Тень

Ларимар всегда была тенью. Тихая, хрупкая и едва приметная в толпе других придворных, она никогда не подавала голоса, пока ее не окликнут. Пока ее алмазу не потребуется что-либо от нее. Поскольку способности ее не были столь значимыми или нужными, чтобы часто их использовать. Чтобы она была столь же нужной, как и другие. Она понимала и потому просто молчала. Молчала, и почти никогда не высказывала своих мыслей в слух. Да и пожаловаться кому либо на свое положение было бы просто верхом лицемерия. Она ведь и так находилась в высших кругах. Все благодаря своей редкости. За столь долгое пребывание подле своего алмаза, она ни разу еще не сталкивалась подобным себе. А быть может это от того, что все они были такими же незаметными как и она? В это верилось с большим трудом. Ларимар была очень внимательным самоцветом и могла видеть и замечать то, что не видели и не замечали другие. Она не слышала, почти чувствовала мысли других придворных. Она ощущала каждую их эмоцию, каждое слово, каждое... желание? Любое их действие или стремление было для Ларимар будто прописанная роль, которую она с удовольствием примеряла на себя: она никогда не сможет стать изумрудом, бериллом или аквамарином, но взглянув на них она сможет узнать, каково это. Тени принимают любую форму объекта, на который падает свет. Однако Ларимар безумно боялась смотреть на чей либо Жемчуг. Все потому, что ей всегда казалось, будто она смотрит на свое отражение. Такое же тихое, почти бесцветное и пустое. И каждый раз её сковывало отчаяние, граничащее с жалостью. Она чувствовала как обязательства сковывали ее камень поперек граней удушающей цепью. Самоцвет силилась кричать, но осознавала, что не может издать и звука. И именно в этот момент наваждение вдруг исчезало. И она снова оказывалась здесь, за спинами других значимых самоцветов. А паника отступала, возвращая ее на исходную позицию, к выбору нового образа которым она сможет насладиться. И так за кругом круг. Пока на одно мгновение она не становилась нужной своему алмазу. Она вдруг становилась значимой. Кем-то особенным. В такие моменты самоцвет наконец могла слышать свои мысли громче чем, все другие высказанные слова в слух. Она приобретала свою собственную, настоящую форму. А потом... После выполненного задания, она снова забывалась и растворялась в толпе чужих или почти своих образов. Колесо вращалось как заведённая деталь одного единого механизма. Но все изменилось из-за одного случая. Одного единственного, но самого трагического в истории их расы. Розовый алмаз был разбит. Самое жуткое и самое невероятное преступление было совершено, и её алмаз впала в состояние полного отчаяния и безутешного горя. Каждый стоящий близ нее самоцвет знал, сколь велики были её страдания. Но самым страшным испытанием это стало для Ларимар. Она вновь стала нужной и даже незаменимой для своего алмаза. Только ей удавалось хоть на толику впитать весь тот ужас, что копился внутри их совершенного лидера. Убаюкать ее боль. Но какой ценой, ведала лишь она сама. Постепенно все больше и больше она опускалась на дно отчаяния отражённого на ней. Пусть внешне она все так же с гордостью и умиротворением смотрела на остальных самоцветов, внутри, она металась не зная куда себя деть и где спрятаться от навалившихся на нее чужих эмоций. В этом безумном потоке, все, что ей удавалось это повторять про себя словно молитву "Я Ларимар". А водоворот продолжал затягивать ее. Все глубже и глубже, в то время как собственный голос почти совсем перестал быть слышимым. И однажды она не выдержала. Попав под очередную безжалостную волну, она пала, будто ее тело неожиданно перестало функционировать. Упала под ноги той, кому клялась в верности и кому подчинялась. Ларимар перестала что-либо ощущать. Она ничего не слышала. Ничего не видела. Ничего не чувствовала. Кто она? Что она такое? Что делала и почему? Голос звучащий в ее голове был пустым и безразличным.

***

Когда ее тело и сознание смогли хоть немного восстановиться, Ларимар осознала: если это продолжится, её тело, её настоящее граненое физическое тело не выдержит такой нагрузки и однажды просто расколется на части. И впервые, за столь долгое и бесконечное для не время, ее охватил весь тот страх, что был заглушен чужими чувствами. Самоцвет испугалась. Дрожа от страха за свое сознание она.. бежала. Тень оторвалась от хозяина? С ее способностями это было совсем просто. Но куда сложнее было совладать со своими чувствами, когда, наконец, она смогла здраво рассуждать. Ей было стыдно за свою трусость. За свой поступок. Самоцвет чувствовала себя настоящим предателем. Самым мерзким и эгоистичным из всех знакомых ей по историям. Она клеймила и ненавидела себя. Но когда Ларимар порывалась вернуться, ужас вновь вставал поперек горла и сковывал на месте, не позволяя сделать и шагу. Потому она просто молчала. Молчала и плакала, прижавшись к стене полуразрушенного розового, столь знакомого ей паланкина, как и положено теням вроде нее.