Часть 1
2 июля 2017 г., 01:05
Кайл смотрит сначала в огромное зеркало перед собой, а затем наклоняет голову к маленькому косметическому зеркальцу, оставленному в туалете кем-то из посетителей огромного казино, лежащему рядом между двух раковин. Хочется вытащить это отражение себя из малюсенького квадратика и отвесить хорошую пощечину — как, ну как можно было дать сюда себя завести?
Вопрос, скорее, риторический, нежели буквальный — Брофловски пока находится в адекватном состоянии, чем сильно выбивается из общего колорита вечернего Вегаса, по которому шастают отравленные алкоголем или веществами богачи и их сынишки. Чья это была идея? — снова спрашивает он себя, и ответ находится моментально. Картман. Это имя, подобно грому, звучит в голове Кайла, и он в очередной раз проклинает его за то, что позволил снова втянуть в это себя.
Поехать в Лас-Вегас после того, как всем исполнится хотя бы восемнадцать лет, изначально было плохой идеей, и Брофловски это знал, но то, с каким энтузиазмом предложение восприняли его друзья, нужно было просто видеть. Стэн со своей игровой зависимостью, Кенни со своей распущенностью, и Картман со своей жаждой наживы и легких удовольствий — какой город может быть лучше для этих троих?
Кайлу Брофловски было не впервой принимать наркотики. Тогда, еще в Сан-Франциско, он баловался с ЛСД и другими психоактивными веществами, но ни одно из них не вызывало серьезного привыкания, а достать их было проще простого. Уже в Саус Парке он обещал себе больше не притрагиваться ни к чему такому. Забавно, что именно думая об этом данном себе обещании, Кайл аккуратно насыпал кокаиновую дорожку на блестящую поверхность крохотного зеркальца. «Единственный раз», промелькнуло у него в голове; Кайл вспоминал многочисленные истории и предостережения о разорившихся на дорогом коксе наркоманах. Да и какой смысл? Они с ребятами уедут из Вегаса, и больше нигде он его не достанет, а приход не будет таким ярким, как в первый раз…
Лас-Вегас казался Кайлу очень тоскливым городом. Он не знал, что делать здесь, кроме как просаживать огромные суммы в казино и на проституток, но ничего из этого не интересовало его. Не интересовало его и возвращение к учебе, которая должна была начаться в ближайшее время, хоть тот и был прилежным учеником всю свою жизнь. Брофловски просто хотел отвлечься, забыться — хотел, чтобы стало все равно.
Из колонок лилась музыка двадцатого века, наверное, годов шестидесятых; он был здесь совсем один, но, впрочем, его бы не смутило, если бы кто-то зашел. Никто здесь не пользуется туалетом по назначению. Кайл наклонился к своему зеркальцу, грустно заглядывая в отражение своих глаз, и свернул долларовую купюру — ужасный способ, учитывая, сколько порошка останется между рельефов банкноты.
С ужасным желанием закрыть глаза и не смотреть, Брофловски приблизился вплотную к дорожке и резким движением втянул ее в себя через трубочку — он тут же отшатнулся, крепко зажмурившись и до боли стиснув зубы. Ощущение не из приятных — будто тебе всю носоглотку исцарапали.
— Жидяра, мы тебя обыскались, — открывается дверь и доносится голос, который Брофловски узнает всегда.
Картману очень идет костюм, в котором он решил отправиться в Вегас — будто он изначально знал, что эти недели будет проводить в шике. Сколько он стоит и откуда он вообще его взял? Выглядит, как преуспевающий бизнесмен, хотя на его плотную фигуру нелегко пошить такой потрясающий пиджак. Эрик ловит на себе пристальный взгляд Кайла, который рассматривает его с явным восхищением, и недовольно хмурится.
— Все в порядке, — уверенно бросает ему Брофловски, чувствуя — это оно. — Я сейчас вернусь, — Кайл поправляет рыжую копну волос, аккуратно уложенную лаком, глядя на себя в зеркало.
Он стоит так слишком долго, чтобы не вызвать раздражения у Картмана, и тот широкими шагами настигает Брофловски.
— Да что с тобой не так? — Эрик сердито сводит брови. — Стоишь у зеркала и любуешься своей рыжей шевелюрой, как какая-то шлюха, — буквально шипит он.
Картман вмиг оказывается на опасно близком расстоянии, чтобы не заметить белые следы порошка на носу Брофловски. Он поднимает глаза на Кайла — в них плещутся самые разные эмоции, среди которых преобладает искреннее удивление и, как ни странно, обеспокоенность.
— Ты где достал кокс, Брофловски? — слишком уж серьезно спрашивает он, хоть и старается изобразить в своем голосе гнев.
Кайл смеется. Он закатывает глаза и кладет руки на плечи Эрика, мягко массируя их. «Какая мягкая, чудесная на ощупь ткань у этого пиджака…»
Эрик борется с порывом отшатнуться, боясь, что кто-то заметит их, но не хочет и не делает этого — он лишь стоит, смотря, как Брофловски медленно повисает на нем, как какая-то девица, завлекающая за собой. От этих зеленых сверкающих глаз невозможно оторваться, а сейчас, когда зрачки Кайла расширены до предела, тем более.
Он так расслаблен, так на редкость чувствителен, так изящен, что Эрику так и хочется сказать: «пожалуйста, не отпускай меня сейчас»! Он с осторожностью кладет тому руки на талию, будто боясь его спугнуть, но Кайл лишь подается вперед, игриво покачивая бедрами. Ему все равно, пусть хоть сюда в одно мгновение ввалятся Кенни и Стэн — просто все равно.
Кайл кладет руку на шею Картману и привстает на цыпочки, чтобы дотянуться до лица Эрика, и соединяется с юношей в нежном невесомом поцелуе. Он чувствует, как по телу Картмана бежит дрожь, но он не протестует. «Он что, тоже под какими-то веществами?»
Кайл нетерпеливо углубляет поцелуй, прижимаясь плотнее к лицу Эрика. Пальцы юноши сильнее впиваются в талию Брофловски, и Эрик блаженно прикрывает глаза, немного хмурясь от неправильности происходящего. Но Кайлу все равно — он утягивает его вслед за собой, пока стена не упирается ему в спину, а Картман решительно не прижимает его к ней. На его губах остался привкус недавно выкуренной сигареты и дорогого алкоголя — на них это сочетание кажется даже возбуждающим. Будто что-то резко выстреливает в голову, и Брофловски запускает язык в рот Картмана, не думая о том, понравится это ему или нет — если бы Эрик сам того не желал, он бы ушел.
В голове застряло единственное четкое чувство — «я целуюсь с Эриком Картманом». Рядом — розоватые стены туалета дорогого казино, мраморные стойки. Холодное прикосновение плитки сзади и горячее тело Эрика спереди. Приглушенный свет, заводящая музыка шестидесятых. Все это будоражит Брофловски, заставляет кровь в венах бурлить, и снова в его голове происходит вспышка. Он с упоением целует его, не желая отрываться, так, что становится мокро, и когда они наконец разъединяют долгий поцелуй, между их губ повисает ниточка слюны.
— Что нашло на тебя, Кайл? — спрашивает Эрик, и Кайл на мгновение не может понять, не его ли собственный голос звучит у него в голове. «Слишком много ненужных вопросов».
Брофловски пожимает плечами и весело улыбается, будто в словах Картмана есть что-то смешное.
— А чего ты ожидал, затащив нас всех в Лас-Вегас? Я сюда ехал не ради того, чтобы чаепития устраивать, — он ловко и игриво меняет позицию, прижимая теперь Картмана к стене, покрывая его шею поцелуями и пытаясь расстегнуть верхние пуговицы на рубашке. — Шикарный костюм…
Эрик ухмыляется, наблюдая за тем, как Брофловски нетерпелив. Тот за лацканы притягивает его к себе, жадно впиваясь в губы, прикусывая их. Его глаза блаженно прикрыты, щеки красные и горячие от возбуждения, а ресницы едва заметно подрагивают. Он завлекает Картмана в одну из тесных кабинок, толкая Эрика на сиденье.
— Будь ты трезвым, тебе бы не понравилось то, что ты сейчас делаешь, — хмыкнул Эрик, совсем никак не сопротивляясь Брофловски.
— Не говори это так, будто я ничего не запомню, — Кайл хищно улыбнулся, расстегивая ширинку юноши и стягивая с того штаны.
Картман положил руку на затылок Брофловски, путаясь пальцами в кудрявых прядях. Взгляд зеленых глаз, жадно смотрящих на него снизу, обжигал. Языком Брофловски провел по выпирающему сквозь ткань напряженному члену Картмана; Эрик резко выдохнул и зажмурился, сильнее впиваясь пальцами в волосы. Кайл оттянул резинку трусов, медленно спуская ее ниже.
— Какого черта ты медлишь? — прошипел Эрик, чувствуя, как от напряжения становится больно.
— А зачем нам куда-то торопиться? — ухмыляется Брофловски, едва касаясь губами головки.
Он проводит языком чуть ниже, задевая уздечку, и Эрик сдавленно стонет, но Кайл лишь продолжает дразнить его. Он слизывает капельку выступившей смазки и обхватывает губами головку, но Картману этого недостаточно. Он требовательно давит на затылок Брофловски, отчего юноша недовольно мычит и сильнее краснеет, чувствуя, как в нёбо упирается член Эрика.
— Ты чересчур нетерпеливый, — игриво возмущается Кайл, высвобождаясь из хватки Эрика и выпуская его член изо рта, вместо этого сомкнутой рукой со слегка оттопыренным, будто он боится запачкаться, мизинцем водя вдоль него.
Картман чуть ли не до боли снова хватает его за волосы, отчего Кайл лишь усмехается:
— Подумать только, даже в сексе мы соревнуемся, — Брофловски нахально улыбается тому, видя его нетерпение и чувствуя напряжение.
Он решает не мучить Эрика и снова подносит губы к головке, уже увереннее и активнее. Дразня, он облизывает ее, медленно вбирая в себя, пока его язык не упирается в ствол. Картман сдавленно мычит от удовольствия, стараясь делать это как можно тише, чтобы не привлечь ненужного внимания — впрочем, Кайлу наплевать. Если он хочет чего-то, он хочет этого здесь и сейчас.
Он чувствует каждую вену напряженного члена Эрика своими губами — он старается обхватывать его нежно, чтобы не задеть зубами. Кайл помогает себе руками, одновременно надрачивая и себе, и Картману, пока его орган не войдет в него целиком. Он не может сдерживать сдавленный стон. Глаза закрываются от резкого выброса эндорфина в кровь — Брофловски контролирует все, кроме своего тела, так охотно реагирующего на сладкие позывы. Он лишь приподнимает веки, когда берет за щеку, чтобы посмотреть на лицо Эрика — он стискивает зубы и тихо мычит, его щеки красные, а на лбу едва выступает испарина.
В волосы сильнее впиваются чужие пальцы, и Брофловски тихо хныкает. Картман наверняка думает, что он управляет всем — но это не так. Брофловски прекрасно понимает, что Эрик слаб по отношению к нему, хоть и никогда не признает этого. Чувство того, что он может довести его до небес предельного счастья или низвергнуть, затуманивает Кайлу голову.
Дверь периодически хлопает, слышится топот шагов, но Брофловски плевать — эти люди настолько пьяны и настолько обколоты, что их не смутит парочка юношей, запершихся в кабинке туалета. Головка упирается все глубже в нёбо, сдерживать слезы становится невозможно, во рту мокро от слюны и смазки, но Эрик не обращает на это внимания, будто ему тоже снесло башню.
— Кайл… — шипит он, зажмуриваясь.
Обжигающе горячие слезы быстрее катятся по щекам юноши.
— …мой Кайл.
Брофловски чувствует, будто что-то внутри него не выдерживает и ломается, подобно оковам. Член Картмана уже несколько секунд упирается ему в горло — Кайл давится на нем, чувствуя, что не может больше дышать. В голову резко бьет волна удовольствия, заставляя Брофловски с упоением излиться в свою сомкнутую руку. Картман тоже на пределе — крупная дрожь бежит по его телу, и его пальцы больнее стискивают волосы юноши.
Кайл послушно открывает рот, позволяя Эрику кончить себе на язык — никогда бы он не подумал о том, что даст ему это сделать. Более того, он проглатывает горячую вязкую жидкость, облизывая покрасневшие губы. Все перед глазами идет кругом. Сердце болезненно быстро бьется о ребра. Тело горит.
— Ты ужасно необузданное и жутко непредсказуемое создание, Брофловски, — любовно мурлычет Эрик сверху.
Кайл бессильно опускает голову. Несколько капель с глухим стуком ударяют по плитке.
— Да, папочка, — с усмешкой на лице обращается к нему Кайл, наконец поднимая глаза.
Темная кровь стекает вниз по губному желобку, пачкая губы и подбородок. Брофловски с ужасом подносит руки к кровоточащему носу.
— Черт, — выпалил Эрик, со временем переходя на все более и более грубые ругательства. — Твою мать, молись, чтобы это был не передоз.
— Это просто давление, — тяжело вымолвил Кайл, переводя дыхание. — Побочный эффект, не более.
Брофловски кидает взгляд на ухмыляющегося во все зубы Картмана и вываливается из кабинки, чтобы вымыть лицо. Капли стучат по кафелю, оставляя следы за Кайлом, воротник и рукава рубашка мокнут в крови, которая никак не останавливается.
Эрик выходит за ним следом, умывая руки ледяной водой. Он любовно и собственнически прижимает к себе беспомощного Брофловски, кладя холодную ладонь на переносицу. Кайл охотно подается вперед, позволяя Картману горячо зашептать на ухо:
— Не смей позже сказать мне, что все то, что произошло, было просто «побочным эффектом».
Брофловски смеется. Ему хочется выпалить что-то глупое, чтобы выдать себя и всю свою горькую любовь к Эрику с головой.
— Я и не скажу… папочка.
