солнце и тьма - прекрасная пара.

А твоего солнца хватит на десять Африк. А твоего холода — на несколько Антарктид…

***

      Очередное сентябрьское утро было дождливым и, на удивление, неспокойным. Обычно всегда был какой-то заведенный порядок — все встают, едят, а дальше идут заниматься своими делами. Клэр, Бронвин и Близнецы любили играть в саду, Хью и Фиона вечно мило беседовали под старым большим дубом на лавочке. Странно только, что на разные темы. Эмма со своим Джейкобом уносилась на целый день на пляж, при этом забирая с собой Оливию и Горация. Последний же долго отнекивался, бегая по всему дому от надоедливых ребят и вопя: Я никуда не пойду, не для вас гладил костюм целый вечер! Еноха это дико раздражало, поэтому он всегда баррикадировал дверь стулом, что бы провидец случайно не забежал к нему, умоляя спрятать и спасти от назойливой Эммы, стремящейся на побережье Кэрнхолма, и затыкал свои уши обыкновенными берушами. Он на целый день закрывался в комнате, делал своих кукол, и спускался лишь на трапезы. Каждый день проходил почти так же, как и вчерашний, и другого не было. Словно это была какая-то схема — сон, утро, завтраки, свои дела, обед, свои дела, ужин и сон. Ну, и иногда прогулки и перезапуски петли. Это так надоедало, что все сходили с ума в четырёх стенах.       Но всё же, в это утро, как и говорилось, не было спокойно. По крайней мере, после обеда. До него всё было по обычным порядкам — все воспитанники Дома странных встали со своих кроватей, прихорошились, спустились на приём пищи и разбрелись по своим делам. Енох же не пришёл даже и на завтрак. Словно ожидая чего-то плохого, он не выходил из комнаты, и нахмурив тёмные брови, сидел около окна, смотря на беспечных детей, играющих в саду. В дверь аккуратно постучались, но юноша проигнорировал. В комнату прошла Оливия, и поставила тарелку с его кашей на грязный и замусоренный стол. Это было трудновато сделать, но девушка всё равно аккуратно отодвинула груды разных вещей, чтобы и поставить то самое несчастное блюдо О’Коннору на стол. Потом, через несколько мгновений мёртвой тишины в комнате, рыжеволосая произнесла: — Енох, почему тебя не было на завтраке? — Я не хочу, — резко и моментально, с холодинкой в голосе произнёс парень, и словно ужаленный подскочил со стула. — А ты сейчас находишься в моей комнате. Этого я тоже не хочу.       Он стал медленно приближаться к девчушке, а та стала лишь отступать, идя спиной назад. — Просто… — пролепетала Элефанта, — Мисс Перегрин просила принести тебе завтрак… — Принесла? Молодец. Шманяй отсюда, — с ядовитостью выплюнул О’Коннор, уже чуть ли не вжимая бедную девочку в дверь. — Но ещё… Птица сказала, что сегодня в дом придут новые странные, и она просила помочь хорошо встретить их… — последние фразы Олив говорила очень быстро, словно куда-то торопилась.       Енох на миг оторопел. Он и не ожидал, что спустя годы (а может, и дни?) сюда придут новенькие. После этого противного Джейка сюда мало кто приходил, даже другие странные дети с других приютов вместе с их имбриной не заходили на чашку чая. А тут целых несколько! По крайней мере, так было ясно по речам огненной девы. — Ладно, давай показывай уже, с чем надо помочь, — сдался, наконец, Енох, и губы Оливии тотчас же расползлись в улыбке, её рука в чёрной перчатке дёрнула дверную ручку, находившуюся прямо за спиной странной, и оба подростка уже бежали помогать своим товарищам в оказании торжественного приёма новых детей в Доме мисс Перегрин.

***

— Эмма, чуть больше соли, а то он очень пресный, — пропела Лив, и помогла белокурой девушке досолить ароматно пахнущий томатный суп. — Фиона, слишком много зелени ты добавила на ягнёнка. Убери-ка, украшения здесь ни к месту, — девчонка с косичками вздохнула, и, по приказу старшей, немного убрала зелени с мяса, которую набросала для декоративного эффекта.       Вроде бы, всё пока что шло спокойно. Все странные дети готовились к обеду, на который и должны были прийти новенькие, но не у всех это получалось. Бронвин, например, вся перепачкалась в креме от пирожных, которые им с Миллардом помогала готовить Оливия, Хью забыл надеть свою сетку, и когда решил попробовать на вкус суп, который они готовили вместе с Эммой, то его пчелы разлетелись по всей кухне, и бедным деткам тяжело было отбиться от них. Близнецы опрокинули на себя графин с соком, а вот Джейкоб, казалось, был защищен от всех ненастий кулинарии. Его даже капля супа, чуточка крема или шкурка от ягнёнка не задела — он лучше всех справлялся с приготовлением, а также всем помогал. Когда стол был уже официально накрыт, Миллард раскладывал столовые приборы, а Клэр засовывала в вазочку цветочки, собранные сегодня Фионой для красоты. В этом ей помогал Енох, ведь малышка сама не могла дотянуться до середины стола — он поднимал её на руки, и лишь тогда златокудрая кроха могла с лёгкостью приукрасить обеденный стол. Но вот лишь только Денсмор завершила свою композицию, дверной звонок прозвенел, и Гораций, как не работавший на кухне, а дежуривший около входа, тотчас же подбежал открывать дверь. Он взглянул на часы, которые висели над дверью. Ровно полдень. Паренёк отворил дверь, и на пороге оказалась мисс Перегрин с двумя детьми, как две капли воды похожих друг на друга. — Вы вовремя, — сообщил Сомнассон, но Птица перебила его. — Да, спасибо тебе, Гораций за столь лестную и тёплую встречу. Может, пройдем в столовую, надеюсь, обед готов? Если нет, то мы будем очень разочарованы. — Нет, что вы, мисс Перегрин, всё в полном порядке! — поспешно подкрепив это заявление лучезарной улыбкой, ответил мальчик и с полной уверенностью все четверо прошли в залу.       В тот момент, когда Имбрина, Гораций и новые близнецы зашли в обеденный зал, все уже сидели на своих местах. Даже Миллард, прежде привыкший сидеть незаметно голым за столом и получать за это нагоняи от мисс Перегрин, хорошо приоделся, и выглядел, как второй Гораций. Все расселись по местам, даже для новеньких нашлось местечко. Девочка-шатенка с пухлыми розовыми щёчками и яркими карими глазами, села между Оливией и Ха, а мальчик, отличавшийся от девочки разве что излишней худобой и не такими ясными очами, примостился рядом с Хью. Мисс Перегрин возглавила этот стол, встала, и, убедившись, что все обратили на неё внимание, произнесла: — Дети, прошу знакомиться. Это Диппер и Мэйбл Пайнс. Надеюсь, вы с ними поладите и найдёте общий язык.       Девочка по имени Мэйбл широко улыбнулась всем воспитанникам, а мальчик Диппер, неловко приподняв уголки губ вверх, кивнул собравшимся. — Что же, приступим тогда к еде, — заключила мисс Перегрин, и дружная семья странных принялась за трапезу.

***

— М-м, Диппер, а расскажи-ка про ваши с Мэйбл странности! — промямлил с набитым ртом Хью, который сидел рядом с Пайнсом-младшим. У него вроде и получилось всё сказать, но вот из набитого едой рта у него вышло только «Диффер, а фасскажи-ка пхо фаши станности!». Ну, это нисколько не затруднило шатена, и он ответил на вопрос мальчика с пчелками. — Да ну вроде никаких нету… Мы с Мэй обычные дети.       На другом конце стола столовые приборы громко плюхнулись на тарелку. Половина сидящих за столом сразу же обратили внимание на Эмму, уронившую вилку и нож, а оставшаяся половина даже и ухом не повела. Но похоже, сама Блум нисколько не смутилась от своих действий. — Так не бывает, чтобы у вас не было странности! Вы бы тогда не смогли пройти сюда!.. — Эмма, Хью, Диппер! — прервал их женский голос, в котором машинально узналась мисс Перегрин. — Когда я ем, я?.. — …Глух и нем, — закончила за нее старинное выражение эта странная троица. — Правильно. Ешьте и не болтайте. У вас будет время расспросить обо всём и Диппера, и Мэйбл.       Опять тишина. Был слышен лишь шёпот детей, просящих передать либо перечницу, либо хлеб, стук приборов, негромкое чавканье и сопение носами. Одна лишь Клэр не ела. Рядом сидящая имбрина не сразу заметила застенчивое поведение своей юной воспитанницы, но как только обратила внимание, то тут же изумленно воскликнула: — Клэр, почему ты не кушаешь? — Она стесняется перед Диппером и Мэйбл, — ответила за малышку заботливая Оливия. — Напрасно, поешь, дорогая! — попросила старшая Пайнс — ну прямо страшная оптимистка, эта Мэйбл!       Клэр всё-таки съела свою несчастную баранью ногу, и мисс Перегрин помогла ей вытереть второй рот, тот, который на затылке. Диппер, вытаращив глаза, громко сглотнул и смотрел на Клэри, как на восьмое чудо света, а вот Анабель просто светилась от счастья. Интересно, что может быть здесь такого радостного, что чуть ли не выпрыгивать из штанов до потолка? — думал Енох, но сдерживался. Закатывать концерты и получать наказание за это от мисс Перегрин он явно не собирался. Но Боже правый, как раздражала Некроманта эта девчонка. Слишком буйная, несносная, словно баллончик энергии или веселой силы — такая же, как резвый ветерок на пшеничном поле, как быстрая речка в горном проливе, как неугомонная муза радости, веселья и сладости. Таких ненавидел О’Коннор, уж слишком живыми были такие люди. Всё же, привык он к мертвому, ледяному и бездвижному, привык к тишине и покою, к полной концентрации внимания и внутреннего удовлетворения в своем одиночестве. Вот такими странными были эти странные дети. И как два таких характера будут уживаться в одном доме? А что, если?.. — Хм, кстати, Мэй, Дип, а где вы будете жить? Мисс Перегрин, где будут их комнаты? — как бы невзначай спросила Фиона, накалывая на вилку кусочек мяса, с которым боролась с утра. — Можно, чтобы Мэйбл поселилась рядом со мной? Нет, лучше ко мне!       Пайнс было хотела отчаянно закивать головой и согласиться с предложением новой лучшей подруги (очередной ли?), но их перебила сама Птица. — Фиона, не стоит так кричать. Уверенна, мы найдем место нашим дорогим близнецам. — После этого Алма широко улыбнулась Пайнсам, а Рама и Ха тихонько и недовольно засопели со своих мест. Мисс проигнорировала обоих Первых Близнецов, и продолжила, — Да, Фиона, рядом с твоей комнатой мест нет. Ведь рядом же кладовка и Хью, как не иначе. А поместить Мэйбл у тебя будет невежливо, да и личное пространство у вас должно быть. Кхм, тогда. Диппер, не против ли ты, что будешь жить рядом с Джейком? По-моему, довольно-таки хорошее и тихое место для. тебя, кхм. — Нет-нет, я не против, — пробурчал мальчик, но был вполне доволен. Он лениво ковырял горошек в своей тарелке и немного улыбался. — Вот и хорошо. Мэйбл, а твоя же комната… Последняя по коридору третьего этажа справа, да. — Но, мисс Перегрин, — вскочил со своего места Енох, — там же стоят мои банки с… — Прошу вас, мистер О’Коннор, — жестом и интонацией голоса мисс Перегрин прервала его злостный комментарий и приказала юноше сесть обратно, — никуда ваши банки не денутся. Уверена, в подвале найдется место для ваших вещей. Будьте благосклонны, всё-таки, у нас новые жители — ваши соседи.       Енох пробурчал что-то о несвоевременности всех событий, происходящих с ним, и снова уткнулся в чашку с томатным супом.

***

      «Что ж, вот и она». Мэйбл весело вприпрыжку шла по тёмным коридорам, куда почти не проникал свет, всё было почти бесшумно, и казалось, здесь даже никто не жил. Словно это было изолированное от общества помещение, никому не нужный старый чердак со скрипучими полами и пахнущими старостью деревянные стены. Но девочку это нисколько не смущало — она прижимала к себе небольшой чемоданчик, где были все её вещи, накопленные за долгое пребывание в детском приюте, и не обращала внимания на приоткрытую дверь прямо напротив указанной для неё комнаты. Мэй беспечно закрыла глаза, чуть ли не вслух пев любимую песенку, и когда дошла до своей комнаты, столкнулась с кем-то. С кем-то, кто приятно пахнет постиранной одеждой, кофейной гущей и… формалином. — Ради Бога, если ты здесь, уж так и быть, и живешь, то постарайся хотя бы с открытыми глазами ходить, — пробурчал недовольный, но знакомый голос. Мэйбл сразу же обратила на него внимание — самый угрюмый из детей, самый необщительный и холодный. Она узнала голос Еноха. Когда она открыла всё же свои очи, то немного отпрянула. Неужто от смущения? Или от того, что она увидела в банках некрупные настоящие сердца? — Прости, не заметила, — хихикнула Мэйбл. Нерешительно и нервно, пытаясь сохранить нормальную обстановку для дальнейшего разговора. — Не нужно извиняться, — вроде бы мягко начал парень. — Всё равно долго ты тут не протянешь. — Почему? — случайно выпало у девушки. На этот раз, впервые, она реально пожалела, о том что вообще вступила в разговор. — Ты чужая, тебе не место в нашем доме, — просто ответил Енох. — Но Мисс Перегрин сказала, что я особенная и… — пролепетала Мэй. — Мисс Перегрин говорит это всем детям, которые живут здесь, — О’Коннор усмехнулся. — Ты реально подумала, что все будет так хорошо и здесь тебя полюбят? Глупая, вот и всё.       С привычным пофигистическим выражением лица мальчишка ушёл, а вот у девчонки хлынули слезы. Быстро пройдя в свою комнату, где ничего и не было, кроме тёмных шкафов, тянувшихся вдоль противоположных стенок, Мэй кинула портфель куда подальше, а сама села посреди этих белых стен, зарываясь лицом поглубже в свой розовый свитер, и давясь градом слез. С чего такая ненависть, холодность и ядовитость в ее сторону?       Безутешно рыдая, она все больше и больше задавалась этим вопросом и вытирала пыльные дорожки от слезинок ярким рукавом вязаной одежды.