Обречён любить тебя

Не понятно, то ли из-за новости озвученной Блейзом, или же причиной послужил резкий запах краски ударивший в ноздри, но у нее закружилась голова и Гермиона начала испытывать некий дискомфорт, так будто ее сильно раскачали на карусели из-за чего она перестала чувствовать землю под ногами. Поднявшись с места, ничего толком не объяснив, на ватных ногах поплелась к себе в комнату. Не хватало еще, чтобы Забини и Малфой увидели ее в таком состоянии. Ели добралась до кровати, легла, но легче не стало. Все равно мутило, в горле как-будто образовался ком и, казалось, что еще немного и все содержимое желудка «попроситься» наружу. Наверное, вот они, все «прелести» беременности. Если так будет и дальше продолжаться, то у Гермионы не получиться уделять учебе должное внимание, да и помощник в выполнении поручений директора точно не будет лишним. Вот только Малфой — самая худшая кандидатура, которая только могла претендовать на место их с Блейзом заместителя. Честно говоря, Грейнджер все еще не могла понять, каким образом Малфою удалось занять данную должность. Неужели, не нашлось больше желающих помочь с организацией бала? — Грейнджер, с тобой все нормально? — постучавшись, в комнату заглянула Пэнси, Гермионе не хотелось никого видеть, однако сорваться на, ни в чем неповинного человека она тоже не могла. — Да, все хорошо, — приняв сидячие положение, протянула Гермиона, — просто, голова закружилась, — попыталась отмахнуться она, — наверное, нужно было послушать мадам Помфри и остаться еще на несколько дней в больничном крыле, — скорее для себя нежели для Паркинсон озвучила Грейнджер. — Может тебе воды подать? — поинтересовалась Пэнси, прикрывая за собой дверь. — Или, знаешь, у меня есть замечательное зелье от головной боли, если хочешь, могу принести. — Спасибо, не нужно, — кисло улыбнулась Гермиона, пытаясь подавить приступ тошноты, — у меня своих хватает, — кивнула на комод, где в ряд были расставлены склянки с зельями и настойками. — Ого, похоже, ты сильно переутомилась, раз мадам Помфри назначила тебе такой длительный курс приема лекарств, — окинув быстрым взглядом склянки, проговорила Пэнси, затем было открыла рот, намереваясь еще что-то сказать, однако не успела, так как Гермиона резко подорвалась с места и вихрем вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Паркинсон подошла к комоду и взяв один из флаконов поднесла его к носу.

***

Грейнджер провела почти пол часа в обнимку с мраморным другом. Так плохо ей еще не было, даже когда прошлым летом отравилась арбузом ее не воротило настолько сильно, как сейчас. Что может быть хуже гадкого привкуса рвоты во рту? Рвота вперемешку с собственными слезами. Гермиона сильная и не должна себя жалеть, но порой бывает так тяжело, что не получается держать все в себе, в такие моменты хочется рыдать громко, безостановочно, до тех пор, пока вместе со слезами не выйдет все то отчаяние, давящее на разум, заставляющее задыхаться от осознания своей беспомощности. — Грейнджер, ты там что-ли решила поселиться? — послышался сначала настойчивый стук в дверь, затем безразличный голос Малфоя. Поднявшись с пола Гермиона подошла к умывальнику, открыла кран, подставив руки под холодную струю воды, умылась. Бросила взгляд на свое отражение. Ее вид был далек от идеала: растрепанные, больше обычного, волосы, побледневшее лицо, отстраненный взгляд. Говорят, что забеременев женщина расцветает, Гермионе казалось, что она, скорее наоборот — увядала. Ее глаза не искрились радостью, губы не болели от многочисленных улыбок, только голова постоянно шла кругом из-за лжи, которая в последнее время стала неотъемлемой частью жизни. — Грейнджер, ты что уснула? — голос дрогнул, на мгновение Гермиона даже показалось, что в нем проскользнули нотки беспокойства. Прикрыв глаза, Гермиона несколько раз глубоко вдохнула, натягивая на лицо лживою маску спокойствия, затем толкнула рукой дверь, чуть не прибила Малфоя, благо тот успел вовремя отскочить. — Все в порядке? — нахмурился Забини. — А то ты какая-то бледная. — Посмотрела бы я на тебя, после истощения, — вмешалась Пэнси и Грейнджер в некотором роде даже была ей благодарна, за то что она избавила ее от потребности отвечать на вопрос, — ты давай крась, я вернусь и все проверю, — брякнула Паркинсон, прежде чем обратиться к Гермионе. — Грейнджер, давай я проведу тебя, а то и правда у тебя такой вид, будто сейчас в обморок свалишься. Гермиона всего лишь махнула рукой, сил на то чтобы оспаривать решение Паркинсон не было. Она устала, настолько сильно, что глаза слипались сами собой, похоже зелья начали действовать. Пэнси все-таки помогла сокурснице добраться до ее комнаты. Грейнджер даже выдавила из себя слова благодарности, однако слизеринка уходить не спешила. Гермиона присела на кровать и бросив на Паркинсон выжидающий взгляд, скрестила руки на груди. — Ты ведь не просто так вызвалась проводить меня, я права? — получив в ответ кивок головой, Грейнджер продолжила. — в таком случае, мне не терпится услышать истинную причину. — После окончания Хогвартса, я планирую поступать в магическую академию на целителя, — подойдя к комоду, Пэнси взяла один из флаконов, — желающих там обучаться очень много, поэтому я уже начала готовиться, — откупорив склянку, принюхалась к ее содержимому, — и знаешь, вот эта вот жидкость, — несильно потрусила флаконом перед глазами сокурсницы, — пахнет точь в точь, как укрепляющее зелье для беременных. — Тебе показалось, — враз сменилась в лице Гермиона, — а теперь, оставь меня пожалуйста, я хочу отдохнуть, — кивком указала на дверь она. — Мне могло бы показаться, если бы я не была уверенна на 100% в своей правоте, — качнула головой Паркинсон, поставив склянку на место, — моя кузина когда была в положении, принимала точно такие же зелья их ужасный запах я не спутаю ни с чем, — присев возле Гермионы, выдала Пэнси, — брось, Грейнджер, отнекиваться нет смысла. — Хорошо, — бросила Гермиона, — да, я беременна, — сдерживаясь из последних сил, чтобы не расплакаться, выпалила Грейнджер, — теперь ты знаешь, можешь пойти и всем рассказать, — взмахнула руками она. — Я никому ничего не скажу, — заверила Пэнси, — это твое дело, не мое и вмешиваться я не собираюсь, — пожала плечами она, — только… Ответь мне на один вопрос: кто отец? — на последнем слове голос сорвался. — Аларик, — в полголоса прошептала Гермиона. Паркинсон выровнялась, словно натянутая струна и быстро, дабы Грейнджер не заметила, смахнула с глаз подступившие слезы. — Отлично, поздравляю, — небрежно проведя рукой по волосах, воскликнула слизеринка. — Он тебе нравиться, — скорее утверждала, нежели спрашивала Гермиона. — Какая уж теперь разница? — растянула губы в фальшивой улыбке Паркинсон. — Я наверное пойду, — поднявшись с места, направилась к двери. — Он не знает и я не собираюсь ему ничего рассказывать о… своем положении, — замявшись, изрекла Гермиона. — Это все равно ничего не изменит, — поджав губы, отрицательно покачала головой Пэнси, — по крайней мере для меня. — Между нами была только одна ночь еще до того, как Рик пришел в Хогвартс, — честно призналась Грейнджер, не желая рушить чужие надежды, — я была под оборотным, — отведя взгляд в сторону, продолжила Гермиона, — то, что произошло между нами было ошибкой и этот… ребенок, — слова давались с трудом, к горлу подступил ком, на глазах навернулись слезы, — я в любом случае решила, что… что отдам его на усыновление. — Не понимаю, как ты на это решилась? — развернувшись Пэнси подошла к сокурснице, — На тебя это так не похоже, ты же Грейнджер — бесстрашная гриффиндорка. — Да, я струсила, — всхлипнула Гермиона, — скажи еще, что на моем месте поступила бы по-другому. — Ты забыла что ли, я слизеринка — бездушная стерва, — хохотнула Пэнси, — у меня нет сердца, — с интонацией процитировала Паркинсон. — Да ладно, не такая уж ты и бездушная, — полуулыбнулась Гермиона, не желая нагружать постороннего человека своими проблемами, — да и не стерва… Ну если только иногда, — немного поразмыслив, добавила Грейнджер. — Между прочим, это слова твоих дружков, — хмыкнула Пэнси, — насколько мне известно кроме всего прочего я еще и на мопса похожа. — Самую малость, — прищурившись, выдала гриффиндорка, на что Паркинсон издала звонкий смешок. — Да ладно, собачки милые, — махнула рукой она, — я правда, пойду, а то Забини и Малфой, уже наверное слиняли, — развернувшись на каблуках, направилась к выходу она. — Я бы рассказала, — задержавшись у двери, проговорила Пэнси, — будь на твоем месте, я бы все ему рассказала, — прозвучало прежде, чем за Паркинсон закрылась дверь. Гермиона рухнула на кровать, даже не став ее расстилать, ведь знала, что этой ночью все равно не уснет, слишком много событий пережила за последние несколько дней. Число людей знающих ее секрет пополнилось и Гермионе это не нравилось, хоть она и была уверенна в том, что Паркинсон будет держать язык за зубами, однако мысли о том, что если так пойдет и дальше, то к рождеству о ее положении будет знать, как минимум половина школы, отказывались покидать голову девушки. Прикрыв глаза, Грейнджер скрутилась клубочком и неосознанно опустив руку на живот, попыталась все-таки заснуть. Как любила говорить мадам Помфри: «Сон — лучшее лекарство». Может и правда, завтра она проснется в лучшем расположении духа и все-таки осмелиться поговорить с отцом ребенка?