Почему так важно говорить о любви

      Начиная эту книгу, я мог бы смело позволить вам с первой же строки осудить меня. Вам покажется это чудным, и я вас не виню, ведь обычно люди не любят, чтобы их осуждали. Они отчаянно ждут уважения и всеобщего восхищения. Они рассказывают истории, возвышая прекрасное чувство и используя до ужаса сложные и вычурные слова. Это верно, потому что, видимо, так и должно быть. Так люди рассказывают истории. Сегодня расскажу и я.       Сейчас, читая мой пролог, вы, наверняка, сомневаетесь, что из этой книги выйдет что-то дельное и вы правы. Я предпочел бы назвать ее абсурдной, ведь я очень неумелый писатель. Но что если в этом вся прелесть? Я вижу Вашу недоверчивую улыбку, мой дорогой читатель. Я объясню. Вам все говорят читать великие книги великих писателей и не тратить время на новые неприметные истории, а вы возьмите и ослушайтесь. Прочитайте что-то, что не имеет смысла и скрытого подтекста просто в протест всему. Необязательно именно мою историю, ведь существует крошечная вероятность, что я все-таки вложил сюда немного смысла. По крайней мере, мне бы хотелось так думать. Прочтите что-то заурядное, прочтите и забудьте, не думайте о жизни и смерти, о сложном и простом. И пусть вас осуждают! Пусть! Осуждение иногда слаще похвалы, уж поверьте.       Я с Вами сейчас на равных, пытаясь размыть между нами рамки, установленные правилами о написании книг. Я бросил попытки сделать все по правилам, когда писал слово «пролог», хотя, уж поверьте мне на слово, очень старался сделать все как нужно.       Вам не терпится, наверное, перейти к истории, но еще рано, мой друг! Мне уж очень нравится этот наш непринужденный разговор. Редко когда случается поговорить с кем-то вот так просто, без страха, что тебя не поймут, без притворства и ложных ожиданий. В наше время люди чересчур зациклены на себе и чужом мнении. Эх, где те времена, мой друг, когда все было иначе? И было ли иначе вообще? Теперь кажется, что так было даже вечность назад, но я все же питаю надежду, что не было, ведь человечество не могло появиться на свет уже испорченным, верно?       К истории еще рано и мне кажется, что теперь самое время поговорить о любви. Вы, наверное, разочарованы моей банальностью, ведь все тут и там говорят о любви, но ведь в этом и вся суть, мой дорогой! Я говорю о любви, потому что хочу, потому что миллионы людей о ней уже говорили, но каждый по-своему. Эта книга тоже о любви и это не ново. Вы спросите, зачем же снова писать о любви, а я не знаю, что ответить. Может, потому что это все, что я умею, а может, потому что я не умею ничего. Да-да. Так бывает. Люди пишут книги без причин и это самая глупая и одновременно поэтичная вещь в мире. Так пускай! Слишком поздно отступать. Бумага истрачена, чернила высохли, а слова написаны. А по сему, слушайте, как я буду говорить о любви! Я непременно хочу, чтобы Вы слушали.       Так вот, о любви. Любовь — это, мой дорогой, удивительная штука. Она всегда была тайной, загадкой для меня. Может, потому что я ее никогда не чувствовал, а следовательно и не жил. Любовь ведь непременно всех оживляет. Во всяком случае, так говорят. Простите мою недалекость, читатель, но я всегда представлял себе любовь, как весну, как женщину, как творение искусства. Ее образ собирался в моей голове до мельчайших деталей, но единственное, что я не могу нарисовать в своем воображении — это ее глаза. Именно поэтому мне вдруг представилось, что я смогу увидеть ее глаза, когда полюблю по-настоящему. А ведь я, правда, хотел кого-то полюбить, лишь для того, чтобы увидеть какого цвета у нее глаза. Может, карие или голубые? Может, серые? А может, нет такого в мире названия цвета, чтобы описать ее глаза? Мне почему-то ужасно хотелось, чтобы они были у нее непременно зеленые. Изумрудные, чистые, ласковые. Безо лжи, уловок и предательства. Как я наивен! Даже самому тошно, поверите? Но что поделать? Каждый человек во что-то верит, а я верю в честность любви и пусть напрасно, но верю! Забавно, что люди иногда верят в невозможные вещи. В этом, наверное, все мы.       Мы, люди, странные существа, уж поверьте, мой дорогой. Мы любим, но вечно молчим. Мы говорим, но никогда расскажем главного. Мы подаем надежды, но, в сущности, безнадежны. Мы презираем слово «может», ведь оно заставляет нас сомневаться, а сами жить без него не можем. Мы лжем, а сами вечно ищем правду. Посмотри сколько в нас парадоксов, читатель. Я бы Вам еще сотни таких рассказал, да не о них мой пролог.       Я уже и не знаю, о чем он. Тщетно выяснять. Я просто говорю, читатель, а ты слушай. Это вовсе не важно, что я так много говорю. Я мало что знаю о жизни. Я просто рассуждаю о ней так, как могу.       Честно говоря, я собирался сказать Вам много вещей. Но, наверное, как это обычно и происходит, все самое важное улетучилось из моей головы. Представьте себе, я воображал, что в этом прологе расскажу миллионы вещей, а Вы, дорогой, будете погружаться в глубины моих самых нелепых слов, изредка выныривая, когда слышите что-то Вам родное. Это было бы прекрасно, но я лишь человек. А все, что для человека прекрасно, то для него и губительно. Вот почему Вам стоит воспринимать мои слова лишь поверхностно. Не ищите рифм, из меня плохой поэт. И загадок тоже не ищите, я никогда не слыл мастером таинств.       Я не знаю, что Вы ожидаете от меня, мой дорогой друг. Думаете, это будет обыкновенная история любви? Это невозможно для меня, ведь я никогда не знал любви. Теперь практически в любой истории она есть. Но поверьте, в моей истории все иначе. Она — словно прохожий. Вот-вот появится из-за угла и пройдет возле тебя, обманывая беспечным взглядом. Всегда близко, но никогда рядом.       Заканчивая мой пролог, я чувствую, как волнительно бежит кровь по моим венам, как теплеет что-то очень давнее в душе, согревая, и, уж простите мне, улыбаюсь. Я, наконец, рассказываю Вам историю, что вполне справедливо можно назвать безумным и глупым, но я больше не боюсь осуждения. Правда, не боюсь. Глаза мои широко раскрыты, они теперь смотрят на мир без страха, тая в себе лишь немного презрения, но это вовсе не важно. Теперь я просто живу, и, может, в это самое мгновение Вы живете, как никогда ранее: без страха, без сомнений, а просто дышите. И пока я заканчиваю свой неумелый пролог, я больше всего на свете хочу знать, как вы дышите, как живете и думаете. Ведь разве не это ли самое важное?