Don't Think About The Consequences

В течение пары следующих недель столкновения и просто встречи у Гарри и Луи были на регулярной основе. Прямо с утра Луи появлялся в кабинете профессора Стайлса и во всю кричал, что все без исключения в этом мире ― абсурд. На парах они делились понятными только им двоим мнениями, или же Томлинсон с упоением слушал, как Гарри размашисто декламировал о книжном королевстве. Наедине они снова сетовали об отсутствии у студентов знаний и уважения в отношении к литературным произведениям. Привычным даже стало то, что профессор стал провожать своего студента до общежития, когда у того были вечерние пары по вторникам и четвергам. Во время прогулки Луи предъявлял претензии к математике, а если не предъявлял, то единственным звуковым сопровождением были сапоги и кеды, цокающие и топающие об асфальтовую дорожку. К хорошему рано или поздно привыкаешь, вот и Луи с Гарри привыкли. Луи подмечал малейшие детали, в том числе и то, как лак с ногтей Гарри постепенно исчезал. А на утро понедельника они снова были идеально ухоженными и покрашенными. Во все тот же нежный оттенок. Луи даже показалось, что Стайлс уличил его в рассматривании, но тот быстро сориентировался и перевел разговор о тату на руке. Но Гарри постоянно ссылался на нехватку времени и утверждении, что у него много работы. Пытался свести разговоры о минимальной информации о нем. Стайлс всегда занят. Жаль только, что не ходил он на курсы актерского мастерства, так хоть врать правильно научился бы.

***

― Вы такой молодой, а уже преподаете литературу. Как так? По-моему, в таком возрасте максимум, что светит ― это лаборант? ― желая больше понять, спрашивает Луи в одну из их вечерних прогулок. ― У меня есть опыт, ― отвечает Гарри тихо, сведя брови и переведя взгляд на студента. ― Так быстро появился? Господи, неужели вы спите со своим начальством? ― нарочно дразнит Томлинсон. ― Нет, нет и еще раз нет. К сожалению, предыдущего профессора литературы настигла скоропостижная кончина, и на замену взяли меня. Испытательный срок в один семестр прошел, и теперь я устроен официально. ― Ладно, тогда еще один вопрос, ― продолжает наседать Луи, и Гарри даже не пытается скрыть свой вздох. ― Мне казалось, что у вас такое странное расписание, потому что у вас, помимо обычных пар, стояли еще и дополнительные в вечернее время. Почему вы постоянно остаетесь допоздна? ― Луи опускается глазами по лицу Стайлса к скулам и только на одно короткое мгновение восхищается ими. ― Ну, меня никто не ждет. А на работе я не одинок. ― Вам нужно завести кошку! ― словно таблетку к болезни прописывает Луи, чему Гарри усмехается. ― Я абсолютно серьезно! Кошка дает повод вернуться домой. Вы же не дадите ей погибнуть? ― Я рассмотрю это предложение. Такой вариант вас устроит? ― Луи довольно кивает. Улыбки начинают исчезать по мере приближения к общежитию. ― Спасибо за совет, Луи, до встречи на следующей неделе, ― говорит на прощание Стайлс, пока Томлинсон с улыбкой делает медленные шаги спиной к дороге, но потом его зрение хватается за несущиеся фары машины. ― Луи! ― дико кричит Гарри и шагнув вперед резко и быстро тянет Луи на себя, подальше от невменяемого шофера, не заметившего знак пешеходного перехода. Стайлс что-то вопит водителю вслед, но у Луи опять этот шум в ушах, но, хвала всем богам, в данную секунду он в безопасности, в крепких надежных руках. Профессор прижимает студента к своей теплой груди. Луи слушает чужое сердцебиение. От шока сжимает пальцами рубашку. Сам Стайлс, выровняв сердечный ритм, чуть ли не отталкивает Томлинсона, потому что понял, что позиция, в которой они стоят, компрометирующая. ― Ради всего святого, пожалуйста, осторожнее. Луи делает шаг назад, кивает, а потом переходит дорогу, перед этим посмотрев налево и направо. А Гарри следует попятам и направляет, предусмотрительно держа руку на пояснице. От столь близкого контакта профессор ощущает предательские мурашки по позвоночнику и электрический ток в ладони. Они прощаются у дверей общежития, где Гарри придерживает для Луи дверь. Упав на кровать и улегшись в позе звездочки, Луи впивается взглядом в потолок. Но что-то колкое будоражит грудь. Дрожь. Он ее ненавидит, потому что она означает только одно. Абсурд! Луи хлопает себе по лицу подушкой и кричит, кричит, надеясь, что эмоции, связанные с Гарри Стайлсом, покинут его грешное сердце и голову. Не получается, но уснуть крепким сном удается.

***

В пятницу утром Луи как штык в университете даже несмотря на отсутствие занятий, и внедряется в кабинет профессора Стайлса. Гарри поднимает голову только когда кто-то садится в кресло напротив него. Теперь это «кто-то» звучит смешно. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто же настолько бестактен, чтобы явиться без спроса. Луи резким движением ставит коробочку с угощением на клавиатуру, тем самым заставляя Гарри растеряно отшатнуться. ― В обмен за спасение моей жизни вот вам кексик, ― как ни в чем не бывало говорит Луи. Гарри поднимает брови и усмехается. ― Ну, три кексика: шоколадный, фисташковый и простой. Я не знаю, какой вкус вам больше нравится, поэтому решил угостить сразу всеми, ― объясняется он, когда Стайлс, наконец, соблаговоляет открыть шелестящую коробочку. ― Спасибо, конечно, но вы зря потратились. Я помог вам, но так поступил бы любой нормальный человек, ― отвечает Гарри и удивленно смотрит на подарок. Луи манерно закатывает глаза. ― Ну, вы упустили свой шанс толкнуть меня под машину, так что теперь вам придется терпеть мои вопли на парах и кусать ногти, желая повернуть время вспять, ― шутит Луи, так что вызывает у профессора сочный хохот. ― Вы удивитесь, но, если вас не станет, я буду скучать за нашими перебранками. ― Чистосердечное признание высоко квалифицированного профессора заставляет надоедливого студента широко улыбнуться. Ну, вот и все. Теперь Гарри Стайлс жалеет о сказанном, потому как самодовольный взгляд Луи Томлинсона заставляет его напрячься. ― Зачем вы сюда явились? У вас вообще есть сегодня пары? ― Я пришел с дарами, только и всего. Ну, так что, вы попробуете хотя бы один или заставите крошек сгнить во цвете дня? Они же такие вкусные и теплые. ― Я попробую их вне этих стен. Вы составите мне компанию? ― Гарри быстро координируется и уже с коробочкой в руке идет к двери кабинета. Луи его быстро догоняет. Они садятся на парапет фонтана, расположенного в центре главной площади университета. Окружающая прошлогодняя трава в весеннее время непривычного ярко-зеленого оттенка. Природа живописна, каждый ее кусочек неповторим. Омрачает только ощущение каменного материала под попой и дуновение холодной водной глади. Луи замерзает. Гарри мысленно вздыхает, снимает с себя пальто и бросает ему на колени. ― Ваша дрожь нервирует, ― бубнит мистер Стайлс, убирая фисташки из булочки. Но все же съедает все. Луи с радостью принимает подачку и с прохладным воздухом одевает вещь на себя. Пальто пахнет сладким, спелым нектаром, похожим на персик. ― Из-за чего вам так нравится Тед Хьюз? ― нарушает молчаливую трапезу Луи. ― Кто-то считает его сравнения с животными высокомерными, но мне его творчество по-прежнему нравится. Животные у него ― не просто животные. Хьюз приравнивает их к таким качествам, как сила и величие. К примеру, я, читая, могу живо представить себе гривастого льва или грациозного ягуара. ― Глаза Луи и Гарри не перестают смотреть друг на друга на долгие секунды, но потом Томлинсон прыскает от смеха, а Стайлс недовольно хмурится. ― Вы очень глубоко копаете! Классно! ― восклицает Луи. Смехом уже не пахнет, но пахнет кексом, который он щедро отхватывает. ― Верните мне пальто, ― немедленно требует мистер Стайлс с глубокой морщинкой на лбу. ― Нет! Я очень чувствителен к холоду. ― Луи надувает губы, обнимая себя руками. ― А я, по-вашему, тепла не заслуживаю и должен тут… ― Здравствуйте, профессор Стайлс и мистер Томлинсон, ― здоровается глубокий голос, принадлежащий декану. Луи встает, широко улыбается и инстинктивно протягивает руку. ― Здравствуйте, доктор Рэнк, ― проявляет уважение Луи, в то время как Гарри от некомфортной обстановки смотрит себе под ноги. ― А мы здесь с профессором Стайлсом разговариваем об учебной программе. Какая наглая ложь! ― Приятно слышать, что наши студенты и преподаватели работают сообща. Встретимся на совещании, профессор. А с тобой было приятно поговорить, Луи. Луи поворачивается к Гарри и, закатывая глаза, снимает пальто, а потом бросает законному владельцу, что легко его ловит. ― Хорошо сыграно, ― весело передергивает Луи, и Гарри смеется. Сердце полнится светом, как и глаза. Неужели Гарри начало нравится проводить с Луи время? Неужели его молодость приобретает яркие краски? За всей работой Гарри стал забывать, сколько ему лет, хотя внутреннее состояние намекало ему на возраст не меньше пятидесяти восьми. Но с Луи ему как будто свои двадцать восемь. Иногда даже меньше. Но Луи не будет знать об этом чувстве, потому что ни к чему хорошему оно не приведет. Они одновременно забивают рот кексами, а после перекуса Гарри берет все в свои руки: ― Мне нужно вернуться к работе. Еще целая кипа эссе ждет своих оценок. Правдоподобно, профессор Стайлс. ― А я считаю, что причины, по которой вам нравится Тед Хьюз, очень вдумчивые и замечательные, ― делится своим мнением маленький голос. Гарри с улыбкой оборачивается, но студент, благодаря быстрому шагу, уже далеко. Жаль, что Гарри так и не увидел на губах Луи улыбки.

***

Стайлс входит в учительскую за уже третьей кружкой чая. ― И снова ты! Давно не виделись! ― кричит ужасно неприятный бас профессора. Гарри где-то видел этого человека, но кто он ― никак не может вспомнить. Еще с пару секунд он изучает его лицо и, о, радость, озарение снисходит на него. ― Доктор Кэррол, ― говорит он, взирая на мужчину. Это доктор-мудак-Кэрролл, что является профессором математики Луи. ― Доктор Кэррол, мне нужно кое о чем с вами поговорить. Вы... Вы никогда не рассматривали возможность дополнительных занятий? Вроде репетиторства? Мне кажется, занятия, на которых глубже зрят в корень и объясняют доходчиво никому бы не помешали, ― пытается донести Гарри, хотя вступить в диалог с таким человеком ― все равно что говорить со стеной. ― Мои студенты с головами на плечах и, если им мой материал непонятен, то всегда можно подойти ко мне в течение рабочего дня, ― дает отпор доктор Кэррол. ― Не обижайтесь, но вы слишком строги. Студенты просто бояться к вам подойти. ― Доктор Кэрролл непоколебим. ― Я дам вам пятьдесят фунтов*, ― удивляясь самому себе, подкидывает идею Стайлс. Во взяточничестве он еще никогда замечен не был. ― Какой тебе с этого прок? ― сужая глаза спрашивает Кэррол. Присутствующие в этот момент в учительской преподаватели поворачивают головы в их сторону. ― Я хочу, чтобы у студентов были отличные знания. Ну что, берете деньги или нет? ― проявляет настойчивость Гарри, и уже через несколько мгновений мужчина соглашается. ― Вот и договорились. Детали мы проработаем по электронной почте. ― Он аккуратно обходит мистера Кэррола и направляется в безопасную гавань ― свой личный кабинет. Правда, надолго засесть не получается, потому как тянет в уборную. Что поделаешь, слишком быстрый обмен веществ. Он опять встречает декана, правда, теперь набегу, жмет ему руку, говорит что-то несуразное, а потом бежит к мужскому туалету. От такого количества стычек и неловких разговоров Гарри хочет домой. Одно радует ― в закромах есть шоколадное угощение.

***

― Сегодня мы поговорим об Эмили Дикинсон, широко известной американской поэтессе, и даже если вам хорошо не известны ее работы, вы, скорее всего, слышали отрывки из них. ― Начинать с основного ― форма приветствия профессора Стайлса. ― Стихи Дикинсон ― короткие афористические строки, не имеющие аналогов в синтаксисе и пунктуации. Ее основным образом являлась природа, через которую она передавала правду жизни. Благодаря ее произведениям можно понять, каким она была человеком. С чистой и не испорченной душой. Ее стихотворения напоминают мне… нежность, ― повествует Гарри, останавливая взгляд на Луи. Пушистый серый свитер обволок его, словно воздух пушинку. Его челка растрепана, точно ее потревожили лишними движениями. Но это не мешает ему быть… нежным. Луи выглядит нежно. ― Сегодня мы разберем одно из ее наиболее популярного, но не лишенного художественности творения. Называется оно «Надежда — крылатая птица». ― С естественной улыбкой на лице Гарри начинает раздавать копии стихотворения. Надежда — крылатая птица, В душе она гнездится, Мелодию без слов поет, И никогда не престает, Ей не остановиться. И слышно пение ее Сквозь шквал любых ветров, Ни шторм ее не проберет, Ни холод и ни лед. Она мала, но греет всех В любой мороз, всегда. И я слыхала тот напев И знаю — никогда Та птица, что в душе поет, Себе и крохи не возьмет. ― Кто готов поделиться мыслями? ― стоя у доски спрашивает Гарри. ― Стих про птицу, ― выкрикивает студент. ― Птица ― это метафора, ― отзывается другой. ― Через птицу автор говорит о надежде, ― отвечает третий человек. Стайлс выжидает, исподтишка посматривает на Томлинсона и тихо надеется, что тот спасет группу. И вот Луи вздыхает, выпрямляет спину, и на губах Гарри блаженная улыбка. ― В первых четырех строках Эмили Дикинсон представляет нам надежду в образе птицы, что звонко поет. ― Гарри довольный началом ответа кивает. ― Вторая строфа описывает различные препятствия, встающие на пути, которые могут навредить героине и то, как стоически она их преодолевает. И, наконец, третье четверостишие говорит, что надежда есть у каждого, стоит лишь позвать. Надеяться стоит даже в самых тяжелых моментах жизни. Надежда, как птица, никогда не будет просить чего-то взамен. Она дает чувство, что в будущем все сложится хорошо, и делает это бескорыстно. Главное ― надежду не терять. ― Луи мягко улыбается, и Гарри тоже расплывается в улыбке. ― Очень хорошо, Луи. Только что всем был продемонстрирован идеальный пример того, как должны строиться наши занятия. В качестве задания каждому из вас требуется проанализировать стихотворение Дикинсон, опираясь на разбор Луи. Названия стихотворений я обозначил рядом с вашими фамилиями, таблицу выслал. Хотите, разбирайте произведения самостоятельно, хотите, обращайтесь ко мне или к своим одногруппникам, но работы в обязательном порядке должны быть отправлены мне на почту. Можете приступать прямо сейчас. Вмиг активизируются шорохи выуживания гаджетов. ― Я уже отправил, ― через пять минут дает знать Луи. ― Хорошо, тогда вы можете быть свободны, ― отвечает ему профессор. Еще несколько минут Луи сидит на месте. Он думает над тем, что бы сказать, ищет предлог, чтобы остаться. Но мысли в голову не идут, поэтому он спокойно собирает вещи и окончательно покидает аудиторию.

***

― Почему вы оценили мой разбор в девяносто четыре балла? ― бурно возмущается Луи, залетая в кабинет профессора Стайлса как к себе домой. ― Постучаться-то вы, конечно, не забыли, ― отбивается Гарри. Луи пренебрегает его остроумным замечанием. ― Может, объясните, в каком месте анализа я был неправ? Я тщательно исследовал свое стихотворение, ошибок быть не может, ― приправив блюдо острым перцем Луи на ходу плюхается в знакомое кресло. ― Мне не хватило эмоциональной составляющей. Ваши девяносто четыре балла, Луи, чрезмерно хороший результат, ― объясняет мистер Стайлс, после делая глубокий вдох, чтобы подготовить себя к продолжению дискуссии. ― Если вы хотели узнать обо всем спектре моих чувств, вы могли бы просто спросить! А так ваша градация оценок полнейший абсурд! ― отчаянно спорит Луи, скрещивает руки на груди, а глаза превращает в злобные щелки. ― Вы слишком часто вставляете слово «абсурд», ― тонко подмечает Гарри, скрещивая ноги под столом. ― Нелогично, неразумно, нелепо, непоследовательно, иррационально, бессмысленно, смехотворно! ― начинает бросаться синонимами Луи, а потом подрывается с места и, вставая у двери, выкрикивает: ― Абсурд! ― И хлопает дверью. А Гарри еще минуту смотрит в пустоту. Луи ― заносчивый мальчишка, но его невозможно ненавидеть, слишком интригует.

***

― Вы подумали над тем, чтобы приобрести кошку? ― интересуется Томлинсон, когда они с Гарри встречаются на парковке. Дорога снова их объединила: они направляются к общежитию. Чувство ненависти от предыдущей встречи полностью исчезло, будто его не существовало. ― У меня не будет на нее времени. ― Стайлс пинает камешек, а Луи смотрит, как тот катится по тротуару. ― Вы знаете, что мой преподаватель по математике проводит завтра дополнительное занятие? ― Подтяните знания, да? ― спрашивает Гарри, переводя внимание на Луи. ― Да. Но все же мне грустно, что вы приходите домой и вас никто не встречает. ― Давайте не будем разбирать по кусочкам мою личную жизнь. ― Гарри сердится, но все равно цепко держит Луи за поясницу, когда они переходят дорогу. Там, где пальцы преподавателя касаются свитера, по позвоночнику студента пробегают восторженные мурашки. ― Доброй ночи. ― Прикосновение, словно фантом, безмолвно испаряется, но ощущение руки остается с Луи до самой комнаты. Пасмурный вечер. Луна и звезды укрыты облаками. Небо, словно черная пустота, напоминает, как одиноко бывает в мире. И если бы у Луи было желание, он бы обязательно потратил его на то, чтобы никто в мире не знал, что такое одиночество.