… Парней своих сюда желательно не водить, особенно в рабочую смену, так как сам понимаешь… — Парней? – усмехнулся Артур, глядя Вадиму в глаза и при этом немного приподняв голову. Как оказалось, Вадим на пару тройку сантиметров был его выше. — Это к сведению, — проговорил Вадим. – Вдруг ты все-таки решишь. Сделав шаг назад, мужчина нагнулся и попытался стянуть с себя шорты. — Кстати, оплата почасовая, все чаевые, а они иногда бывают не маленькими, поверь мне, твои. Как тебе такие условия? Стук в дверь отвлек обоих от темы разговора, и Артур и Вадим повернули голову на звук открывающейся двери. В дверном проеме появился вчерашний новенький охранник, с которым Вадим так хотел познакомиться поближе. Весь персонал, работающий в клубе, Вадим знал в лицо, ибо сам непосредственно всегда их оформлял. А вот охрана – это другое дело. У них был заключен договор с одной охранной фирмой, так что вопросы охраны проходили мимо него. Это его в принципе не волновало – штат их охраны был вполне укомплектованным и устоявшимся, так сказать. Новенькие появлялись редко, за все существование клуба этот был четвертым. Так что естественно, его вчерашнее появление удивило Вадима. — Что? – спросил мужчина, комкая в руках шорты и отбрасывая их в сторону. — Там какой-то малолетка требует Вадима, — ответил охранник, окидывая удивленным взглядом представшую перед его глазами картину. — Скоро буду, — ответил Вадим и, не дожидаясь ответа от охранника, снова повернулся к Артуру. — И еще… У нас не строгая форма одежды но все же… Для обслуживающего персонала — белый верх, черный низ. — Понял, — ответил Артур. — Все, свободен. Иди в зал, и прицепись уже к кому-нибудь. — В смысле? – удивленно спросил Артур. — В смысле в пару с кем-нибудь встань. Хотя сегодня, по моему все ребята на месте, но с учетом того, что пятница, думаю, лишним ты не будешь. Артур, ощущая себя собачкой-болванчиком, которую некоторые автолюбители ставят на торпеду своих машин, в очередной раз кивнул в знак согласия, и вышел. Натолкнувшись в дверях на того, кто их прервал, он бросил ему короткое «Привет», и пошел в зал. После того, как Артур покинул кабинет, Вадим потратил пару минут на то, чтобы найти свои джинсы, которые он так небрежно, еще недавно, кинул в новенького с надеждой задеть того. Однако Артур отреагировал на это так, словно в него кидаются штанами постоянно и не по одному разу в день. Похоже, у парня и правда стальные нервы, и он здесь приживется. Что ж, тем лучше. Значит, времени у Вадима будет много больше, чем он предполагал изначально. Натянув джинсы и поморщившись, когда в очередной раз его взгляд упал на пятно, Вадим вздохнул и, взяв со стола телефон, направился к выходу. Необходимо было съездить домой. Макс уехал на дачу к своим, так что сегодня Вадим является ответственным лицом за клуб. Нет, конечно, можно как всегда потусить тут за полночь, а потом оставить все на администратора и начальника охранной смены. Обычно он так и делал, но сегодня у него были планы. И в этих планах было остаться здесь до утра. Натолкнувшись на охранника в коридоре, Вадим окинул его удивленным взглядом и спросил: — Что там еще стряслось? — Ромка, — ответил Мир, предполагая, что этим все сказано. — И что, «Ромка»? – удивленно поинтересовался Вадим, не понимая, причем тут этот парень, и что от него хотят. — Ну… По-моему он решил тут отдохнуть, — сказал Мир, пожимая плечами и глядя в глаза начальнику. Вадим вздохнул. Вот чего тут еще не хватало, так это этого недоразумения, которому повезло стать соседом его сестры. Против самого парня Вадим ничего не имел. Единственное, что его напрягало, это то, что парень несколько лет назад вцепился в идею «Я гей», и теперь, похоже, решил реализовать ее по-полной. Когда Максим сказал ему, что решил пристроить парня к ним в клуб, Вадим выразил полный протест, но был полостью проигнорирован. На заявление «Тогда ты сам за него отвечаешь», Максим лишь пожал плечами и согласно кивнул. Теперь, похоже, отвечать придется ему, Вадиму. — Ясно, — ответил Вадим, окинув изучающим взглядом охранника. – И что ему мешает это сделать? — Насколько мне известно, возраст, и распоряжение начальства. — Макса? – удивился Вадим. — Наверное, — ответил мужчина, пожав плечами. — Понятно, — пробормотал Вадим, встречаясь взглядом с мужчиной. И все же… — Мы раньше пересекались? – спросил Вадим, в очередной раз поймав себя на мысли, что это лицо ему знакомо. — Возможно, — ответили ему, не отводя взгляда и усмехаясь. Вадим удивленно поднял брови, но продолжения так и не услышал. Хотя ответ навел на мысль, что не «Возможно», а вполне даже пересекались. И что, скорее всего, этот мужчина прекрасно знает «где» и «когда». Но не ответит. — Тебя как зовут? – спросил Вадим, решив, что, возможно имя ему скажет больше, чем его обладатель. Хотя рассчитывать на это не приходилось. Он предпочитал не запоминать имена своих случайных любовников, считая, что это ни к чему. — Мир. — Мир? – переспросил Вадим. — Мир, — подтвердил мужчина. — Хм… Кличка? — Клички дают собакам, кошкам и другой домашней живности, — ответил «Мир». – У людей, чаще всего, бывают имена. Произнеся это, мужчина развернулся и направился в зал, где были видны уже первые посетители, оставив Вадима одного. — Тоже мне, мир, — пробормотал Вадим в след удаляющегося мужчины, в очередной раз отмечая для себя слаженность его тела. Проходя через зал, отыскав глазами Артура, Вадим усмехнулся. Парень уже работал, а именно обслуживал столик, за которым сидели трое молодых людей, примерно одного с ним возраста. Особого напряга во всем происходящем Вадим не заметил. Артур записывал что-то в блокнот, изредка задавая уточняющие вопросы, и выглядел вполне естественно. Решив, что парнем он займется после того, как съездит домой, Вадим направился к выходу. Увидев в холле Рому, восседающего на диванчике и хмурящегося, мужчина вздохнул. Он знал это выражение лица. Именно с таким выражением этот парень обычно спорил с ним, пытаясь что-то доказать, будучи уверенным в своей правоте. Похоже, что и сейчас переубедить парня пойти домой будет сложнее, чем думалось. — Что ты тут оставил? – спросил у Ромы Вадим, проходя мимо и кивком головы веля тому следовать за ним. — Привет, — поздоровался с ним, подскочивший с дивана парень. — Вадим, я бы хотел остаться, — произнес Рома, выходя за мужчиной на улицу. — Нет. У нас сегодня полный комплект, и лишние руки нам не нужны, — ответил Вадим, делая вид, что не понимает, чего от него хотят на самом деле. — Вадим, ты не понял. Я не хочу работать, я хочу… — Иди домой, — перебил его Вадим. – Не хочешь работать – иди домой, в чем проблема? — Проблема в том, что я не хочу домой! – ответил Рома, продолжая следовать за мужчиной. — Проблема в том, что у тебя нос не дорос! – ответил ему Вадим, подходя к машине и открывая ее. Сигнализация приветственно пикнула. — Все у меня доросло! — выкрикнул Рома. – Вадим, пожалуйста. — Нет, — ответил мужчина, открывая дверь машины. — Мне некуда идти, — произнес Рома, протискиваясь между машиной и мужчиной, и налегая на дверь, пытаясь ее закрыть. — Насколько я знаю – у тебя есть дом. Могу, кстати, отвезти. — Не можешь, — ответил ему Роман. – Я сказал бабушке, что меня вызвали на работу, что мой сменщик заболел. Так что вернуться домой я могу только после шести, не раньше, иначе у нее начнутся вопросы. — Сам виноват, — ответил Вадим, пытаясь отодвинуть парня от двери и сесть в машину. — Если ты не пустишь меня в клуб, я пойду шляться по городу, на меня нападут, изнасилуют, возможно, даже убьют и в этом будет твоя вина, — проговорил Рома, упираясь и не желая отодвигаться от машины не на шаг. — У тебя бурная фантазия, — ответил Вадим. – Все что тебе светит в таком случае, это пара синяков и простуда. Все! — Ты не можешь быть уверенным в этом на сто процентов, — проговорил довольный Рома, так как Вадим бросил попытки отодвинуть его от машины. — Я уверен в этом на все сто двадцать. Точно так же, как уверен в том, что чтобы ты там не говорил… не дорос, — последнее Вадим произнес, не пытаясь скрыть ни ухмылки на лице, ни издевки в голосе. Ромка опешил. Он, конечно, не рассчитывал на то, что с Вадимом будет проще, чем с Никитой. Нет. Рома даже был готов к спорам с мужчиной и продумал примерно десяток доводов, почему его должны пустить в клуб, но… Вот такого он не ожидал… — Я не маленький ребенок, — проговорил Ромка зло. – Мне скоро будет восемнадцать! — Вот когда будет восемнадцать, тогда и приходи, — ответил ему на это Вадим, сумев таки оттолкнуть Ромку от машины. — Ну почему, работать у вас я имею право, а отдыхать нет?! – возмущено спросил Рома. — Все претензии по этому поводу к Максу, это полностью его инициатива, — Вадим пожал плечами, показывая, что ничего не может поделать. В очередной раз издевательски, как показалось Ромке, усмехнулся и, заведя машину, тронулся с места. — Козел, — проговорил Ромка в след удаляющейся тойоте, и, пытаясь сообразить, что ему теперь делать? Домой вернуться – точно не вариант. Его смена для бабушки началась пару часов назад, и будет очень странно, если через пару тройку часов, после начала смены он явится домой с заявлением, что его напарник вдруг нечаянно выздоровел. Пойти к друзьям… К каким? Ромка даже с одноклассниками особо не общался. Последние годы он только и делал, что сидел дома и учился. Так что о том, чтобы напроситься к кому-то с ночевкой, можно даже не мечтать. Значит, придется идти в какой-нибудь парк, и «загорать» там, на лавочке до утра. Это было бы вариантом, если бы не одно «но». За все то время, что Ромка просидел дома отделившись от компании и от внешнего мира в частности, храбрости в нем не прибавилось ни на грош. Это с Вадимом он мог перепираться сколько угодно, наезжать на нового охранника хоть до посинения. Он мог быть храбрым, когда знал, что особо сильно за эту его «храбрость» шпынять его никто не будет. А провести ночь практически на улице – на это храбрость Ромки не распространялась. И почему бабушка не отдала его в какой-нибудь кружок по боевым искусствам? Ромка оглянулся на вход в клуб. Новенький охранник стоял на крыльце и смотрел в его сторону с довольной миной. Что ж, значит, этот разговор он наблюдал, и прекрасно знает, что в клуб его не пустили – проскочить не удастся. Можно, конечно пробраться с заднего входа, но опять же, бегать потом по клубу и прятаться ото всех? Нет, не так представлял себе свой отдых Рома. Совсем не так. Произошедшее совсем выбило парня из колеи. Почему-то представить себе вариант, что в клуб его не пустят вовсе, он раньше просто не мог. Как ему казалось, такого не могло быть. Пусть не своих ребят – охрану, так Вадима, как ему казалось, он уговорит точно. В конце концов, они же не первый год знакомы. И пусть ему, Ромке, нет еще восемнадцать, но ведь Вадим должен же его понять? Не намного он его и старше, ну подумаешь какой-то десяток лет. Должен же Вадим помнить, как хочется погулять и отдохнуть в свои, практически, полные восемнадцать. И этот мужчина должен был понять, что нигде, кроме как тут, Ромка сделать это не сможет. Но... Оказалось, что казалось, и не больше. Вздохнув тяжело и безнадежно, Рома направился к входу. — Тебя же не пустили, — произнес охранник, явно радуясь тому, что оказался прав. — Посидеть на крыльце мне никто не запрещал, — ответил Рома, садясь на остывающий уже камень. – Иди уже отсюда, что встал? – бросил Рома охраннику через полминуты, видя, что заходить в здание тот не очень-то торопится.