Пепел.

Серые невесомые частицы легко взметнулись, оседая на сапоги. Хэйтем медленно, словно во сне, прошёл мимо... Да. Здесь были ворота. Пожирающий огненный след оставил от деревни и от всего, что было ему дорого, лишь пепел да горькие воспоминания. Дзио. Прошло столько лет, а Хэйтем только сейчас понял, насколько простое её полное имя. Женщина прогнала его, как врага, и Кенуэй ушёл. Безропотно, без борьбы. Ведь так всем будет лучше. Но теперь не осталось ничего. Война... Войне наплевать, она сметает всё на своём пути. Что ей ничтожные эгоистичные чувства, когда вокруг гибнут сотни? Магистр вздохнул и шагнул к обугленным брёвнам. Кажется, здесь она жила. Могавки никогда не подпускали чужаков и близко к деревне. Но кто мешал незримо наблюдать? Тем более, когда даже Ли смог подобраться так близко. Из-под углей выглядывало что-то яркое. Хэйтем наклонился и поднял предмет, аккуратно его отряхнув. Словарь. Но Гадзидзио не допускала ничего, связанного с Англией?.. Страницы настолько почернели, что нельзя было ничего разобрать. Лишь часть переплёта уцелела, сохранив заголовок и яркую детскую картинку, выделявшуюся на фоне серой массы. От осознания того, что книга принадлежала ребёнку, легче не стало. Мужчина чувствовал, как по щеке катится непрошеная слеза. Двойная плата за его ошибку. Тот пожар унёс ещё одну жизнь. Солнце вышло из-за облака, ненадолго освещая серые развалины, которыми некогда был Ганадазедон. А затем снова исчезло, погружая местность в сумеречные объятия чащи. Хэйтем быстрым шагом выбрался обратно в лес. Огонь не затронул растительность: вековые берёзы и клёны всё так же шелестели листвой под лёгкими дуновениями ветра. Жизнь продолжалась, не так ли? Магистр опустил книгу на мшистый камень и направился к лошади. Бросив последний взгляд на место, которое когда-то было деревней могавков, Хэйтем запрыгнул в седло и пришпорил коня, оставляя позади руины. Оставляя позади пепел своей души...