***
Балто стоял и чувствовал, как его возбужденный нежный член обдувает холодным морским бризом. Он втягивал носом запах дочери и её друга, и ему ужасно хотелось присоединиться к их случке. — Алу, Крис. — Он подождал, пока они придут в себя после оргазма и окликнул их с палубы, откуда через ещё одну дыру ему был прекрасно виден их секс почти с самого начала — ещё издалека, идя из города домой, он почуял запах дочери и её бойфренда. От его слов те вздрогнули и повернули к нему физиономии. Крис был испуган, Алу весела и призывно вильнула хвостом. — Папа, я тоже рада тебя видеть! Ты видишь, я профессионалка! — она, забывшись, дернулась, и хаски взвизгнул от боли — его узел намертво спаял их тела в единое целое. — Я стала гораздо сильнее кончать, как-то объемней и ярче, чем в прошлые разы. Помнишь, тогда с тобой? — Помню, милая, помню… — Балто посмотрел на Криса. — А это, значит, и есть твой дружок?.. Хорош… — З-здравствуйте, — заикаясь от волнения, пробормотал хаски. Ему было немного не по себе от того, что кто-то видел их случку и особенно его в ней — он, как новоиспеченный кобель, боялся делать что-то не так, как делают другие более опытные псы, боялся насмешек от более профессиональных любовников. Да что говорить! он даже оголять член стеснялся при посторонних, терялся при мимолетных возбуждениях на улице и сильно краснел сквозь густую шерсть, если видел, что кто-то смотрит на него в этот момент. Но Балто, конечно, не собирался смеяться. Он прыгнул в трюм и пошел прямо к ним, совершенно серьёзный; и Крис, и Алу следили за его движениями и видели, как он возбужден. — Папа, ты хочешь, чтобы я спустила тебе семя? — догадалась Алу, подмигивая отцу. — Пострелка… — усмехнулся полуволк. — Ну, что ж, посмотрим, как ты выучила мой урок… Слезай и иди сюда. А тебе, Крис, она уже сосала член? — Нет, я больше люблю на нём прыгать! — заявила Алу и, почувствовав, как ослабла их с Крисом сцепка, ещё раз дернулась, чтобы выскользнуть из сладкого плена. Крис коротко вскрикнул от боли; его член выпал из подруги, хлюпнув, и из него продолжило толчками выплескиваться наружу семя. А волчица уже подскочила к отцу и, наигранно зарычав, сбила его с лап, а затем, не дав опомниться, перевернула на спину и легла мордой к беззащитному отцовскому члену. Балто не сопротивлялся, и даже деловито закинул задние лапы на плечи дочери, чтобы той было удобнее обслуживать его причиндалы. — Крис, иди сюда! — позвала Алу, не сводя хищного взора с отцовского члена, который соблазнительно подрагивал около её морды. — А то папа кончит, и ты ничего не успеешь увидеть… Она зарычала игриво и щелкнула зубами совсем рядом с нежной кожицей. Балто рефлекторно дернул членом. — Обожаю, когда ты боишься меня. Это так возбуждает… — Алу высунула язычок и провела им по гладкой поверхности отцовского причиндала снизу вверх. Крис, освобождаясь от пут, повернул голову и завороженно смотрел на это новое для него таинство, о котором Алу много раз рассказывала ему — таинство любви дочери и отца. Ведь это Балто, а не он, и никакой другой пёс, лишил свою дочь девственности много недель назад, ещё в её первую течку, и с тех пор, как Алу признавалась ему, самые яркие ощущения дарил ей только его член и его язык… — Он такой вкусный, папочка… Я обожаю твой член… — Алу, задыхаясь в новом сладком приступе, исступленно лизала отцовский член, брала его в пасть и стараясь не поранить клыками, сосала, и головка его приятно терлась ей о нёбо, возбуждая какие-то непонятные тягуще-сладостные ощущения в гортани и горле. Её половые губы снова набухли, из влагалища сочилась смазка… А Крис всё не шёл, чтобы удовлетворить её. Ну, где же он?! Алу нащупала клитором какую-то неровность в полу трюма и, не выдержав, начала елозить им по полу, стараясь сбить вновь появившееся дикое желание ощущать внутри чей-то теплый и пульсирующий член. А Крис всё не шёл… Но вот она внезапно почувствовала чей-то продолговатый мокрый язык у себя на подхвостье. — Крис… да… чуть пониже, прошу… ох… да, вот здесь. Мой милый… — Она легла на бок, чтобы хаски было удобнее удовлетворять её, и снова продолжила заниматься членом отца, вылизывала его покрытые жёсткой короткой шерстью яички, брала их в пасть и с удовольствием чувствовала, как волоски колят ей нёбо… затем снова переходила языком на член, массировала им толстый узел в его основании, залезала в препуций и щекотала им там… А сама чувствовала, как длинный мокрый язык Криса доходит до самой глубины её влагалища, возвращается, снова проталкивается вглубь, и это сладостное действо с её естеством продолжается бесконечно, и ощущения эти были так новы после ощущения члена, что Алу только подвывала в неудержимом экстазе. Балто первым не выдержал сладкой пытки и, дернувшись, взвыл. Прозрачные струйки стали выстреливать из кончика его члена прямо под низкий потолок трюма. Алу запоздало ловила их языком и чувствовала, задыхаясь, что скоро кончит сама. После одной из фрикций язык партнера будто задел какую-то складку в её нутре, влагалище рефлекторно сжалось, стискивая язык как клещами. А сама Алу уже билась в новых оргазменных судорогах, не переставая яростно облизывать отцовский член, из которого новыми порциями лилось семя, уже молочно-белого цвета, и вкус его причинял волчице дополнительное терпкое удовольствие…***
— Сексуальная маньячка, — говорила Дасти, видя оргазм Алу. — Ваша семейка, как я заметила, отличается какой-то особенной сексуальностью. Не одни вы спариваетесь со своими выросшими детьми, но страсти в вас при этом горят совершенно дикие, волчьи, что ли… Определенно волчьи. Особенно в тебе, Коди, хоть ты и меньше всего похож на волка. Она взглянула на партнера, который, возбужденный, сидел рядом с ней на палубе и во все глаза смотрел на происходящее в трюме. — Тебе нравится? Ну, ну, не смей дрочить, — Дасти положила лапу на плечо Коди, заметив, что тот тянется мордой к своему члену, — оставь своё возбуждение для другого. Коди постарался успокоиться и сглотнул. — Зачем ты привела меня сюда? — осведомился он. — Мы не могли заняться сексом в другом месте? Зачем нам обязательно нужен мой отец и моя сестра… — И этот милый хасёнок Крис, не забывай о нём, — подмигнула Дасти, глядя лапой Коди по голове. — Он совсем малыш, ему всего десять месяцев. Я давно за ним наблюдаю. Его мордаха возбуждает меня не меньше твоей… А тебя, разве тебя не возбуждают молоденькие самчики, а, Кодиак? — Я стараюсь не обращать на них внимания после встречи с тобой, Дасти… — Разнообразие в половой жизни ничуть не повредит твоей шаткой ориентации. Ты же знаешь, мой Коди, я обожаю наблюдать, как один кобель превращает другого в свою безотказную суку… соврати этого щеночка для меня, прошу… Она лизнула его ласково в нос и томно прикрыла глаза. Кодиак улыбнулся и поцеловал её в ответ. — Ради тебя я готов на всё… — услышала Дасти его сладостный шёпот.***
— Так, кто тут у нас? — Лайка совсем по-хозяйски прыгнула в трюм и осмотрела троих любовников, которые испуганно взирали на неё. Особенно испуганным выглядел Балто, который был совершенно уверен, что в радиусе нескольких миль от яхты нет ни одной живой души. — Дасти? — он первым подал голос. — Что ты здесь делаешь? — Пока ничего. — Самка прошлась вдоль них, втягивая в себя терпкий запах собачьей спермы. — Я бы с удовольствием присоединилась к вам, но не могу. В моём положении, — она продемонстрировала всем свой немного округлившийся живот, — случаться нельзя ещё как минимум месяц. Но это не значит, что я не хочу увидеть, как случаются другие. — Ты видела уже достаточно, я полагаю. — Балто сбросил с себя мимолетный страх и стал решительнее и жестче. Он встал на лапы и грозно подступил к лайке. — Уходи из моего дома, тебя сюда никто не приглашал. — Ох, как мы заговорили! — Дасти саркастически улыбнулась. — Уж не хочешь ли ты покусать беременную самку? Алу почувствовала, как склещивание в её влагалище проходит и отпускает язык Криса. Она встала на лапы и обошла отца. Крис растерянно отполз в угол, не зная, чего ожидать дальше. — Не надо так разговаривать с ней, папа, — вполголоса сказала она ему. — Если ты прогонишь её, то она пойдёт и расскажет обо всём другим псам — мы же не хотим этого, да? — Твоя дочь — умница, Балто. Она всё прекрасно поняла, — услышав её слова, снова улыбнулась лайка и обернулась к испуганному Крису. — Как отнесутся Айрин и Стив, узнав, что их любимый сын участвует в оргиях с посторонними псами, я думаю, не стоит говорить, верно, милый? Хаски прижал уши к затылку от нахлынувшего на него стыда. — Госпожа Дасти, не говорите ничего родителям, п-прошу вас… — запинаясь, произнес он. — Они очень жестоко накажут меня, если узнают. Дасти вдруг расхохоталась. — Госпожа?.. Ха-ха-ха! — она подошла вплотную к молодому псу и надменно поглядела на него сверху вниз. — От кого ты понахватался таких церемоний? Так говорят учителям дети-подростки в школах Нома. Впрочем… — она оглядела пах Криса, где судорожно подрагивал его соблазняющий мешочек, — я могу ничего не рассказывать им, и они не накажут тебя… — Спасибо, — вырвалось у Криса. Лайка снова рассмеялась. — Ты не дослушал меня, глупышка. — Она нагнулась и ласково ткнулась носом в его препуций. — За это я накажу тебя сама. Мешочек дёрнулся и налился кровью. Крис покраснел так, что это было видно даже сквозь его толстую шубу. Дасти снова ткнулась носом в пах хаски, нежно провела мордой по густой шерсти возле его яичек и, как только кончик члена показался снаружи, тут же обхватила его зубами. Крис дернулся всем телом в испуге, думая, что она собирается прокусить чувствительную плоть. Но лайка лишь аккуратно отодвинула кожицу зубами, обнажая член ещё больше. Крис почувствовал, как в возбуждении поджимаются его яички и вздохнул от пробежавшей по телу истомной волны. — Что… вы… будете… — Коди! — Дасти внезапно повернула голову и крикнула куда-то. — Щеночек готов для тебя! — Что? — не поверили своим ушам Алу и Балто. — И Коди здесь? — Не ожидали меня? — послышался голос Коди. Он прыгнул в трюм с палубы и остановился напротив всей компании, гордо выпятив грудь. — Решили кайфовать одни? Ха-ха! Он перевёл взгляд на Криса. — Красивый мальчик… как давно я терпел… ох… — Он почувствовал, как с его перевозбужденного члена капает на пол смазка. — Что вы оба намерены делать? — непонимающе посмотрел Балто на Дасти и Кодиака. — Сейчас увидишь, папочка. Отодвинь-ка ему хвост, милая, — кивнул хаски подруге. — А я пока признаюсь вам кое в чём, родные вы мои собаки. Я скрывался от вас очень долго, но теперь это бессмысленно, если я хочу сделать это при вас… Я люблю кобелей. Да, сестренка, не раскрывай так свои чудесные глазки. Больше всего на свете, всю свою жизнь, с самого щенячьего возраста я мечтал об этом — любить их… Ты, папа, даже не представляешь себе, каково это — доставлять удовольствие сильному крепкому самцу и чувствовать, как внутри тебя пульсирует, извергаясь, его мощный член… Хаски прикрыл глаза, вспоминая, как исполнял роль суки для своего любимого ненаглядного Брука. Как же это было давно!.. — А каково, — совсем другим тоном заговорил он опять, взглянув на испуганного Криса, — самому иметь юного, совсем беззащитного щеночка… Балто был ошеломлен и совсем потерял дар речи. Несмотря на всю свою раскованность в сексуальных отношениях, он никогда не смотрел на других кобелей как на объект получения удовольствия. Это, как у любого другого гетеросексуального пса, совсем не укладывалось у него в сознании. Коди тем временем подошел к сжавшемуся от страха Крису и хищным взором осмотрел его оголенный пушистый зад. Хвост молодого пса держала в зубах Дасти, чтобы тот не сумел прикрыть им свой анус. — Какая попка… — Что вы хотите делать со мной? — Крис ошеломленно глядел на Кодиака. — Совсем ещё мальчик… — продолжал цедить сквозы зубы тот, не обращая внимания на вопрос Криса. — Какие яички… Красивый щеночек… Сучонок… Не могу терпеть… ох… Он лёг животом на спину молодого пса и ткнулся членом в его задний проход. Крис рефлекторно сжал анус — это было единственное, что он мог сделать, чтобы защитить своё достоинство. — Ну, ну, не смей этого делать, не смей… — Коди тыкался мягкой головкой члена в сжатое мышечное кольцо партнера. — От этого тебе будет только больнее… И в доказательство своих слов тотчас же закусил зубами его загривок. Крис взвыл от боли и отпустил мышцы сфинктера. Член Коди, истекающий смазкой, сразу проник внутрь. — А-а-а!! — закричал Крис от никогда не испытываемых им распирающих нутро ощущений. — Потерпи, мальчик мой, потерпи, увидишь, тебе понравится… — Коди плотно обхватил партнера лапами за торс, как любой кобель обхватывает суку, и начал фрикции. — Это чёрт знает что такое! — наконец, обрел дар речи Балто. — Отпусти его, не смей этого делать! Ему больно! — А какой суке не больно, когда её впервые имеет кобель, — усмехнулся Кодиак, усердно работая тазом. Невероятная узость нутра Криса и сладость, с которой он проталкивался в него, только подстегивали его ещё быстрее достичь оргазма. — Да, да, милый… — Коди самозабвенно долбился в задницу молодого пса, сосредоточившись на своих ощущениях и почти позабыв о партнере, у которого от каждого его толчка от боли лезли на лоб глаза и в тумане вертелось окружающее пространство. Он вспоминал, как зимой делал то же самое со своим Бруком, задыхаясь от кайфа, в старой котельной рядом с пышущей жаром печью. — Ты — моя сука, — шептал он в уши Крису, — моя сладкая девочка… запоминай, запоминай, что это значит… Алу, как завороженная, смотрела на любовный танец брата и своего молодого любовника. Какое-то жгучее и сладкое чувство вновь обрело над ней власть. — Как красиво… — пробормотала она и почувствовала, как снова наливаются кровью её соски, как что-то тягучее и томное свело ей нижнюю часть живота. Она взглянула на отца так же хищно, как Коди глядел на Криса: — Папа, это так соблазняет меня… — Алу? — Полуволк посмотрел на дочь, потом перевел взгляд ниже, на её естество. — Ты хочешь?.. — Да… И Балто, вздохнув, поддался новому искушению.***
Дасти, кончая, с каким-то садистским удовольствием наблюдала картину двойной любви. Коди тоже кончил совсем скоро, кончил обильно и ярко, поджав левую заднюю лапу, как любил делать для ещё большей остроты ощущений. Крис только коротко вскрикнул, почувствовав в себе огромный узел пса, который тот в конце разом протолкнул в него. И тут же красная кровавая пелена застлала ему глаза, закружила, понесла куда-то вдаль. Хаски, и так бывший на грани обморока, окончательно лишился чувств от жуткой боли и от собственного больного оргазма, который внезапно как тисками сдавил яйца и нижнюю часть живота. Капелька крови упала на пол из его несчастного зада вместе с молочно-белым семенем руководившего им партнера. — Слабак, — жестоко заключила Дасти, всё продолжая тереть лапой уже почти переставший сладко зудеть клитор. — Когда ты в первый раз толкал узел в мой зад, я терпела и не грохалась в обморок, как некоторые. Кодиак, опустив морду, громко дышал через ноздри, ловя последние отголоски оргазма. Потом поднялся с бесчувственного тела партнёра и поднял голову. — Всё равно неплохо для новичка… фу-ух… — он почувствовал, что не сможет вынуть член из задницы Криса и только перешагнул через него, поворачиваясь к лежащей сзади Дасти. — Брук рассказывал, что когда тот огромный пёс насиловал его в лесу, он в первый раз совсем думал, что помрет, что этот гад разорвет его изнутри на мелкие клочки, и несколько раз подряд лишался чувств. Дасти фыркнула и посмотрела на другую спаривающуюся пару. — Полюбуйся-ка, — она кивнула на них Коди. — Настоящая волчья страсть. Как он долбит её… просто огненный пёс этот Балто. Жаль, что не я стала его подругой, а эта выскочка Дженна… ох, прости, Коди, что я так отозвалась о твоей маме — у нас с ней несовпадение характеров и извечная конкуренция. Не волнуйся, зато я нашла тебя… и больше мне не нужен никто на свете. Дасти нежно коснулась носом морды Коди, и пёс, только что нахмурившийся от её слов, опять просиял. — Смотри-ка, они кончают, — заметил он, кивая на сестру и отца. — Сколько запасов оргазма у твоей сестренки? — спросила Дасти, потягиваясь. — Ведь кончает третий раз за последние полчаса и хоть бы что — кайфует, как в первый. Ох, вот что значит молодость… Коди с улыбкой потянулся к её губам. Крис тем временем постепенно приходил в себя. Кровавый туман пропал с его глаз, осталась только ноющая и пульсирующая боль в заднем проходе и чувство стыда. За то, что не сопротивлялся и дал оттрахать себя как последнюю суку. За то, что всё это произошло на глазах посторонних. И… за то, что кончил сам, и оргазм этот, несмотря на свою больную природу, тоже причинил ему немного удовольствия. Крис чувствовал, как пульсирует в нем большой член Коди, как продолжает течь из него семя, и что-то приятное начинает щекотать от него внутри… «Вот и узнал ты, Крис, что значит — быть сукой, — думалось ему в эти мгновения. — Слабак ты, Крис, отдался псу… паскудник» «А может быть, не совсем слабак? — мелькнула в его голове сладкая и шальная мысль. — Ведь сука не считает себя униженной, когда её трахает кобель… и всем сукам нравится, когда их удовлетворяют так… А я ведь теперь сука?.. Маленькая паскудная сука… его… сука…» Кодиак почувствовал, как его узел уменьшается в размерах и спадает. Он почти безболезненно выдернул его из партнёра и, оторвавшись от поцелуя с Дасти, обернулся к нему. — Ох… как ты, мой мальчик? — спросил он у Криса внезапно так ласково, как только мог. Крис повернул к нему свою морду со слезами на глазах — он плакал от того, что чувствовал сейчас в себе. — О, моя умница, иди ко мне, — расчувствовался Коди, увидев эти слезы. — Мой мальчик, я вижу, я всё понимаю… дай обниму тебя, ты славно держался, милый. Крис прижался к нему мордой, вдыхая в себя его терпкий кобелиный запах. И почувствовал, как от него по его телу вдруг заходил непонятный, но такой сладкий ток. — Я помню, как мой Брук также прижимался ко мне после нашей любви… — прошептал ему на ухо Коди. — Кто он? — Мой друг, который подарил мне любовь, что не знает мир… — Где он сейчас? — Крису не хотелось отпускать Коди, хотелось говорить и говорить с ним. — Далеко… он бегает в упряжке со своим отцом. Его отца зовут… впрочем, это не важно… Молодой пёс ещё сильнее зарылся носом в его густую рыжую шерсть. — Мы ещё встретимся? — спросил он с непонятной даже ему надеждой. — Что у вас там за странные ласки? — недовольным тоном поинтересовалась Дасти, глядя на них. — А ты хочешь этого? — спросил Коди у своего нового друга ещё тише, совсем неслышно. — Как легко ты стал… — Хочу. Больше всего на свете…***
Алу махала хвостом и игриво поглядывала на Кодиака. Потом спросила: — А свою сестренку сможешь поиметь, как поимел моего Криса? Она посмотрела на своего бойфренда и увидела, как тот не сводит глаз с её брата. — Только не говори, что отныне ты снова переходишь на самчиков, Коди, — встала перед ним Дасти, говоря как бы шутя. — Кто будет так же жёстко трахать меня, как ты? Кодиак помолчал, соображая, что ему следует сейчас говорить, чтобы никто не заподозрил его вновь проснувшегося влечения к своему полу. — Крис, — кивнул он любовнику. — Хочешь потрахать мою сестричку? Ты сверху, я снизу. Проникнем в неё вдвоём. Алу опешила, но тотчас же огонёк интереса вновь загорелся в её глазах. — Это как? — Иди ко мне, малышка, — игриво прильнул к полу Коди, завиляв хвостом. — Сейчас я снова докажу тебе, что значит быть сукой. И незаметно подмигнул Крису. Балто почувствовал на шерсти чьё-то тёплое дыхание. Это была Дасти. Она легла перед ним на спину, пикантно обнажив гениталии. — А меня удовлетворишь, красавчик? — подмигнула она ему. — Ты любишь беременных сук, я видела, как ты вылизывал клитор своей Дженне, когда она была брюхата твоими щенками. Балто улыбнулся и обнюхал приятно пахнущие половые губы Дасти. — Чёртова извращенка, — сказал он. — Не зря о тебе ходит слава самой озабоченной суки Нома… Он коснулся носом её набухших сосков, заставив самку томно вздохнуть и потянуться в предвкушении новой порции удовольствия… Но ничего не последовало. — Что здесь происходит?! Коди? Алу?.. Б-балто?! — послышался чей-то до боли знакомый голос. Все обернулись. Крис испуганно замер, стоя над Алу, уже почти затолкав возбуждённый член в анус подруги; снизу, лёжа на спине, Коди проделывал то же самое с её влагалищем, и также остановился и громко выдохнул, закатив глаза. Алу, распятая между двумя любовниками, прижала уши, зажмурилась, будто ожидая удара. Красивая рыжая лайка стояла на палубе и, раскрыв во всю ширину свои прекрасные коричневые глаза, изумленно взирала на всех них. — Дженна?! — Балто изумился, пожалуй, больше всех. И видя выражение её морды, понял, что больше кайфовать никому сегодня не придётся.***
— Твоя мама задала вам всем жару. — Крис радостно терся мордой о морду любимого и говорил, говорил не переставая. — Я было подумал, ваша мама такая же… ну, как вы с сестрой и отцом… — Озабоченная, что ли? Ха-ха! Ты это хочешь сказать? — Коди тоже был рад встрече со своим новым любовником и вилял хвостом в предвкушении случки с ним. — Нет, мама у нас слишком консервативных взглядов, чтобы участвовать в общих оргиях… видел, какой скандал закатила… Но мы её переделаем. Мы уже разработали с папой один пошлый план… Крис всё тёрся мордой о шерсть партнёра. Ему так нравился его запах. Запах чего-то нового, страстного и возбуждающего в своей тайне. — А как отец отнёсся к твоей личной жизни? — вдруг спросил молодой пёс у своего такого же молодого, но уже настолько опытного партнёра. — В смысле, к тому, что… — К тому, что я люблю таких славных кобелечков, как ты? Ха-ха! — засмеялся Коди. — В любом случае он бы ничего не имел против — выдавать родного сына на суд этих недоумков, — кивнул он в сторону запертой двери котельной, имея ввиду остальных собак Нома, — он бы, разумеется, не стал. Его бы разодрали вместе со мной. И тобой тоже… так что теперь ему всё равно. Я имею право трахать, кого хочу. Пусть даже у этого «него» тоже препуций с яйцами между задних лап болтаются, как у тебя, например, а не дырка течная маячит… Что, возбудился? А-аввв!.. Он внезапно игриво куснул партнёра за лопатку и Крис громко взвизгнул от неожиданности и испуга. — Ну, ну, потише, нас могут услышать… У котельной тонкие стены, — улыбаясь и глядя молодому псу в глаза, прошептал Кодиак. Крис тут же успокоился и, зажмурившись, поцеловал любовника. Поцеловал сладко, глубоко проникнув тому в пасть языком. Коди немало удивился этому. — Это Алу научила тебя таким поцелуям? — спросил он у Криса, когда они наконец разлепили губы. — Да… — ответил молодой пёс и обнял лапами друга. — Жалко, что мы тогда с тобой не смогли её поиметь… Коди усмехнулся. — Ещё успеем, — сказал он. — Только нам придётся идти в лес. На яхте мы больше такими делами заниматься не будем, а то мало ли… Хочешь, хоть завтра пригласим сестрёнку на пикник?.. — Хочу… Крис с жаром ощупывал любовника, опускаясь всё ниже по его мохнатому телу. Вот уже его когти коснулись препуция. — Мой сладкий самец… Обожаю тебя… Когда мы начнём?.. В глазах Коди появился хищный блеск. — С-сука, — процедил он сквозь зубы. — Я смотрю, тебе всё больше нравится быть подо мной, сучонок… Крис с удовольствием почувствовал, как от этих слов наливается кровью его член. — Мой Коди… — лишь прошептал он и лёг на спину, задирая хвост и обнажая беззащитный анус. Коди хотел было лечь на него, но внезапно вспомнил кое-что, отвернулся и пошел в темноту. — Куда ты? — крикнул ему вслед любовник. — Погоди, я проверю, нет ли никого поблизости, — бросил тот в ответ, удаляясь. Пёс обошёл большую пышущую жаром печь-буржуйку и прыгнул в лаз, завешанный паутиной, известный только местным собакам — человек бы сюда не пролез. Там, у стены, его ждала Дасти. — Мальчик совсем готов для секса, — поцеловав подругу, шёпотом сообщил ей тот. — Я раскручиваю его как ниточку, он жить теперь не может без меня и моего члена в своём заду. Дасти облизнулась; было видно, как она возбуждена, несмотря на своё положение беременной самки. — Ты мой красавчик. Обожаю, как ты трахаешь его. — Дасти опустила лапу к низу ещё больше округлившегося живота и потерла там, откинув голову назад и раскрыв пасть. — Ну, ну, не смей дрочить. — Коди ткнулся носом ей в пушистую шерсть на шее. — Потерпи немного, милая. Сегодня я обещал ему нечто большее. Теперь он сам попробует поиметь меня… — О-о!.. — только и смогла выдавить из себя Дасти, захлебываясь от нашедшей на неё истомы. — Чертов извращенец, ты заставишь меня кончить только от своих слов… Хаски многозначительно хмыкнул и прищурился. — Я бы поспорил, кто из нас больший извращенец. Подглядывать, как два самца предаются страсти одни в пустой котельной — такое бы пришло в голову только такой нимфоманке, как ты, милая… — Ну уж, — хихикнула лайка. — Иди давай к своему ненаглядному самчику, дорогуша. Последнее слово она растянула в своей жеманной манере. — Нимфоманка… где ты только такое слово выучил, — сказала она ему вдогонку. — Не скажу, — обернувшись, ответил Кодиак и улыбнулся подруге. — Пусть хоть это останется моей единственной тайной от тебя.