Империя Лунного Огня

Это случилось ближе к восьмому месяцу, когда белые доспехи вторглись на территории вечной зимы, известную как место, где умерла Шива. Когда незавидное положение Нифльхейма стало полностью очевидно даже последним оптимистам. В отчаянии империя ударилась в жесты доброй воли: отправила Равуса Флерет, первого сына Тенебре, в качестве дипломата и, одновременно, исполинского белого флага (пленника? игрушки? взятки? жертвы?). Избавляются от балласта, это даже Гладио понятно: надежда посадить Равуса на трон похоронена, осталось сделать ставку на кровные узы... а, если не выгорит, то хотя бы получить еще одного мученика Нифльхейма. Два десятка клонов в неизменных масках сопроводили посла Нифльхейма аж до самого тронного зала, и щит короля Гладио не смог сдержать усмешки. В беспокойных, дерганых движениях солдат легко читалось, что даже у клонов сдали нервы, и те явно опасались покушений на свои искусственные жизни. Впрочем, побега «дипломата» нифльхеймцы опасались больше, и поэтому прицелы всех винтовок были направлены на конвоируемого человека. Человек же в белом же не боялся совсем. Стоял перед ведущей к пьедесталу лестницей твердо, как и подобает первому сыну Тенебре, и безотрывно смотрел снизу вверх на пустой трон рядом с местом для королевы Лунафреи с выражением глубочайшего шока и оскорбления: Ноктис Люцис Каэлум, отнявший у него всю семью: вначале мать, а затем и сестру; королевство, будущее, даже не счел нужным встретить посла одного из двух последних государств на Эосе. Миссия Равуса Нокса Флерет, посланника мира, изначально не была легкой и, пожалуй, служила идеальным определением слова «безнадежность». Равус помнил, что произошло с его предшественником, предыдущим послом: его череп вместе с десятком других отдали императору прямо во время попытки подписания мира, как личный дар от короля Люциса. Но, легко получив аудиенцию сразу же после прибытия, позволил надежде поднять голову. Слегка. И все ради того, чтобы сейчас просить (умолять) о мире перед подчеркнуто пустым троном: Ноктису Люцису Каэлуму, сто четырнадцатому королю Люциса, было не угодно, не интересно провести встречу с посланником. Он совершенно не заинтересован в сохранении жизней, не заинтересован в прекращении огня. Его Величество Люцианского короля занимает только война, только новые смерти. Стоящего за спинкой трона человека в черном Равус просто-напросто не заметил. Поднялся на площадку для аудиенций и – не встречаясь взглядами с сестрой – сообщил, что пришел говорить с королем. Ответом стала звенящая тишина. – Можешь поговорить со мной, – обозначая себя, спокойно подал голос человек за престолом, удобно устроив на спинке трона скрещенные кисти в серебристых перчатках, иностранец, судя по акценту. Судя по черному цвету одежды – один из слуг королевской семьи. Возможно, лакей. Сейчас пленник (на потеху, от Нифльхейма с любовью), Равус когда-то был королем Тенебре и главнокомандующим армии Нифльхейма. Поэтому взорвался и в течение пяти минут в гробовой тиши выкладывал прихвостню короны света все, что он о нем знает и думает: о нем самом, о нравах и обычаях Люциса и о его короле. Оракул Лунафрея Нокс Каэлум уже несколько раз ловила себя на том, что тянет руки к лицу. Щит короля Гладиолус Амицития искренне пожалел мужчину: такого должны были не из Нифльхейма выпирать, а, наоборот, запирать. Запереть комнате с мягкими стенами. Брата королевы увели глефы по личному приказу их капитана Никса Ульрика, который, бледный и потрясенный, еще успел шепнуть бывшему правителю Тенебре: "Поздравляю, Равус, ты балбес". Гладио благодарен, что Никс не допустил расчлененки на месте прямо в тронном зале. После аудиенции Гладиолус подошел к хранящему молчание Игнису и легонько ткнул в плечо: – Я же понял, почему он выступать полез. Парень из рода Оракулов, видимо, знал, что сегодня умрет, и решил повеселиться напоследок. Зато теперь точно… Словил в ответ удивленный взгляд Игниса. – Я не… с чего ты взял? Брат леди Лунафреи выразил желание говорить с королем. Отлично, пусть дождется в специальной гостевой комнате. Говоря начистоту, я бы тоже с удовольствием поговорил с Ноктисом. Ничего не хочу так же сильно. А ты? Потрясенный неожиданным поворотом дела, Гладио закашлялся, скрывая смущение. Ладно, брат их королевы не умрет, и то хорошо. – Кстати, Оракулом может быть только женщина. Мужчин-оракулов не бывает. Выражаясь точнее, мужчины в родословной Флерет не наследуют сверхъестественные дары. Так что он просто прибыл в Инсомнию без всяких видений и малейших гарантий. Вошел в тронный зал и потребовал Ноктиса Люциса Каэлума для разговора. Неужели леди Лунафрея так и не рассказала ему… «О том, что Нокт – тело, лежащее в отключке неделями», – мысленно закончил Гладио и поразился тому, что их самый безумный секрет Инсомнии так и остался секретом. Парламентер Нифльхейма Равус Нокс Флерет был препровожден в личную камеру, половина сопровождавших его клонов отправлена обратно в Нифльхейм, вторые же половинки их безукоризненно симметрично распиленных тел так и остались на люцианской земле. Пленнику регулярно добавляли порошки в еду. Говорили, приказ подсыпать в еду ломающий волю наркотик отдал советник короля. На самом деле психотропное и в воду приказала добавлять королева Лунафрея Нокс Каэлум.