Don't Think About The Consequences

― Несмотря на то, что у нас только вторая неделя учебы, я задаю вам эссе. Если, мои любимые ученики, вы заглядывали в наш план занятий, то мое объявление сюрпризом не оказалось. Профессор на ходу ставит сумку на свой стол, хватает маркер и пишет на доске: 1. Введение. ― Первый параграф состоит из введения. В нем вы указываете тему, даете определение своей работе, обосновываете причину выбора, выясняете проблематику, ― растолковывает профессор Стайлс, нумеруя за собой подпункты. Луи тяжко вздыхает, сгорбившись за партой. Вздох получается громким, поэтому в голове у Гарри на секунду возникает бой: оставить незамеченным недовольного или сделать замечание. Но сегодня он все-таки на доброй волне, так что решает не обращать внимания на сварливого студента. Гарри продолжает выводить на доске главы и пояснять к ним подпункты, когда внезапный звук чего-то падающего заставляет руку с маркером вздрогнуть и ровную цифру стать закорючкой. Профессор молниеносно оборачивается, хочет застать нарушителя, но долго его искать не приходится, потому что этим нарушителям является, конечно же, Луи, который бухнулся головой об парту, будто в знак протеста скучной лекции. Кому-то из присутствующих смешно, но эти «кто-то» тут же прекращают веселиться, когда мистер Стайлс пронзает их ледяным взглядом. ― Мистер Томлинсон, сядьте прямо, на моих лекциях студентам не дано разрешение спать. Луи чинно выпрямляется и опирается подбородком о руку. Гарри отворачивается, намереваясь стереть с доски оплошность, но сделать ему это мешает один выскочка: ― Мы же на прошлой неделе писали что-то наподобие эссе, зачем снова проходить через эти круги ада? Профессор Стайлс сжимает губы так, что виднеются скулы ― это он собирается с мыслями. Развернувшись к студентам, отвечает: ― Выйдете! Ваше выступление выглядит неуместно и вызывающе. Луи открывает рот, явно ошеломленный таким исходом. ― Без разговоров. Собирайте свои вещи и на волю! Вернетесь в кабинет, когда будете готовы вести себя как взрослый человек. Томлинсон хлестко встает, не отодвигая стул назад, цапает рюкзак и уносится прочь. Профессор Стайлс поворачивается к аудитории и видит лица, полные удивления. Этой картине он сладко улыбается. Наконец-то, одной проблемой меньше. Теперь-то уж Луи перестанет вести себя как ханжа. К тому же эта история послужит уроком остальным. ― На чем мы остановились? ― скорее для себя задает вопрос Гарри. ― Точно. Мы указываем ключевые моменты определений работы.

***

К своему кабинету Гарри шествует с улыбкой победителя, но она спадает, как только он замечает, что дверь кабинета приоткрыта. И это чьих-то рук дело. Луи. Когда Гарри входит в кабинет, он видит Луи. Тот оборачивается: глаза немного покрасневшие. Он плакал? Эта избалованная принцесса на горошине? Вообще-то, Стайлс точно не знает, избалован ли Луи, но поведение того говорит, что отметать такой вариант не стоит. ― Что вы здесь делаете? Гарри проходит к столу. Улыбки на лице, естественно, как не бывало. ― Я набросал черновой вариант эссе и хотел бы, чтобы вы его посмотрели. ― Голос у Луи мягче обычного. Может быть, профессор смог достучаться до здравого смысла, образумить студента всего за неделю. ― Вы написали эссе, приступить к которому я сказал только сегодня? Это невозможно. Никто не смог бы справиться за пару часов с таким масштабным охватом работы, ― замечает профессор Стайлс, елозя в кресле. Луи тем не менее протягивает небольшую стопку бумаг. Стопку, которая приятно лежит в руках, потому что ее материал толще, но мягче обычной бумаги. Гарри решает это не комментировать, так как хвалить качество бумажной продукции чудаковато. ― Вы изучите материал? Если у вас нет времени, я могу прислать свою работу по почте, ― настаивает Луи, изо всех сил стараясь держаться спокойным и уравновешенным. Он чешет ткань джинсов, заставляя преподавателя концентрироваться не на том, на чем надо. Стайлс вздыхает, берет красную ручку и приступает к чтению. Материал подан хорошо и без грамматических ошибок. Луи выбрал для сравнения два абсолютно противоположных по характеру стихотворения Оуэна, и то, как студент их соотнес, просто удивляет. Гарри словно ищейка пытается найти, найти хоть что-то, что можно исправить. С десяток раз он пробегает по запятым, но безрезультатно. И тут глаза читают заключительную часть работы. ― Вывод мог быть и посильнее. У вас хорошее строение эссе, есть опорные тезисы, но вывод никуда не годится. ― Луи недовольно вздыхает. ― Вы же хотели, чтобы я посмотрел работу? ― спрашивает Стайлс с раздражением в голосе. ― Вы правы. С заключениями у меня постоянные проблемы, ― признается Луи, надувшись и скрестив руки. По мнению Гарри, перед ним сейчас высится маленькая грозовая тучка. ― Вы именно для того здесь и стоите. Вы услышали слабые места, чтобы впредь их искоренять. Ваше старания отчетливо видны, но в качестве совета я бы сказал вам в выводе добавить собственные мысли о стихотворениях. А в дальнейшем, безусловно, не забыть и сохранить повествование от третьего лица, ― глубокомысленно заключает Гарри. Луи слушает его с мягкой улыбкой и кивками головы. ― То есть я могу добавить свое личное мнение? ― переспрашивает Луи. Мистер Стайлс отвечает маленькой улыбкой и возвращает листы владельцу. ― Еще в вашем эссе я обнаружил пару грамматических ошибок, ― не забывает добавить профессор, и энтузиазм у Луи немного спадает. ― Что-то не так? ― спрашивает Гарри, нахмурившись. ― Я ведь говорил, что эссе у вас получилось хорошего уровня. ― Но вы ожидаете совершенства. Эссе хорошее, но не идеальное. Просто хорошее! Но недостаточно! Луи эмоционирует, а когда выдыхается, снова напрягается и неряшливо пихает работу в рюкзак. Гарри приоткрывает губы, чтобы сказать, что бумага не виновата и что эссе вышло лучше, чем хорошо, но ему не дают вставить слово. ― Завтра я приду с другим черновым вариантом. ― С этими словами студент встает и направляется к двери. ― Подождите! ― (Луи оглядывается.) ― Как вы попали в мой кабинет? Томлинсон с детской улыбкой выходит, оставляя за собой шлейф загадки. Мальчишка. Стайлс съезжает в кресле и замирает. Но Луи должен был пылать ненавистью. Преподаватель как-никак прилюдно унизил и выдворил его из аудитории. Но въедливому студенту будто все нипочем: он заявляется в кабинет, чтобы узнать мнение о своей работе у человека, которого должен протыкать кинжалами. Гарри очерчивает бархатные узоры собственных брюк, прикусив губу. Мысли снова его возвращают к Луи, но теперь уже к моменту, когда у того были покрасневшие глаза. Профессор надеется, что слезы не имели к их прению никакого отношения. Как бы грубо это ни было, Луи заслужил наказание, потому что в учебном заведении неуважительное поведение непозволительно. Стайлс правильно усаживается, облокачиваясь головой о мягкую спинку. Он сидит в таком положении еще пару минут, а затем, выпрямившись и размяв пальцы, приступает отвечать на корреспонденцию.

***

Профессор Стайлс стремительно врывается в свой кабинет в семь утра. Но едва успевает присесть, поставить сумку и заварить чай, как возникает маленькая угроза, стучащая в дверь. Входит Луи с небольшой стопкой бумаг, не забыв прихватить вчерашнюю кипу. Гарри пару секунд не сводит со студента глаз, потом, вздыхая, опускает взгляд на кружку мятного чая. Осев в кресле, профессор отпивает бодрящий напиток из кружки ярко-желтого цвета, на которой красивым почерком написано «С добрым утром, солнышко». ― Вы сегодня прямо само солнышко, ― говорит Луи улыбаясь и усаживается в кресле напротив преподавателя. Гарри делает глоток: ожидает, что Луи еще скажет. ― У меня с собой новый вариант эссе. А у вас есть время изучить его? ― Луи кладет работу перед Стайлсом, а тот все продолжает потягивать чай, поглядывая на него через край кружки. ― Луи, сейчас только семь утра. Еще час до начала занятий. С какой целью вы пришли? ― любопытствует профессор Стайлс, когда чая в кружке остается на один глоток. ― Я адресую этот же вопрос и вам. Почему вы здесь за час до занятий? Универ еще спит, но не спите вы, ― язвительно подмечает Луи. Волосы Гарри в красивой манере «как придется» уложены назад, как тогда, в первый учебный день. Он одет в глубокие темно-синие цвета костюма, в свете которого даже мерцает. К сожалению, освещение в кабинете не сильно яркое, чтобы сияние виднелось каждую секунду. А Луи хоть и одевается проще, все же не лишен стиля: на нем черные облегающие джинсы и футболка с принтом «От винта». ― Мне нравится тишина, мне нравится личный уголок, в нем достаточно уютно, ― с честностью отвечает Гарри. Луи оглядывается, замечая книжные полки, заполненные множеством разных литературных произведений, и не может не согласиться, что здесь уютно. Стены не режущего глаз бордового оттенка, а пол покрывает ковер, сделанный из мягкого и теплого коричневого ворса. Интересно, снимает ли мистер Стайлс свои сапоги и ходит ли босиком, чтобы почувствовать бархатистость ворсинок между пальцев? ― Обстановка действительно уютная, ― дает свою оценку Томлинсон, возвращая взор к профессору Стайлсу, который приступил к чтению. Луи проявляет терпеливое ожидание, ведь размер его эссе удвоился. И работа, конечно, поражает не только масштабом. Гарри вчитывается, помечает незначительные грамматические ошибки, а когда подходит к заключению, на губах красуется крохотная улыбка. ― Ну вот, вывод уже гораздо лучше. Исправьте небольшое количество грамматических ошибок и работа будет идеальной. ― Гарри говорит слово «идеальной» специально, в противном случае Луи будет появляться в его кабинете снова и снова, пока не успокоится. А еще Стайлс в сотый раз поражается, как Томлинсон не ненавидит его после того, как он с ним поступил, но решает не поднимать эту тему, дабы не возобновлять конфликт. ― Спасибо, я загружу его на Dropbox. ― Это должна быть реплика, после которой стоит, поблагодарив, уйти восвояси, но похоже, что Луи никуда не торопится. ― У вас остались еще ко мне какие-то вопросы? Стайлс подносит кружку к губам. Чай уже холодный, так что приходится со вздохом поставить чашку обратно. Луи пожимает плечами, пожевывая нижнюю губу. А придумав вопрос, не спускает с профессора глаз. ― Какой университет вы заканчивали? ― Мы находимся в стенах этого здания. Я учился в Оксфорде. А теперь, если вы не возражаете, я должен сесть за работу. Помимо этого, нужно внести коррективы в ваше эссе, а затем все вам объяснить. Срок сдачи всех эссе ― пятница, так что ваша итоговая оценка будет известна на нашей следующей паре во вторник, ― ставит в известность Гарри, и Луи поднимается. ― Опять вы меня гоните, ― дразнит он, с улыбкой на лице закрывая за собой дверь. Гарри начинает беспокоиться о проведении воспитательной работы над Луи, потому как не должно этому ученику так легко сходить все с рук. Ведь он мальчишка, избалованный маленький наглый мальчишка. Грудная клетка резко опускается, концы губ чуть сжимаются, а глаза профессора устремляются на кружку с остывшим напитком. С добрым утром, солнышко.

***

На следующий день Луи соблаговоляет прийти на пару за минуту до ее начала. Появление ознаменовывается шепотками, что возникают тут и там. Луи делает вид, что ему все равно, хоть прекрасно слышит, что голоса обсуждают его неподобающее поведение на прошлом занятии. Улыбнувшись профессору Стайлсу, он идет к законному месту на первом ряду. ― Напоминаю, что свои эссе вы должны скинуть на Dropbox не позднее 23:59 завтрашнего вечера. Исключений не будет. Мы разжевали каждую черточку, более того, на сайте есть наглядный пример, как должна выглядеть работа. Я ожидаю от вас качественную работу, класс. Не подведите, ― доводит до сведения Гарри. Сегодня он весь в черном, но белые крошечные сердца, рассеянные по рубашке, акцентируют на себе внимание. Галстук такого же белого оттенка, низ которого аккуратно скрывается за пиджаком. ― Если вы чувствуете, что где-то недопонимаете и хотите проконсультироваться, я с вами на связи по электронной почте сегодня и завтра до трех часов дня. Мистер Стайлс делает паузу для глубокого вдоха, а затем осматривает аудиторию. Его окружают равнодушные лица. И только лицо Луи живое, как и всегда. Скорее всего, студенту скучны его речи, но на вид он очень увлечен. По крайней мере, пытается проявить уважение. ― С этим закончили. Теперь же вернемся к теме лекции. Давайте попробуем составить основную формулу поэзии Оуэна. Кто-нибудь хочет начать? ― спрашивает профессор, поднимаясь по ступенькам аудитории и улыбаясь, когда видит пару рук. ― Да, вы, на последнем ряду. ― Он указывает на светловолосого парня в очках. ― Мне кажется, что настроение его произведений мрачное. Можно это охарактеризовать депрессией? Может быть, основой его творчества были упаднические настроения? ― задает вопрос студент нерешительным голосом, опасаясь, что профессор Стайлс не одобрит его речи. Но, потирая подбородок большим пальцем, профессор кивает, а потом спускается к первому ряду и останавливается около Луи. ― Я соглашусь с вашим мнением. Но давайте все же не будет зацикливаться на одной конкретной эмоции. Помните, мы говорим обширно и о каждом из его произведений. Хочу отметить, что его личность относится к ряду экспрессионистов, ― пауза. ― Все знают определение этому слову? ― Пара голов в отрицательном жесте мотают головой, и профессор продолжает: ― Экспрессионист ― это своего рода художник, выражающий эмоции и чувства через свое искусство. Оуэн был таким человеком. ― Речь Гарри медленная. Он замечает, как некоторые из учеников записывают за ним. ― И, конечно же, его стихи полнятся глубокими переживаниями, исступлением, душевными порывами. ― Луи поднимает руку, шевеля пальцами в воздухе. ― Да, Луи? Пожалеет ли Гарри Стайлс о том, что дал Луи Томлинсону слово? ― Мы должны анализировать стихи Оуэна, а не его, как человека. Как мы можем знать, что он экспрессионист, не узнав о его человеческих обстоятельствах? Он мог быть среднестатистическим человеком, пишущим о войне, при этом в ней не участвуя. Есть много поэтов, которые пишут эмоциональные стихи без какой-либо личной связи с ними, ― высказывает свое мнение Луи. Профессор Стайлс приоткрывает рот, но ничего не может вымолвить. Правда, через пару секунд начинает прокашливаться, дабы выгадать для себя время. ― Отличное замечание, Луи. Я согласен с тем, что мы не знаем наверняка, является ли Оуэн экспрессионистом или нет. Однако, опираясь на его стихотворения, можно с уверенностью предположить, что он относится к такому типу писателей. И сейчас я попрошу поднять руки тех, кто так же, как и я, считает Оуэна экспрессионистом. ― Большинство группы поднимает руки, все, кроме Луи и нескольких человек, которым не особо важен этот спор. ― Спасибо. А теперь, когда мы уняли свой пыл, я попрошу всех вернуться к теме занятия, ― настаивает мистер Стайлс, внутри гордясь собой, пока Луи остается роль недовольного брюзжащего старика. ― Война может быть темой? ― раздается чей-то вопрос, и Гарри довольно кивает. ― Да, именно! Но если капнуть глубже, то можно сказать, что Оуэн писал об ужасах войны, так как большинство из написанного им имеет достаточно неприятные для восприятия моменты. ― Озираясь по сторонам аудитории, Стайлс ищет того, кто еще хотел бы высказаться, но не находя, делает это сам: ― Ну, вот мы и выделили два главных лейтмотива, присутствующих в поэзии Уилфреда Оуэна. Конечно же, стоит упомянуть вопрос братских взаимоотношений между солдатами, а также тему гибели ни в чем не повинных людей, но это уже более тонкие грани. ― Гарри несет свою речь с наслаждением, потому как о поэзии он может говорить с любовью и взахлеб, в отличии от глупого строения работы под названием «эссе». Профессор Стайлс обходит класс, по пути задавая вопросы студентам, во время которых образуются небольшие столкновения мнений. Около тридцати минут Гарри разглагольствует об образности в стихотворениях, в которых так изысканно могут переплетаться крайности и противоречия бытия. Он теряется в мыслях и словах, когда дело касается литературы, а когда возвращается в реальность, обводит взглядом учащихся, которые отчего-то ерзают на своих местах. Проверив время на наручных часах, профессор хмыкает. ― Прошу прощения, класс, вы свободны. Но не забудьте про эссе! ― напоминает своим студентам Гарри, когда те уже мчатся к выходу. Луи же грамотно распоряжается временем: неторопливо складывает вещи, а потом так же неспешно идет к профессорскому столу. ― Мне очень понравилось сегодняшнее занятие, ― начинает он, пока Гарри занят выключением проектора. ― Я по-другому не умею, ― отвечает Стайлс с намеком на улыбку. ― А вы сегодня вели себя поспокойнее. ― Иногда стоит больше слушать, чем говорить. ― Луи несмело улыбается. ― Что ж, до свидания, до следующей недели, ― и на этом покидает класс. Луи заворачивает в сторону кафетерия, где становится в очередь за такими же жаждущими еды и напитков студентами. ― Мне, пожалуйста, чай, ― выбирает Луи, приветливо улыбаясь продавцу. Забрав стаканчик с чаем и заплатив за него пару фунтов, Луи направляется в библиотеку. По пути встречаются солнечные блики, играющие на переливающемся разными цветами полу, и Луи задумывается. Правда, быстро возвращается к реальности, решив, что лучше смотреть под ноги, иначе можно врезаться в какого-нибудь преподавателя, у которого ты не числишься в любимчиках. ― Здравствуйте, миссис Спайви. Вы сегодня прекрасно выглядите, ― хвалит он женщину, сидящую за столиком у входа в библиотеку. Библиотекарь солнечно улыбается, приветствует взмахом руки и провождает взглядом, пока Луи не исчезает среди стеллажей. Потолок здесь гораздо выше, а огромные картины звездного небосвода, лугов и океанов, висящие на верхушках стен, всегда вызывали у Луи чувство тревоги. Он опасается ходить под ними, боится, что упадут и раздавят. Ощущения своей миниатюрности в храме книг были с Луи постоянно, но все же он хочет, чтобы люди не боялись читать. Книга лучше любого фильма хотя бы потому, что в воображении нет ограничений на спецэффекты. И он идет и идет, до тех пор, пока не останавливается у красной дубовой двери, скрывающую комнату поэзии. А закрыв за собой дверь, Луи вдыхает всем телом запах литературы. Аромат героической и непоколебимой, подслащенной и авантюрной вселенной. Луи принимает комфортную позу на мягком стуле, берет в руки книгу и приступает к чтению. ― Ненавижу Теда Хьюза, ― вспоминая мистера Стайлса, бурчит он в сердцах. Тем не менее он вчитывается в стихи писателя, и они для него оказываются понятными. Конечно, вскоре приходит чувство достаточности, и потому как смотреть на текст, испещренный метафорами и отсылками к животным, больше не хватает сил, Луи подыскивает для чтения новую книгу. С улыбкой он выуживает с полки большущую книгу Золотого века китайской поэзии, в которой собралось огромное количество разнообразных стихотворений. Проходит время, а Луи уже затерян в безграничном космосе литературы. Книги всегда имели для него большое значение: они умели уводить от реальности, чтобы потом наполнить реальность смыслом.

***

От беспрерывного чтения глаза у Луи начинают уставать, и он проверяет время, вспоминая, что еще нужно забежать в общежитие и приготовить себе что-нибудь на скорую руку, дабы не завыть волком на вечерней паре. По пути его план меняется, и он решает просто заскочить за еще одним свежезаваренным успокоительным стаканчиком чая. Пока идет, голова сама по себе образует туман под названием «Тед Хьюз» и вынуждает вспомнить о таком человеке, как Гарри Стайлс. Опустив взгляд, Луи улыбается. Увлеченность профессора на сегодняшней лекции была настолько потрясающей, что даже несколько смутила. Возможно, не его одного. По всей вероятности, мистер Стайлс считает, что Луи его презирает за тот инцидент на паре, но Томлинсон уже давно махнул на него рукой. Ладно, махнул, но не сразу. Сначала были слезы в уборной, а потом, поразмыслив, Луи решил, что, даже если точка зрения преподавателя зачастую бывает противоположна точке зрения студента ― ничего страшного. Конфликты всегда имеют место быть, когда у оппонентов противоречия в понимании вещей. Так или иначе думы сходят на нет, и Луи, после того как выбросил скомканный стаканчик в урну, семенит на двухчасовую лекцию по математике, путь к которой лежит через весь кампус. Какой черт дернул остановить решение на алгебре и геометрии в одном флаконе ― он без понятия, но уже сейчас начинает внутреннюю подготовку к предстоящим кровопролитным сценам.

***

После окончания пары, когда Луи едва ли не спринтерским бегом оказывается на улице, а затем быстрым шагом пересекает автостоянку, небо освещает сияющая луна. Судьба всегда любила сталкивать людей и создавать неожиданные встречи. В этот раз настает черед столкнуться прямо у порога университета уставших за день студента и профессора. ― Еще раз здравствуйте, мистер Стайлс! Почему вы здесь в столь поздний час? ― любопытничает Луи, стоя в двадцати шагах от оторвавшего от земли взор Гарри. Тот меняет маршрут своего движения и идет навстречу, чтобы не горланить через всю парковку. ― Я занимался отчетами, изучал планы занятий. А у вас, по-видимому, были вечерние пары? ― спрашивает Гарри, потирая нос и поправляя лямку сумки на плече. ― Да, а теперь направлюсь к себе. Гарри нервничает, когда мимо проезжает автомобиль. Он черного цвета и, скорее всего, рендж ровер, но в отличие от профессора, Луи не рассматривал. ― Я провожу вас до угла. Я как-то встречал здесь парочки, которым спокойно не живется, ― проявляет обходительность мистер Стайлс, делая несколько длинных шагов, чтобы догнать ушедшего вперед Луи. ― Спасибо, но не нужно. Мистер Стайлс не реагирует на просьбу и с прищуром оглядывается. Небольшие каблуки его сапог щелкают по земле, но звук сглаживается, когда под ногами оказывается тротуар. Из-за ветра проносившихся машин по телу Луи пробегает дрожь: он до сих пор не удосужился достать из шкафа куртку. ― Я смотрю, нынешнее молодое поколение пренебрегает верхней одеждой? ― подзадоривает Стайлс. ― Получается, что так, ― усмехается Луи, и они с Гарри останавливаются вблизи общежития. ― Спасибо за компанию, профессор, мы уже на месте. Эм… до следующей недели. Гарри кивает и не спускает с Луи глаз, пока не убеждается, что тот без приключений добрался до дверей здания. Томлинсон на прощание машет, Стайлс машет в ответ, а потом скрывается во мраке вечера. Луи не знает, что повторяет действие, провожая Гарри взглядом, пока его силуэт абсолютно не исчезает, и только после этого поднимается к себе. Доброй ночи, лунный свет.