Внутренний огонь

Временная слепота обострила все ощущения, и рациональность внезапно уступила чувствам, отодвинулась на задний план. Спок предположил, что долгая борьба за здравый рассудок с тварью, запустившей щупальца в его тело, измотала нервную систему, и едва та немного отдохнёт, как и с эмоциями станет куда проще разобраться. С эмоциями, которые он хоть и отвергал в себе, но всё же имел. Иногда, пребывая в вынужденной темноте и не зная точно, вернётся ли зрение и в какой степени, Спок замечал, что МакКой стал иначе относиться к нему. Как будто бы доктору требовалось подтверждение его слабости, чтобы в полной мере назвать другом, чтобы начать переживать и проявлять столько же симпатии, сколько он порой выказывал в адрес капитана. Хотя, быть может, невозможность увидеть лицо МакКоя играла со Споком, и на самом деле тот ни капли не проникся, не изменился… а только лишь выполнял свой врачебный долг да мучился чувством вины. Последнего Спок не хотел, это было бы сродни жалости, что, в свою очередь, отчего-то задевало вулканскую гордость. И опять же, Спок полагал, что и этому ощущению подобрать объяснение очень просто, всё тот же стресс, всё те же повреждения нервной системы, ничего иного. Едва восстановится тело, как и вопросы подобного рода исчезнут без всякого следа, а сознание опять станет абсолютно структурированным и чётким. Быть может, было бы несколько проще, если бы капитан позволил ему заниматься работой, но Кирк оказался непреклонен и на время восстановления закрыл даже доступ к компьютеру. Что ж, Спок смирился с проявлением человеческой заботы и смиренно ждал, когда сумеет вернуться в строй, мысленно решая шахматные задачи. Однако он точно не ожидал предательства со стороны собственного организма. Спок слишком привык им управлять в совершенстве и не знал, каким потрясением может оказаться свет, когда уже несколько дней пребываешь во тьме, когда почти смирился с тем, что тьма может стать единственной данностью. — Доктор МакКой, — выдохнул он, потому что именно МакКой сейчас склонился над ним. Именно его лицо он увидел первым, поразившись внезапно открывшейся красоте, нет, не конкретно этого человека, а красоте всей зримой реальности в целом. — Мистер Спок, вы… вы видите?! — облегчение и даже радость отразились в глазах МакКоя. Насколько Спок мог судить, доктор был искренне счастлив узнать, что его пациент восстановился полностью. — Я должен провести дополнительные тесты… — В этом нет нужды, я вулканец, и потому моё внутреннее веко защитило зрительный нерв от чересчур яркого света, — успокоил его Спок. — Я должен сообщить капитану, что готов приступить к своим обязанностям. — Не раньше, чем я выдам соответствующее заключение, — горячо возразил МакКой, и его голос звучал решительно. — И не пытайтесь воспользоваться правом старшего по званию. Здесь и сейчас вы полностью отстранены, пока я не разрешу вам выйти на мостик. — Доктор, — Спока смутила и тронула эта забота. И только мгновением позже он осознал в полной мере, что действительно реагирует эмоционально. Что такого он успел увидеть в глазах МакКоя, что внезапно на него каскадом обрушились эмоции?.. — Не упрямьтесь, — как будто бы ничего не заметил МакКой. Спок уступил, больше из-за того, что ему требовалось немного лишнего времени для переосмысления собственных реакций, возникших так нежданно. *** Изменения происходили постепенно. Сначала они были настолько незаметны и несущественны, что Спок отметал их, погружаясь в дела. Благо на корабле не было недостатка в работе. Но однажды вечером Спок понял, что не может больше есть. Организм отвергал пищу, настоятельно требуя чего-то иного. Эмоциональное море, дремавшее глубоко под поверхностью логических установок, как океан раскалённой магмы, скрытый под планетарной корой, разбушевалось. Спок хотел прогнать и эти размышления, однако не мог не просчитать разные варианты развития ситуации. Если он не найдёт в себе сил усмирить зарождающийся шторм, то ему потребуется Вулкан. А иначе последствия будут самыми неприятными. Фатальными. Вспомнив, как брал под контроль болевые ощущения, Спок направил все силы на то, чтобы и на этот раз выйти победителем из сражения с самим собой. Он полагал, что вряд ли хоть кто-то заметит изменения в его поведении, и даже когда поймал озабоченный взгляд МакКоя, не придал тому значения. Доктору слишком часто прежде приходило в голову стараться поймать его на ошибке, вероятнее всего и теперь он лишь выслеживал такую же возможность. Стоило ли рассматривать что-то ещё? Особенно когда психическое состояние оказалось таким неустойчивым? Да, у Спока были проблемы гораздо серьёзнее, чем попытка выяснить, что там на самом деле подумал МакКой. *** Вскоре игнорировать возросшую эмоциональную нестабильность стало невозможно. Спок проанализировал своё поведение и всё же пришёл к выводу, что без полёта на Вулкан не обойтись. Он отчаянно не желал — а это уже само по себе его обличало — погружаться в это обеспеченное генами безумие, в пон фарр. Да и видеться со своей супругой ему не хотелось. Но можно ли было сопротивляться тому, что происходило с телом? Разум отступал, обнажая собственное бессилие перед тем, чем на самом деле являлись вулканцы. Перед веками, когда логика не могла одержать верх над страстями. Долг отступал перед возросшими, обострившимися до неприличия чувствами, и Спок боролся с мыслью обратиться к капитану за помощью и в то же время жаждал всё ему рассказать. Как другу, который мог бы поддержать, который имел право знать, что происходит. Однако вовсе не Джим Кирк первым вытащил из Спока самое неприятное. МакКой почти что силой заставил его пройти тесты и долго молчал, читая результаты. — То, что происходит, Спок… Возможно ли, что это моя некомпетентность повлекла такие последствия? — спросил он тихо. — Вашей вины тут нет, — с едва заметным удивлением ответил Спок. — Это естественно для каждого вулканца… — Умирать вот так?! — МакКой повысил голос, но сразу же взял себя в руки. — Как вас спасти? — Мне нужно попасть на Вулкан, — Спок вздохнул, внезапно чувствуя усталость. — Я не хотел бы видеть, что вы так переживаете, доктор. МакКой склонил голову к плечу, точно пытался понять эту фразу, но никак не мог. В конце концов он отвернулся и произнёс: — Пойдёмте, мы должны оповестить Джима. Это звучало не совсем так, как если бы МакКой следовал своим обязанностям, но Спок давно привык к такому. Он не задумался, отчего именно доктор чувствовал замешательство. *** Безумие исподволь распространялось в нём, заставляя забыть о целях, о логике, о долге. Мучительно, отвратительно, странно и одновременно с тем закономерно. Спок не находил себе места, ловил себя на совершенно искажённых мыслях и даже не хотел бы знать точно, какие из образов, всплывающих под воспалёнными веками, на самом деле имели под собой основание. Последнее вообще изрядно настораживало, потому что Спок точно сознавал — в нём самом крылось нечто, чего он не понимал и не мог постичь. А ведь он так хорошо изучил себя! Выросло ли это чужеродное из-за состояния, в котором он находился, или же оно родилось от контакта с паразитом, захватившим прежде его нервную систему? Но даже размышлять и анализировать такие темы Спок уже почти что не мог. Он ждал прибытия на Вулкан, мечтая, что это и расставит все точки над «i». Возможно, отдаться природе было самым мудрым способом свести к нулю внутренние конфликты. Чтобы отвлечься, Спок попытался разрешить дилемму — повёл ли себя капитан эмоционально или же рационально, когда изменил приказу Звёздного флота, приказав проложить путь до Вулкана, а не на инаугурацию? И какими станут последствия? Но даже такие простые задачи разуму уже были почти не под силу. Что-то тёмное и древнее пробудилось внутри, и Спок не находил в себе сил для того, чтобы контролировать это. Его должны были повести вперёд традиции, словно пропечатанный внутри код, аварийная программа, которая брала на себя управление в такие моменты. Однако когда он увидел на экране бесстрастное лицо Т’Принг, внутри ничто не отозвалось. Никакой реакции не возникло. И, пожалуй, это было самым странным, что он когда-либо испытывал. Эмоции зашкаливали, они заставляли его отбросить всякую логику, но при этом вовсе не откликались той, что должна была их разжечь. *** Спок ожидал, что капитан решит отправиться с ним, это было очень в характере Кирка, но он совсем не рассчитывал встретиться взглядом с МакКоем и прочесть в его глазах искреннее волнение. — Я также попрошу сопровождать нас доктора МакКоя, — добавил он, осознав, что тот, похоже, действительно этого хочет. Возможно, в нём говорил исследовательский интерес, Спок вполне мог бы объяснить это им — скучно и рационально, однако облегчение, тут же отразившееся во всём облике доктора, подсказывало, что причина всё же куда непонятнее, потому что лежит в сфере эмоций. Впрочем, уже не столь важно было знать, что именно движет людьми, с которыми Спок столько лет работал бок о бок. Впереди ждал ритуал, проведения которого Спок не хотел, отчего-то казалось, что это нисколько не поможет против разливающейся в душе огненной плазмы взвинченных чувств и откровенных желаний, которые Спок предпочёл бы истребить в себе на корню. Особенно потому, что никак не мог обнаружить, к кому их на самом деле испытывает. Т’Принг явно не та, кто ему нужен. Вулкан встретил их жаром, и Спок мимолётно подумал о том, что и Кирку, и МакКою такая атмосфера может показаться неприятной. Сознание то прояснялось, то вновь переполнялось эмоциями, они, как кровавые пятна, всплывали перед глазами. Он ударил в гонг, и тяжёлый звук отозвался где-то внутри. Всё-таки церемония была продумана и рассчитана до самых мелочей, наверное, не стоило тревожится на счёт того, что он чувствует к Т’Принг прямо сейчас. Едва церемония приблизится к надлежащему моменту, как всё встанет на свои места. И Спок испытал прилив спокойствия. — Приближается свадебная процессия, я слышу их, — обернулся он к друзьям. — Но ведь вы сказали, что Т’Принг — ваша жена? — удивился Кирк. — По решению наших родителей, — пояснил Спок, находя в рассказе о прошлом дополнительную возможность контроля над сознанием. — Церемония проходила, когда нам было по семь лет. Мы прикоснулись друг к другу, чтобы почувствовать мысли, и наши разумы оказались связаны, чтобы в урочный час привести нас к Кун-ут-кал-иф-фи. МакКой удивлённо смотрел на него. Вероятно, он не таким представлял брак, даже вулканский. В любом случае Спок не собирался уточнять, что именно подумал доктор, узнав подробности о традициях Вулкана. В это время прибыл паланкин Т’Пау, и Спок больше не мог отвлекаться на друзей, сознание словно сузилось, позволяя выделять только что-то конкретное, не давая возможности для глубокого анализа. — Спок, разве на наших церемониях есть место для чужестранцев? — спросила Т’Пау спокойно, но строго. — Они не чужестранцы, а мои друзья. Я в своём праве. Это Кирк, — снова разум временно прояснился, точно именно взаимодействие с Т’Пау позволяло сохранять холодность ума, но едва Спок назвал имя Кирка, как всё тот же эмоциональный шквал прокатился под кожей, и представить МакКоя он уже не сумел. Церемония продолжалась, и вот раздался крик Т’Пау: «Ка-иф-фар!», а Спок собрался третий раз ударить в гонг, всё ещё не находя в себе интереса к Т’Принг, как вдруг та воскликнула: — Кал-иф-фи, — выбирая схватку. Внутри выросла волна гнева, захватила и опьянила, хотя в то же время Спок чувствовал и радость. Ликование, взраставшее в нём, не было предвкушением схватки, а словно подтверждало предыдущие смутные ощущения — Т’Принг не та, кто нужен, и она сама понимает это. Схватка поможет разобраться. Спок понимал, хотя обращаться к памяти в таком состоянии было сложно, что поединок будет продолжаться до смерти. Но отчего-то это не беспокоило, точно даже смерть была лучше, чем связь с кем-то ненадлежащим. С кем-то, к кому он не чувствовал ровным счётом ничего. И только на самом-самом краю сознания промелькнула трезвая и вполне резонная мысль: если всё, что с ним происходит, вызвано вовсе не необходимостью соприкоснуться с законной супругой, значит, источник иной. Значит, он ещё не найден. Размышлять было некогда. Спок не видел ни МакКоя, ни Кирка, их голоса то слышались резко, то пропадали в тумане Плак-тау. Кажется, МакКой едва ли не возмущённо спрашивал: — Так она отвергла его? И не хочет его? Но ответ Т’Пау растаял, не отпечатавшись в памяти. Сознание вернулось внезапно и почти в полной мере, лишь когда Спок услышал: — Кирк? Т’Принг в своём праве, но наши обычаи не распространяются на вас… — Т’Пау, — вырвалось у Спока, хотя ещё мгновением раньше он не смог бы сказать ни слова. — Ты говоришь? — почти удивилась она. — Мои друзья не понимают… Спок знал, что стоит начаться схватке, и вулканская кровь заставит его убить. Кирк не сможет ему сопротивляться, каким бы он ни был. В нём не горел глубинный огонь, не текла раскалённая магма, пожиравшая сейчас Спока изнутри. Он не должен был пострадать! Просить Кирка отступить было бесполезно, Спок надеялся, что Т’Пау позволит сделать другой выбор, но она не согласилась сменить противника. И дальше всё смешалось и закружилось, а подавляемое и скрытое в самых глубинах вышло на поверхность. Сражаясь, Спок уже ни о чём не думал, он превратился в опаляющее чувство, в саму страсть, вышедшую из-под контроля, в хищный и безжалостный горячий ветер, который в итоге сметает всё на своём пути, в океанскую волну, обрушивающуюся смертоносным цунами. Он сражался не за Т’Принг, а только потому, что внезапно перестал мыслить себя иначе, чем в сражении. Кровь кипела, горело сердце, и когда схватка захлебнулась, когда Кирк упал на раскалённый песок, ещё целую секунду Спок не мог поверить, что всё кончилось, продолжая сжимать ремень. А затем осознание смахнуло все эмоции, оставив его созерцать дело рук своих. — Он мёртв, Спок! — МакКой смотрел ему в глаза, но отчего-то его лицо было странно отстранённым, точно горе заставило его отказаться от чувств. Ошеломлённый, Спок слышал, как МакКой вызывает Ухуру, чтобы транспортировать тело на корабль. Логика не помогала, обвиняя его перед самим собой, какие бы обстоятельства ни повлекли подобных жутких последствий. — Теперь вы — капитан, мистер Спок, жду ваших указаний, — снова обратился к нему МакКой. Раньше Спок надеялся, что эмоциональная буря исчезнет сразу после схватки, растворится, поддавшись контролю чистого разума. Так и случилось, но лишь на несколько минут. Теперь же вместо опьяняющей страсти к кровавой схватке его охватывала скорбь, его почти лихорадило от ощущения, что он не сумел достичь того, чего на самом деле желал, ради чего проделал весь этот путь. В каком-то смысле ему больше и не было места в Звёздном флоте, ведь он утратил контроль над собой, потерял себя, стал опасен, обратился в убийцу. Потому он передал через МакКоя приказ проложить курс к ближайшей базе, где он мог бы признаться в совершённом и понести заслуженное наказание. Разобраться с мотивами Т’Принг было куда проще, чем с собственными чувствами. И пусть мало кто заметил эти перемены в нём, сам Спок уже почти что сдался. Он был разочарован в себе — очередной эмоциональный всплеск, не более. *** Чувства не улеглись, и когда он узнал о хитрости МакКоя. Более того, они словно бы стали сильнее, окрепли и ещё жарче требовали реализации. — Ещё кое-что, мистер Спок, — остановил их МакКой, едва они собрались уйти на мостик. — Вы не можете отрицать, что, когда увидели Джима живым, были на грани эмоциональной реакции такой силы, которая могла бы обрушить стены. МакКой смотрел на него испытующим взглядом, и Спок рад был ответить в том же тоне, что их обычные перепалки: — Вполне логичная реакция. Радость, что Звёздный флот не потерял столь высокопрофессионального офицера, — но на самом деле внутри ожил и прокатился раскалённой плазмой эмоциональный шторм. — Ну конечно, мистер Спок, ваша реакция вполне логичная, — в голосе МакКоя сквозил сарказм. Между тем Кирк уже вышел из медотсека, Спок, оглянувшись на дверь, шагнул отнюдь не к ней, а к МакКою. — Эмоциональную реакцию у меня вызываете исключительно вы, доктор, — он понизил голос, но всё равно это звучало чересчур громко и странно, переворачивая всё его нутро. МакКой смотрел на него, не мигая. — Значит ли это… — Что я зря летел на Вулкан, когда ответ находился так близко? Вероятно, да. И вы можете порадоваться очередной моей ошибке, — Спок сделал ещё шаг вперёд, и МакКою пришлось отступить, однако скоро за спиной его оказалась стена. — Полагаю, мне придётся значительно улучшить собственные познания в области вулканской… — что там пытался сказать МакКой, Спок уже не дослушал, вжав его в стену и требовательно поцеловав. Наконец-то внутренний жар нашёл должный выход, разлившись по телу спокойствием и страстью, сочетанием крайне необычным, но уже не подавляющим, не безумным, а вполне сочетающимся с логическим анализом. — И вы точно не собираетесь умирать теперь? — спросил МакКой растерянно, когда они всё же прервали первый поцелуй. — Вам больше не придётся меня спасать, — подтвердил Спок. — О, я ни за что не поверю, — МакКой усмехнулся. — Не с нашим капитаном. Вам обязательно понадобится моя помощь и не раз. — Трудно спорить, когда вы так ставите вопрос, — Спок внезапно тоже улыбнулся. — Но то будут уже другие причины. Они ещё минуту смотрели друг на друга, и Спок едва удержался от слияния разумов, так ему хотелось открыть всё, что он понял буквально секунду назад. Затем МакКой сказал: — Вам лучше пройти на мостик, капитан ждёт. А позже… — Позже я буду у вас, — Спок отступил. Огненный океан внутри улёгся, не обещая больше испепелить, но и не исчезая, не засыпая, как прежде. Однако теперь Спок не только понимал, что с ним происходит, но и точно знал, что теперь с этим делать.