Империя Лунного Огня

Равус не знал о магии королей ничего. И о том, как ставить палатку – тоже. В то, что поездка со свежеослепшим поваром и пятнадцатиленей охотницей с пятнадцатилетним стажем может закончиться хорошо – не верил. Помогал Ирис с палаткой: что за детский сад?! От разумного требования воспользоваться гостиницей удерживало только соображение о том, что его людям не пристало видеть их короля шофером. Прозрачный воздух расколол протяжный трубный глас какого-то животного. – Двурог, – прокомментировала Ирис, не поднимая голову от дуги, с которой работала. Прислушалась и через пару секунд уточнила. – Альфа двурог территории, в гоне. Прогоняет соперника. Я права, Игги? Игнис?! Где Игнис?! Ирис вскочила и побежала на звук. Вне остановленного времени: кричал не Игнис, кричала его добыча. Равус побежал за ней. Он помнил, что Игнис бессмертный, но он его мысленно похоронил. Прорвались через заросли ежевики, пересекли овраг с полупересохшим ручьем на дне и выскочили к еще недавно живой мохнатой горе. Над ней гордо возвышалась покрытая кровью, внутренностями и астралы знают чем тварь. Вообще-то он был слепым, совсем. На одежде страшные прорехи и разрывы: на рубашке от подмышки и до конца, Игниса поднимали на рога. Она промокла и блестела от его крови. И крови двурога поверх. Правая штанина превратилась в мотню от середины бедра, как дикий разрез на макси-юбке.... Игнис поднимали на рога несколько раз. Только скорость и агрессия, с которой это спрыгнуло с добычи и двинулось к ним, не вызывали мыслей о немощи и инвалидности. К ним шел хищник. Тот, кто убил зверя. – У нас будет мясо, Ирис, – важно возвестил королевский советник, словно речь шла об обычном походе в мясную лавку. Равус не собирался перепираться с возбужденным кровью демоном. Но не Ирис. Та живо возразила. – У нас будет банный день, Игнис! Я тебя за стол в таком виде не пущу! Равус прикусил губу: у девчушки было мужество, это стоило признать. Или глупость одернуть. Ирис была славным представителем семейства Амицития, прямота и отвага их девиз. Была бы мужчиной – пошла мыться вместе с Игнисом, чтобы приглядеть за ним так, как сделал бы брат: был рядом, касался руки, напоминая, что тот не одинок, и не позволял бы делать себе больно. Но, увы, Игги придавал слишком много значения различиям в поле. И рядом не было Гладио, так что Равус внезапно пригодился. Разумеется, никакое полотенце держать он был не должен. Просто быть рядом, приглядывать, успокоить, не позволить совершать рискованные поступки. Равус был Равусом. Стоял весь в белом на берегу, сдерживал саркастичные замечания и пытался понять, что не так с этой неподвижно сидящей по шею в воде тварью. Понял, когда вспомнил истеричный "я сам" с соусом на кухне. Игнис пытался восстановиться после травмы в обычных бытовых делах. Приготовлении заправок для салата и убийстве всего движущегося. Способный часами стоять на кухне, добиваясь нужной пышности теста… и вываляться в чужой крови и стоять над добычей. Чудовище черной короны. Демон, любимый демон дьявола. Готовый пойти на все, чтобы сделать Люцис сильнее. О эта чертова «магия короля», нахально ворвавшаяся в картину мира Равуса. Пожалуй, если бы над ним смеялись, было бы проще. За прошедшие годы равус стал экспертом в отражении насмешек. Но отношение люциан к магии было оскорбительно утилитарным. Королевству великой магии магия приелась настолько, что те больше не видели в ней чудес. Для выросшего в религиозной семье, в религиозной стране Равуса это было святотатством. И каждый раз напоминало о том, что его статус официального военного консультанта всего лишь фарс по воле советника короля. Предполагаемый «соратник по созданию Люцианской академии службы королю Тенебрийский филиал» не знал о королях, магии и военной структуре Люциса ничего. И ни один из люциан не торопился стать для него проводником в сложных хитросплетениях жизни черного королевства. … Когда они вернулись, Ирис стала проситься подшить вещи Игниса. В ответ на два изумленных выражения лица неловко пожала плечами и, ковыряя носком сапога землю, сказала. – Ты мне юбку, я тебе брюки. А что такого? Игнис, который, кстати, сменил фиолетовую рубашку на серую футболку и джинсы, смущенно откашлялся и с улыбкой объяснил, что в этом действительно нет нужды. Равус поджал губы: к чему такие ужимки. Ирис недоверчиво сощурилась и сказала, что, возможно, ей и показалось... И задумчиво взглянула на Равуса. Бесцеремонно схватила за руку и оттащила в кусты, где с фамильной прямотой спросила, показалось ей или нет, что одежда друга была в лохмотья. – Показалось. Она была серпантином. Ирис схватилась за голову и с непередаваемым выражением воскликнула. – Ему больно! Равус поперхнулся. – Ему что?!! Ирис надула щеки и раздраженно топнула. – ТЕБЕ ЧТО БУДЕТ, - шепотом прокричала она, – ЕСЛИ ТЕБЯ НА РОГ ПОДДЕТЬ И ВНУТРЕННОСТИ ВЫПУСТИТЬ?! БОЛЬНО?! Равус понял, что очень. – А зачем он полез драться, если ему "больно»? – задал он простой логичный вопрос. Ирис, еще секунду готовая рвать и метать, растерянно пожала плечами, её настроение сменилось мгновенно, как бывает только у подростков и взбалмошных девчушек. – Не знаю. Пойдем и исправим все? Такого предложения Равус не ожидал. Он схватил уже уходящую Ирис за руку и быстро спросил. – Ему действительно больно? Он чувствует? Ирис ответила очень серьезным взглядом – Лучше бы тебе в это поверить. И в припрыжку пошла обратно к другу. Равус медленно пошел за ней, качая головой: он имел право сомневаться в случае этого «я сын великого проклятого, из тьмы и пламени бабочек гну, сжигаю людей заживо и воскрешаю, слепой валю огромного альфа носорога, убил одну тысячу двести сорок пять магиетков за один удар сердца, астралов наебал и вырвал у них бессмертие обманом". Воспользовался моментом и быстро спросил, делал ли так Игнис раньше. Стоял над телом, и чтобы кровь по рукам стекала. Равус не договорил, но Ирис поняла по его тону и лицу не произнесенное вслух: "Он вообще часто наслаждается убийствами?!" – Нет, никогда. Хотя да, один раз. Глаука. ...Это имя для Равуса значило слишком много. Глаука. Тот кто убил Сильву. Равус сам был не против в его крови искупаться, если бы только хватило храбрости. Он знал только в общих чертах, что Глаука погиб.... Но где и кто убил тварь, которая не боялась прямого попадания баллистической ракеты и столкновения с машиной на полном ходу, Равус не знал. ... КТО ЕЩЕ, АСТРАЛЫ! Мог раньше догадаться, что Игнис его завалил... .... с шестнадцати лет мечтал, что отомстит за маму, боялся и ненавидел Глауку. Похоже, он должен «спасибо» этой твари в черном. – А как он его убил?! – Равус должен был знать. Имел право: Глаука был его кровным врагом. Ирис по полубезумному виду Равуса поняла, что ему важно. – Если хочешь, спрошу. Развернулась и стрелой припустила к лагерю. Равус, мысленно все прокляв, помчался за ней. – Игги, мы тут тебя пообсуждали, скажи, а как ты Глауку убил, – выпалила девушка, совсем не запыхавшись. Равус чуть не упал на траву: по прямоте семейки Амицития можно шпалы ровнять. Игнис улыбнулся. – Он меня отравил, и я два дня в больнице провел. – Потому что болел? – уточнил Равус. – Нет, потому что её брат меня к койке за все четыре конечности приковал. А через два дня выбрался и.... – Выписали? – перебил Равус. – Нет, я стащил у Гладио ключ. Выбрался и встретился с Глаукой. Тот умер. В Нифльхейме Глаука хвастался крепостью своей брони – та была легендарна. История Игниса была слишком проста и не объясняла ничего. Равус должен узнать, как тот умер, иначе Глаука продолжит ему сниться. Но пока что он встал, подошел, пожал Игнису руку и поблагодарил за то, что Глаука умер, и много людей вздохнуло с облегчением. Игнис слабо улыбнулся: по крайней мере, одна демоница пролила по Глауке слезинку. Элисина. Еще три десятилетия назад Нифльхейм опирался на мощь магитек технологий. Но около двадцати лет назад Ардин их оставил: покинул пост и ушел растить найденного мальчишку. И все связанные с магитек-технологиями исследования встали. Всё, что происходило в Нифльхейме, происходило по воле Ардина и только по ней. Демоны никогда не подчинялись и не помогали людям. Вся та магия, что была у Нифльхейма, была взаймы и ушла вместе со своим королем. Тем, кто еще двадцать пять лет назад планировал месть Люцису, но около двадцати лет назад решил и дать потерявшемуся несчастному мальчику семью и дом. И военная экспансия остановилась. Демоны ушли. Буквально встали и ушли. Исчезли, растворились вслед за оставившим свой пост канцлером Ардином Изунией, когда тот открыл для себя отцовство и выбрал дитя воспитывать. … все, кроме одной демоницы. Она не ушла, потому что влюбилась. Она была тем самым живым доспехом на Глауке-Дауртосе. И она осталась, потому что полюбила этого человека. Передать доспех кому-то Глаука не мог, так как демоница отказывалась защищать кого-либо кроме возлюбленного... Её звали Элисина. Так Дауртос и Элисина стали нераздельным целым на долгие годы до тех пор, пока Дауртос не встретился в коридоре Цитадели с Игнисом и не попытался его отравить. Всего в его жизни было двадцать семь покушений, и обычно он старался сохранить покушающимся жизнь: Аранее, Никсу (ему несколько раз), достойным сожаления глупцам, которые его выкинули из окна. Но в самый первый раз он прикончил их всех и черепа их на кубки пустил. Сумел высвободиться из наручников Гладио и вернулся в Цитадель. Дауртос был очень рад его видеть и в честь этого оброс жидким металлом. На секунду Игнис поверил, что им, двум демонам, представителям одного вида, нечего делить. Они братья. Все демоны братья кроме тех, что сестры. И он раскрыл объятия: иди сюда, мой братик. … год назад Игнис был таким юным и невинным. Поэтому, когда братик оказался сестренкой, Игнис малость прибалдел: он что уже и мальчика от девочки отличить не может?! И почему Дауртос выглядит, как мужчина? А потом Игнис понял. Понял, что какой-то человек на себе демона носит, как одежду! Снял с неё кожу и натянул на себя. Взревел и бросился на больного ублюдка. Все демоны Эоса братья, кроме тех, что сестры. … Сестренку он из жидкого металла доспеха вытащил, крикнув: «Ты свободна! Беги!», а Дауртоса…. Игнис сам не очень хорошо помнил: бил, бил, бил, вырвал челюсть, сердце, часть ребер – это точно он, а вот кишки… не помнил, размотал ли он, или это Дауртос от него отползал с вываленными кишками? Но челюсть вырвал, точно. Очнулся только от крика демоницы, которая пыталась его оттащить. Она кричала, что у неё с Дауртосом была любовь, и что Игнис тут убийца. Игнис хмыкнул. Попробовал кровь человека с костяшек – вкус дал силу и мудрость – и пожал плечами: «Милая, он даже не знал твоего имени…. Он даже не знал, что ты не ушла за королем Ардином, а осталась с человеком и ради него… Он даже не понял, что доспех живой! Он тебя недостоин….» Элисина всхлипывала. Его маленькая сестренка Элис, которая, скорее всего, играла в людей и любовь. А сейчас рыдала у него на плече. «Но между нами была любовь, между демоном и человеком!» Тогда Игнис окончательно разуверился в возможности межвидовой любви. А еще он пустил череп Дауртоса на кубок: этот человек носил демона, как одежду. А теперь демон использует его, как посуду. Справедливость. Неси боль тем, кто желает её тебе. Он стал тем еще циником. Принял за насилие то, что другие называли любовью… интересно, как другие назовут то, что любовью считал он сам? Игнис поднял слепые глаза и улыбнулся. – Только умер он не за свои злодеяния и не за попытку моего отравления. – Продолжил, тщательно подбирая слова. – Он умер потому, что мне показалось, что он причинил вред тому, кто мне дорог. Мне действительно только показалось, вот только Глауку было уже не вернуть. Равус оценил и связку «попытался тронуть близкого Игниса – ты труп», поданную, как очевидный факт, и открытое послание «Не дай мне даже повода подумать, что пытаешься причинить вред моим близким». – Полагаю, это все же было чуточку сложнее. – Продолжил давить Равус, вспомнив излюбленную забаву нифов стрелять по броне в упор, демонстрируя мощь и несокрушимость верховного главнокомандующего Нифльхейма. – Чуточку, – признал Игнис и сложил пальцы домиком. Равус сжал кулаки: он не собирался отступать. – Знать, как уничтожить неуничтожимое, это моя прямая рабочая обязанность, – осадил его слепой. Ирис перевела взгляд с одного на другого, закусила губу и повторила вопрос Равуса. Игнис вздохнул, улыбнулся, притянул маленькую к себе и взял за руки. – Глаука был опасным чудовищем, потому что решил таким быть, но я с ним справился. – А как ты смог? Гладио бы Игнис сказал правду: потому что я был стремнее него. Но Ирис еще ребенок. – Потому что был должен защитить Люцис и нашего короля. Не волнуйся, он один такой был, других больше нет. … Это тоже правда, только для неё. Две ненавидящие друг друга правды порождали тысячи видов лжи. Каждое слово скрывало вдвое больше, чем открывало. – Спи спокойно и не бойся монстров, к монстрам в кошмарах прихожу я. Равус слушал это с нечитаемым лицом. Про монстров во снах просто вишенка на торте – Игнис приходил к Равусу во сне. Равус и Ирис продолжали импровизированный допрос. Казалось, что в кресле сидели и отвечали двое: один был полон пассивной агрессии и сарказма, второй был мягким, как зефирка только что с костра. – Осталось ли что-нибудь после Глауки? – Равус должен был видеть. Он должен был убедиться. Ответ на этот вопрос Ириска знала и сама. – Кубки! Из черепа Глауки и четырех его последователей. Равус рассерженно нахмурился. – Вы меня разыгрываете?! – они же не могут серьезно. – Я не лгу, я – Амицития. – надула щеки Ирис. Равус смотрел на советника люцианского короля и понимал, что тот потек крышей. Или нет, Равус понимал, что он надеялся, что Игнис безумен. Потому что есть вещи хуже сумасшедшего королевского советника. Например, то, что это – норма для Люциса. Норма швырять на мирных договорах отрубленные головы и пить из черепов врагов... Норма для любовников смерти, которые носят ботинки с алыми подошвами, оставляя кровавые цепочки следов. – Еще доспехи, в музее дворца, – мягко напомнил Игнис. – А кубки в его личной коллекции! – уточнила Ирис. – В основном кабинете в шкафу средняя полка. Можешь брать, только не забудь помыть, прежде чем поставить обратно за стекло. Равус сглотнул. – Не отвлекайся… Антимагический барьер?.. – В мире был только один кингсгард, который без магии сражался лучше, чем с ней. Я воспользовался его помощью. Затем мы сделали невозможное. – Вежливо улыбнулся Игнис. Равус испытал сильнейшее искушение впечатать очки в переносицу. – А как? – уточнила Ирис. – По теории вероятности, Рися! Я рассчитал, какое количество несчастных случаев за единицу времени может выдержать Гралея и придумал, как разбалансировать систему в достаточной мере. Ирис затаила дыхание. – Минирование, пожары, взрывы мостов, разрушение инфраструктуры, они помогли ослабить город. началась паника, затем были выпущены демоны и взорваны ракеты. Щит антимагии пал. – Не понимаю, – нахмурила лоб девушка. – Ирис, в Гралее было семьдесят восемь пожарных частей. После войны действующих осталось шестнадцать. Таким образом, было необходимо устроить не менее двадцати чп в одни сутки. Мы устроили, разумеется, звонили и предупреждали заранее. Разумеется, предупреждали о втрое большем числе чп. Я звонил, Промпто раскладывал взрывчатку. Разумеется, нифы не знали, какой из моих звонков пустышка. Равус... этого он не ожидал. – Город охватили паника и безумие. Добавь отравления питьевой воды, разрушение метро и мостов, и то, что Гралея была переполнена беженцами. Приплюсуй щепотку ограблений и погромов, в том числе налет на алмазный фонд Гралеи. Выпустили демонов из лаборатории, те устроили оргию голода, наедаясь, отрыгивая и утоляя жажду вновь, а там и до ракет недалеко. В конце концов, город потрясли взрывы. Антимагический щит рухнул. У нас ушло трое суток на подготовку и реализацию плана. По иронии, Нифы слишком полагались на щит от магии и клонов. Все, что было нужно – один-единственный клон, который пошел против системы. Ирис впитывала науку. Равус сам не заметил, как за рапиру схватился. По лицу Игниса было нельзя прочесть ничего. – Похоже, порой к тебе не относится слово «гуманность». – Хмыкнул Равус, и земля ушла из-под его ног, а весь вес немаленького тела пришелся на подмышки и шею, а удар по спине выбил их легких воздух. Он с некоторой оторопью понял, что поднят за воротник и приперт к стенке. – Покажи иной путь! – крик ворвался прямо в уши. Затем удерживающая его в воздухе сила исчезла, но Равус сумел сгруппироваться и удержался на ногах. – Давай, военный консультант, расскажи мне, как штурмовать Гралею за трое суток, имя в активе двух человек: один из них ты в Инсомнии, и на твоих коленях отходит Луна, а второй человек – одна единица клона-магитека. Равус промолчал: это невозможно. – Молчишь?! А я смог, – печатал советник короля каждое слово. – Но не смей обвинять меня, что мой удавшийся план не был гуманен. Есть только один способ выложиться и сделать невозможное на сто десять процентов успеха, и я очень извиняюсь, что он оказался недостаточно гуманным. ... Бинго. Это то, в чем обвинял себя Игнис. Он сделал невозможное, он остановил войну, он превратил весь Эос в Люцис меньше чем за год. Но он сделал это недостаточно гуманно по своим стандартам. Недостаточно безукоризненно. Это выводит из себя. Он винил себя. Отсюда эта попытка сохранить жизнь хоть кому-то, отсюда это постоянное чувство вины за все смерти... Если бы там была Луна, она бы сказала Игнису, что другого способа нет и не было. Она Оракул. Игнис бы ей поверил и успокоился. Но был только Равус, который старался связать общий упрек Игниса в бессердечности, в голове советника перешел в "ты должен был найти более милосердный путь ты ВИНОВЕН ВИНОВЕН ВИНОВЕН" и вылился агрессивной защитой. Интересно, это гиперразросшаяся ответственность сделала его таким уязвимым? Интересно, а кто-нибудь действительно бросал такое обвинение в лицо? – Почему трое суток?! – Нокту стало хуже, – ответил Игнис тоном «само собой разумеется». – Когда? – быстро спросила Ирис. – Две недели назад. – А, тогда да. – И мне пришлось форсировать события. – А что ваши глефы и белые доспехи?! – спросил Равус, думая о магии королей. – Антимагический барьер. – Покачал головой Игнис. – Глефы были довольно бесполезны без магии. – Глефы только для одного полезны! – влезла Ирис, скривившись. – Не только, Рися, не только, – мягко цокнул языком Игнис. Ирис заговорщицки пошевелила бровями. – Я имела в виду для вписания своих имен в отчеты, а ты? – И улыбнулась так широко, что казалось, что еще немного, и нижняя челюсть Ирис отвалится. – У них важная социальная миссия. Королевский летописец рассмеялась в голос. – Если бы я верила своим глазам, то считала бы, что их миссия напиваться и устраивать дебош, а еще греть кингсгард кровати. Которая из них социально значимая? Игнис старательно держал «советник-фейс». – Галахдцы это социальная реклама отсутствия ксенофобии в Инсомнии. – …через кровать королевского советника, – в тон ему закончила Ирис. – Часы приема в кровати осталось только написать для полной ясности. – Кажется, не задалась социальная реклама в Люцисе. – Не отвлекайтесь, – процедил Равус сквозь зубы: на войне не все солдаты. Равус знал это как тенебриец из переходящей туда-сюда страны. А Игнис, в общем-то, воевал и с теми и с теми. Для Равуса это за гранью. Игнис сражался с гражданским населением. Они с клоном-ренегатом гоняли не солдат, в основном они гоняли беженцев. Все, что было сделано ими, было сделано против мирного населения. Это называется геноцид. И это естественное состояние для демона – он оружие расовых чисток. Как и каждый представитель звездянки. Монстр с философией раковой опухоли. Пока что называющий брата оракула дорогим гостем, со статусом, способным смениться на «пленник на особых условиях» в любой момент и по любому поводу. Но политическому, скорее всего. В Тенебре был раскол. Некоторая часть аристократии вместе с Луной желали сотрудничать с Люцисом. Другая часть роялистов полагали, что сотрудничать следует с Нифами. Возглавлял их Равус. Поступал так, как мог в условиях доступной ему власти, как разумный правитель зависимой от более сильных соседей страны. Очевидно, что Люцис хотел его голову, как и головы всех сторонников союза Тенебре-Нифльхейм. Те из них, кто не сбежал на территорию нифов, были убиты в ходе мирного присоединения Тенебре к Люцису. Пленник на особых условиях. Именно так Равус всегда себя и ощущал. Всегда и по умолчанию, просто не всегда понимал, чей он пленник. Вначале думал, что короля Ноктиса, чудовищного короля-ночь. Который у Равуса отжал сестру, королевство и четверть континента уничтожил. И отказался встретиться с Равусом, чтобы обсудить вариант мирного договора. – Тебе не кажется, что это было слишком? – С юридической точки зрения слово королевского советника равно слову короля, если мнение короля не противоречит сказанному мной, как советником. – Пожал плечами Игнис и виновато улыбнулся. – А где тот король, который может мне противоречить. Где этот король?! Равус прекрасно понял, что это камень в его огород. И положил пальцы на рукоять рапиры. Игнис прекрасно почувствовал чужую ярость. Его учили сглаживать углы и шероховатости, быть удобным и приятным для всех. Вместо того чтобы извиниться, он вытащил из армригера оружие. – Ну давай, накажи меня, если сможешь…. Равус перехватил рапиру. Когда дерешься с Игнисом, понимаешь, что все твои проблемы решаемы. Кроме одной – ты уже дерешься с Игнисом… А потом вся жизнь перед глазами пронеслась и замерла на одном моменте. На том, когда умерла Сильва. Потому что сейчас между двумя разгневанными мужчинами влезла Ирис. – Ирис, что ты делаешь?! – едва дыша, прошептал Равус. А что она там делала, уткнулась ладошками куда-то в грудь советника королей и сдерживала, как дверь. Игнис вздохнул, пришел в себя, сказал Ирис, что все будет в порядке. А затем перехватил за запястье и завел себе за спину. А то вдруг её обидят?! Затем отрефлексировал ситуацию, прекратил агрессивное поведение и расхохотался, вытерев выступившие на глазах слезы черно-серебристой перчаткой. Это было бесценно. Нет, правда, бесценно. Вдруг кто-то её обидит… кингсгард с магией. Единственным из компании, кто проявил агрессию, был далеко не Равус. И не Ирис. И не лежащий в багажнике и отказывающимся от еды и воды Локи. Единственным агрессором был Игнис. Но защищать Ириску следует от Равуса. Получил звонкую пощечину от Равуса с требованием прекратить истерику. – Это действительно смешно. Общая ирония ситуации. Он принял за Региса короля буквально ничего. Равус даже не был королем, был только принцем, официально! И Игнис этому... нет, не завидовал. Он в Равусе Региса видел. Короля сильного более взрослого, опытного! И опять чувствовал себя маленьким, слабым, медлительным, беззащитным, неопытным, зависимым от старших. Пытался защититься. Головой Игнис понимал, что Равус НЕ Регис. Но понимать головой и перестать отчаянно доказывать свою силу, независимость и право на свою личность – другое. Гиперагрессивный и гиперзащитный. ... Ирис молча пихнула ему в руки баночку Эбони, только что из армригера, холодную – металл покрывал легкий иней. ....без кофе Игнис не человек. – Запахло тестостероном. Я могу оставить вас вдвоем, чтобы Локи по вене глюкозы пустить? Игнис кивнул головой. И Ирис оставила их вдвоем. Равус признал, что, наверно, это была неплохая и очень сильно сохраняющая собственные войска стратегия, хотя и затратная с точки зрения человеческих жертв. Игнис попросил извинения за эмоциональный срыв. – Мне нужно не прощение, а понимание, что послужило триггером для такой реакции, – отрезал Равус. Игнис выгнул бровь: не так уж много людей в мире могли диктовать ему свою волю. Требовать от него духовный стриптиз. – Просто небольшой травматический стресс. Я воспринял тебя как угрозу и начал защищаться. – Я все еще хочу понять, что тебя так триггернуло. Игнис опять ответил, но не на тот вопрос. – И, чтобы в следующий раз решать проблему социально приемлемым способом, предлагаю тебе напомнить мне, что к мастерам черного трона ты не имеешь ни малейшего отношения. ... Равус выслушал тираду с каменным лицом: звучит как белиберда, хотя фраза показалась знакомой. Да, конечно, «мастера черного трона» упоминались в пророчестве. Что-то вертелось в голове, но Равус не мог уловить мысль. Кто эти мастера черного трона и что они сделали Игнису, что тот от них ловит ПТСР? Против любой логики и здравого смысла, Равус улыбнулся. Игнис все-таки человек, и эта парадоксальная мысль вызывала смесь злорадства и симпатии. С человеком не так страшно. Человеком с эмоциями, мыслями, чувствами, способным расстраиваться, бояться, нервничать, ошибаться и признавать свои ошибки. Вдохнул, выдохнул и наполовину спросил, а наполовину – утвердил. – Они мертвы? – Кто? – вскинул брови Игнис. – Твои обидчики. – Нет, с чего ты взял? – нахмурил брови советник короля и дернул головой. – Действительно, с чего?! У меня нет ни малейшей причины думать, что твои обидчики мертвы. Пытки Локи и смерть тысяча двести сорока пяти тел магитеков за один удар сердца... Невидимая Ирис, которая, разумеется, грела уши, влезла. – А где он убил тысяча двести сорок пять магитеков?! Равус опешил: откуда здесь девушка при мужском конфиденциальном разговоре. – На гидроэлектростанции в Афонтавеле. – Выдавил он из себя. – Вообще-то их убила я! Моими собственными руками! – возмутилась Ирис. – Почему?! Ирис еще была молодая и не поняла, что вопрос был риторическим. Одарила Равуса взглядом, обычно припасенным для маленького Талькотта. – Во-первых, потому что они были врагами. Во-вторых, потому что у меня был приказ. В-третьих, потому что это понравилось ему. И, в-четвертых, потому что это понравилось мне. Нумерация имеет значение. Этого Равус знать не хотел и хватал ртом воздух. Он из тех королей, что верят, что дети должны быть детьми, а женщины – женщинами. Воевать должны солдаты, а не мирные граждане. Для него традиции Люциса делать из шестилетнего мальчик советника – дикость. Ирис должна быть в школе, или дома уроки делать или гулять, а не объяснять причины, по которым она убила одну тысячу двести сорок пять живых существ. – Как?! Дети должны быть детьми. – Спросил Равус второй риторический. – Моими собственными руками и магией королей. Опять чертова магия королей… – Как ты вообще здесь оказалась?! Тебя тут не было. – Магия королей, – пожала плечами Ирис. Игнис цокнул языком, поняв проблему. – Ирис, к вопросу о магии. Учитывая мое сканирование, а так же отсутствие зрения, ты должна информировать меня о своем статусе прикосновением, понимаешь? Ирис нахмурилась, но затем поняла: сканированием Игнис знал, где она, видимая она или нет. И мог её невидимую спалить. Могло получиться неловко. – Вот так? – уточнила девушка, остановила время, подошла к замершему другу и быстро начертила на оголенной коже предплечья несколько коротких условных знаков, сложившихся в «я невидимая». Вернулась на исходную позицию и отпустила время. – Именно, – подтвердил довольный Игнис. Равус смотрел во все глаза, но так ничего и не увидел. – Ты его не касалась. – Магия королей, – хором ответили кингсгард. Равус сглотнул. С магией королей он готов был смириться. Но не с тем, что детей превращают в оружие. Живых детей. – И во многих боях ты участвовала? Ирис, разумеется, остановила время. И написала вопрос «Можно?» на руке Игниса. Вернулась на место. Отпустила время. Игнис чуть-чуть тряхнул головой. Отрицательно. – В моей жизни, как кингсгард, идут три боя. С утра и до обеда я борюсь с голодом. После обеда я борюсь со сном. И до отбоя я борюсь с Игнисом, чтобы лечь спать попозже. Шутки не могли скрыть от брата Оракула правду: этот демон все, к чему прикасался, обращал в оружие. Кроме Аранеи – та была наемницей изначально. Так вот оно какое, мирное королевство великой магии. Чем больше Равус о нем узнавал, тем сильнее чувствовал, что, возможно, в этом мире Нифльхейму не было суждено проиграть. В этом мире над ним смеялись даже дети. Шуток над собой Равус явно не любил, не после нифов. Поэтому вдвойне странно то, что на шутку Ирис он не обиделся. Ириска пыталась его обидеть, но провалилась в попытке унизить и осмеять недокороля, или она и не хотела? Если, если Ирис и правда всех там убила (если!) то все равно она ничего не объяснила. – А другие твои, – Равус сделал паузу, – акции на службе короны упоминания не достойны? – Они под грифом секретно. – А твоя поездка в Тенебре? – Равус думал о школьной экскурсии. – И она тоже! Там Игниса нифы похитили, и я пошла его освобождать! Равус поперхнулся скепсисом. Значит, когда Игниса похитили силы Нифльхейма, спасать его в другую страну пошла одинокая школьница. Не принципиально, что спасла, пренебречь, что у неё магия, это конец: отправлять ребенка одну во вражескую страну спасать здорового мужика-демона. На дорогу легла неловкая тишина. Равус сжимал челюсть, чтобы не высказать Игнису все что думал. «Страна сказочных идиотов! И ваш Ноктис – король сказочных идиотов! Достойный каждого из своих подданных. Один ребенок пошел Игниса спасать! Как вы вообще до такого возраста дожили!?» – И ты мне ничего не расскажешь? Ириска вздохнула: – Подпись о неразглашении…. – и тут же улыбнулась. Ей в голову пришла замечательная идея! – Поговори с Локи! Он там тоже был, и он – Ниф и ничего не подписывал! Равус поперхнулся. Игнис ухмыльнулся. По прямоте семьи Амицития можно было ровнять шпалы. – Если ты можешь убивать за один удар сердца одну тысячу двести сорок пять клонов, то почему ты не уничтожила Нифльхейм? Ирис подскочила и захлопала в ладоши. – Это первое, что я предложила! Ну, когда получила магию. … Равус в который раз пожалел что спросил. – Что тебе помешало?! – Равус хотел знать, что может отсрочить волю королей. – Антимагический щит! – грустно отозвалась Ирис. – Гладио и Игнис запретили. Равус старался дышать. … Так вот оно, оказывается, щит от магии…. Вот настолько был нужен. Вот настолько была близка смерть для всех в Нифльхейме и для Равуса в том числе. Просто случилась бы с нифами Ирис. Настойчивое давление на которую, кстати, вызвало лишь беспокойство Игниса. Значит, пытаться копать под эту магию королей следует с другой стороны. В конце концов, он видел достаточно её проявлений, и мог попытаться осмыслить свои знания. Он видел огненные шары, молнии из рук и щиты, самый большой из которых был назван Стеной. Человека, который играл с огнем. Девушку, которая… сделала так, что тысяча двести сорок пять магитекоов прижали к головам стволы пушек и выстрелили. Контроль над сознанием? Она их вынудила? Откуда она появилась на электростанции и почему Равус её до этого не видел? Она была спрятана? Невидима? Похоже на правду… Точно! Ирис же самом начале на электростанции сказала: "Игнис, я юбку запачкала и не покажусь". И телепатия? Игнис сказал Ирис прикоснуться к нему… руками или мыслями?! Их разделяло несколько метров, ни один из кингасгрд не сдвинулся с места, но прикосновение было засчитано. Удобно устроившись в туристическом кресле, Игнис пытался проанализировать ситуацию с неожиданным гуманизмом бывшего верховного главнокомандующего Нифльхейма, который давил на то, что дети должны быть детьми. Очевидной политической выгоды в данный момент подобные заявления Равусу не несли. Очевидного вреда его потенциальным противникам тоже. Возможно, для понимания ситуации следовало обратиться к личности Равуса, которую можно было изучить по биографии. Ну-ка, еще раз. Равус Нокс Флерет, Рожден в ME 728, в столице Тенебре, разумеется. Офицально старший ребенок Сильвы Нокс Флерет, по факту крови оракулов в себе не несет, ребенок не удачный, но любимый. Рос как принц до шестнадцати лет, пока… Бинго! Равус в шестнадцать не смог спасти Сильву, это она за него умерла. Похоже, что он себя в этом винил. И установкой «дети должны быть детьми» обеспечивал себе индульгенцию на то, что не смог спасти Сильву. В конце концов, что мог сделать подросток против военной экспансии Нифльхейма в целом и Глауки лично?! А вот Ирис. Ей пятнадцать лет, и она уничтожила одну тысячу двести сорок пять магитеков за один удар сердца. Страшно. Равусу страшно, но он боялся не Ирис, которая нейтрализовала врагов, а своей слабости. Понял, что шанс был. Некоторые дети могут быть оружием. Некоторые Ириски. Ирис, которая спасла их на электростанции и ранее вытащила Игниса из нифского плена. И Равус потерял аргумент в свою защиту. Остался только с огромным чувством вины... Слова сорвались с языка, обогнав мозг. – Ты не виноват в смерти Сильвы. Резкое движение воздуха рядом, характерный запах парфюма. – Даже не смей по этому поводу рот открывать! – прошипел ему Равус прямо в ухо, о, он был сейчас просто не в себе, нет, вне себя от ярости. Все, что мог сделать Игнис: повторить медленно и по слогам, стараясь придать больше веса значению каждого слова: – Ты. Не. Виноват. Через несколько очень долгих секунд Равус отступил. Отошел куда-то на двенадцать часов и остановился. Игнис не надеялся, что его слова дадут мгновенные всходы, но, возможно, когда-нибудь Равус вспомнит их. А тот пока что пытался овладеть собой. Повторял, что в свои шестнадцать был просто подростком и сделал все, что от него зависело на тот момент: он выжил. В его случае с Луной это была основная задача: выжить Тенебрийскому королевскому роду. Случилось так как случилось. У него не было кого-то рядом обладающего магией. У него не было определенных преимуществ в тот момент. Только полученная от мамы возможность выжить, возможность на что-то повлиять в будущем. Но не магия кристалла… не у него… Чертова магия! Раз Игнис дал Ириске магию, то, значит, она у него была, что логично. А, раз у Игниса была магия, значит, он мог и сам освободиться и мог САМ убить одну тысячу двести сорок пять магитеков, а не принуждать к этому ребенка. Но он заставил Ирис пачкать руки вместо себя. Равус понял, что должен прикончить демона. В вечности Игнис бессмертный будет жить не только слепым, но и с фингалом. И плевать. После некоторой температуры вода превращается в лед. Теперь Ирис уже оттаскивала военного консультанта от королевского советника. Вид у девушки был растерянный и немного виноватый. – Я поняла, что что-то случилось, но не поняла, что. – Самокритично призналась она, оттесняя Равуса от потирающего ухо советника. – Объясните… объясните. – Но Равус продолжал переть, как танк. Собрав все силы, Ирис смогла оттолкнуть его на целых два метра и крикнула прямо в лицо. – Объясните, в конце концов! – У него была магия, которую он передал тебе. – Взгляд слепых глаз вполне мог прожечь в Равусе дырку, и мужчина поспешил исправиться. – Твой король. У него была магия. Он сам мог всех убить, почему послали тебя?! Игнис проглотил ком в груди: это было опасно близко. Прошла всего пара часов с того момента, как Равус узнал одну из тайн черной короны, и вот он уже выдал её. Причем скорее от эмоциональности, чем из злого умысла. – То, что король дал магию своему доверенному лицу, еще не означает, что сам король располагал подобной возможностью, а так же возможностью данную возможность реализовать. – Логично, что нет, – презрение в тоне Равуса было острее его шпаги. – «Король» эту проклятую магию отдал ей?! Игнис расхохотался: – Равус, магия не пиджак, который дают поносить. Пойми, что, то, что происходит между человеком и кристаллом, происходит только между ними. Король-донор не умеет в то, что она может. И не умел. Никогда. Ты не понимаешь сути магии королей... Равус и правда не понимал. И сама концепция того, что можно дать кому-то то, чего сам никогда и не имел… казалась пустой риторикой. – Как это возможно?! Как можно дать то, чего не умел?! – В принципе? В принципе тиран, никогда не знавший милосердия, не может обучить милосердию своего подручного. Но подручный, наблюдая за действиями тирана, может познать милосердие. Подручный научился. Но тиран его не учил. – … но магия королей… – Она действительно работает не так. Это правдивый и честный ответ. Возможно, самый правдивый и честный из всех, которые ты можешь услышать. Потому что все более развернутые ответы являются внутренней тайной Люциса и отшлифовываются уже две тысячи лет. Впрочем, как военный консультант, ты имеешь право знать немного больше. Короли не выбирают магию для своего доверенного лица. И, тем более, не могут заказать себе десяток служащих с файерболами и два десятка с телепортацией. Кристалл можно только молить о милости, но не брать её силой. Еще магия приходит с ценой. Леди Ирис, я вынужден вас попросить, – Игнис уже расстегивал пуговицы на рубашке. Ирис коротко кивнула и, изогнувшись, расстегнула молнию на спинке платья, после чего выскользнула из плечиков и осталась по пояс в одном черном лифчике. Игнис тоже скинул рубашку с плеч, и та болталась у него где-то за спиной, повиснув манжетами на запястьях. Незаконченность, незавершенность действий кингсгард раззадорила Равуса: Ирис выглядела так, словно была застигнута во время переодевания, Игнис же выглядел словно связанным своей собственной одеждой. Эта картина возбудила Равуса до крайности. Пришлось даже закусить губу, чтобы остаться внешне бесстрастным: королевскому отпрыску положено держать лицо, даже если от грязных мыслей кругом идет голова. Затянувшееся неловкое молчание прервал Игнис. – Нет шрамов. Мы – кингсгард. Сравни с телами глеф, которые обращаются в пепел от пропускаемой через вены и нервы магии. Сердце сжигает в прах. У первых кингсгард было так же. Но некоторые все же дали потомство, которое за две тысячи лет обрело определенную устойчивость к магии. У одних сопротивляемость магическому селф-повреждению выше, чем у других. Ирис к нему иммунна: она идеальный проводник любого количества магии на любой временной отрезок. Существует несколько гипотез, объясняющих данный факт, но ни одна из них не доказана. И да, все они составляют тайну Люциса. Поверь, ты и сам первый не будешь в восторге, если они всплывут. Для понимания, один нифльхеймский военный однажды обрел доступ к доспехам нечеловеческой прочности, дающим ему нечеловеческую же силу. Глаука, кажется, это имя для тебя не пустой звук. Глаука, или Дауртос, как будет угодно, обрел несанкционированную магию черной короны. Кажется, хорошей эта история не была, хотя и закончилась так, как должно: сказочно и счастливо. – Ты сражался с ним? – уточнила Ирис, поправляя надетое обратно платье. – Нет. Буду честен: не уверен, что справился бы с ним в прямой конфронтации. И в процессе, вероятнее всего, мы бы разнесли половину Инсомнии. Но такой задачи и не стояло. Равус в очередной раз почувствовал себя беспомощно сбитым с толку. Но у Игниса был приступ откровенности, и воспользоваться им было совершенно необходимо. – Тогда какова была задача? – Уничтожить Глауку. Максимально быстро и эффективно. Никаких рыцарских турниров, никаких возможностей объясниться, никаких вторых шансов. Простое уничтожение. – Что он сделал? – Мне показалось, что он распотрошил моего друга и носил её часть как сувенир. Мне показалось. … Часть была отдана добровольно. Элис назвала это любовью. – Но… как?! Сказать по правде, сделать было гораздо проще, чем объяснить, как он это сделал. – Отделил его от магического компонента… – Отделил его от источника магии? – предположила Ирис. – Лишил благословения короля? Игнис сглотнул: Ирис попала в точку. Именно, лишил благословения короля. Короля Ардина. Или, другими словами, убрал демона из доспеха. Продезинфицировал металл от звездянки. Кому какое выражение ближе… К сожалению, между благословением Люциев и проклятием звездной плети было до обидного мало разницы. – А Ирис? Какая магия у неё? Девушка открыла рот, покосилась на Игниса и закрыла обратно. Затем пожала плечами. – Мне бы хотелось с ним поделиться. Думаю, что ему можно доверять. Игнис грустно покачал головой. – Милая, Равус два часа назад узнал одну из тайн черной короны. Он её уже разболтал. Искренне сомневаюсь, что доверять ему разумно. – Я пойму. Так или иначе. Постепенно сопоставлю все факты. – Честно предупредил Равус. – Разгадка только вопрос времени. – И риска, – тон, которым было сказано замечание, был мягче пуха, но в помутневших глазах за стеклами очков что-то опасно блеснуло. – Только одна попытка, и катастрофические последствия. – С другой стороны, – пожала плечами Ирис, – если ты узнаешь её от меня, то это означает доверие между нами. Только ты должен пообещать, что не используешь это знание против короны. Как будто он мог… не сейчас, когда на кону благополучие Луны. – Обещаю. Ирис в возбуждении подскочила с кресла и крутанулась вокруг своей оси. – Класс! А теперь скажи, на что ты думал. Для неё все было веселой игрой. – Невидимость и контроль над разумом. – Точно! Первое угадал, – Ирис с энтузиазмом трясла головой. – А второе – остановка времени! – Любого количества времени на любой временной отрезок,– подчеркнул Игнис. У Равуса зашевелились волосы. – Она?... Ирис только кивнула головой. Она да. – Она… может изнасиловать все население Эоса? – … эээ, нет, – опешила Ирис. Игнис, поняв корень проблемы, устроился поудобнее и подпер подбородок рукой: вот и вскрылось вековое противоречие культур Люциса и Тенебре. Разобраться просто не будет. – Но время же не ограничено? – не понял Равус. – ты останавливаешь его на часы? – мужчина внутренне содрогнулся от дерзости собственного предположения. – На недели, – махнула рукой Ирис. – А ты… тоже останавливаешься со временем? – Нет, я могу там двигаться. – Время восстанавливает течение, когда ты кого-то или чего-то касаешься? – Конечно нет. – Но тогда ты сможешь… – Нет! – возмутилась Ирис. Она чувствовала, что Равус её обижал, но не могла понять, как. – Ты же… уничтожила магитеков на электростанции при помощи остановки времени? – Да. – Тогда почему нет? Разговор зашел в тупик, и Игнис понял, что должен вмешаться. – Совершать насильственные действия сексуального характера над беспомощно застывшими телами потенциальных жертв, которые даже не сохранят память о пережитом насилии, леди Ирис Амицития мешает твердая этическая основа, которая прививается каждому из кингсгард. Аристократия Люциса получает не только магию, но и образование, чтобы её применять. И я говорю не только о сугубо практических навыках бросания файерболов по движущимся мишеням. Точно так же, когда говорил о необходимости подготовки кадров для руководящих должностей в Люцианской академии государственной службы при Короле Люциса, Тенебрийском филиале, подразумевал не только передачу знаний о нормативных правовых актах Люциса. Если интересно, место соратника в этом вопросе все еще вакантно. Равус напоминал повисший компьютер, который не знал, за какую задачу хвататься. На его лице поэтапно сменялись отторжение, шок, ужас (этическую основу Равус явно надежным щитом против возможного беспредела людей с магией не считал), которые венчались натуральным синим экраном смерти, когда Равус осознал, помощи в каком деле хотел от него Игнис. – Ты хочешь знать суть магии королей? Её суть – обыкновенный паразитизм. Рассыпающиеся в прах тела, ничего не напоминает? В сущности, магия короля – штамм звездянки. Дает она, конечно, немного другие блага своим хозяевам, но… – Какие блага дает своим хозяевам звездная плеть?!! – Равус не поверил своим ушам. – Никаких, – легко согласился Игнис. – Если не считать биологического бессмертия, возможно. Впрочем, магия королей точно так же паразитирует на пользователе. Достаточно долго, чтобы тот успел размножиться и продолжал успешно размножаться уже две тысячи лет. По сути, демон – симбиотический организм из биологического существа, зараженного плазмодиями. Для кингсгард паразитом выступает король. Один из белых королей в кристалле выступает покровителем и разделяет с хостом магию. Принцип составления пар является полем для спекуляций и гипотез. Самым разумным на данный момент следует считать тезис: «то, что происходит между человеком и кристаллом, происходит только между ними». Если все сто тринадцать королей попробуют войти в один хост, тот упадет. Собственно, даже если два короля попытаются войти в один хост, тот упадет. Вопрос, должен ли король быть мертвым, чтобы их души могли быть использованы для подобного подселения, гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. В данный момент самый честный ответ: не факт. Требуется дальнейшее изучение. Возможность использования кингсгард магии не только прошлых, но и будущих королей, находится под вопросом. В прицнипе, при некотором везении с определенной долей вероятности можно предположить, магия какого из королей проявилась в отдельно взятом кингсгарде. Разумеется, все знания были получены экзистенциальным путем и оплачены кровью. И прахом. Ты часто называл магию королей проклятой, Равус Нокс Флерет. Возможно, это проявление какой-то наследственной памяти. Может быть, такое понимание пришло из старых сказок детства. Повисло неловкое молчание. – Если тебя утешит, я тоже этого не знала, – подала голос Ирис. Впрочем, слишком обеспокоенной девушка не выглядела: вся двух тысячелетняя история рода готовила её к такому. И тут же нахмурила брови, прикусив губу. – Погоди, это только по географии у меня двойка. По биологии у меня пять. Получается, короли, возможно, выступают природными очагами? – А вот таких исследований не сохранилось, – покачал головой Игнис. – Или, по крайней мере, их результатов. Ирис поняла и охнула. Но затем тряхнула головой. – Не выходит. Учитывая тридцатилетний карантин над Инсомнией, столица бы была полна трупов. – Рися, ты забываешь, что звездянка не только биологическая болезнь, но и бич Астралов. Оружие расовых чисток. Ирис нахмурилась и невидяще уставилась в закатное солнце. – Здоровые носители звездянки здоровыми носителями, но механизмы передачи хорошо изучены и… – И находятся во власти Астралов. Ирис, те, кого коснулась магия короля, могут аккомодировать реальность под свой вкус, останавливая время, обращая воздух в непробиваемый для мечей и пуль щит или мгновенно перемещаясь в пространстве. Представь себе, на что способны Астралы: закрой глаза, досчитай до бесконечности и прибавь один: ровно столько способов есть у магии чтобы изменить реальность. В Эосе законы физики и здравого смысла теряют логику, сталкиваясь магией и пророчествами. Девушка молчала, осознавая. – А это знание обычно для всех кингсгард? Так проходит наше посвящение? – Нет. Полагаю, этой информацией владеет очень ограниченный круг лиц. – Подожди… а от какого из королей у меня магия? – Соотнести хоста и короля можно только при некотором везении и наличии резких отличительных деталей. К тому же соотнесение носит предположительный характер. В твоем случае требуется дальнейшее изучение. … попросту говоря, Люцисом не правил ни один король с похожей магией; Игнис опять мысленно перебрал в уме всех сто двенадцать монархов. Впрочем, всегда оставалась возможность того, что некоторые возможности королей не были каталогизированы… Например, Сомнуса Люциса Каэлума… Сомнуса. … Изунии. Того, кто давным-давно перерос все привязанности чему-либо, кроме долга. Игнис почувствовал, как волосы на его голове зашевелились.