Имею полное право

— Сядь. Разговор будет долгим. Не уверен, что тебе стоит стоять, — Леви кидает привычный холодный взгляд на стул, который стоит у его стола. Обычно он сам там садится, ибо на своё место капитан мало кого пускает, но сегодня его поразительная обходительность несколько настораживает.       Не то, чтобы Аккерман был вообще полностью бестактным, нет, даже наоборот. Вот только сегодня это переходило какие-то привычные границы, хотя в то же время Леви никогда их и не покидал. Может, это всё игра воображения Люси? Быть может, ей стоит усмирить свой разбушевавшийся мозг, пока тот не начал рисовать картинку возлюбленного верхом на единороге, пока тот скачет по радуге.       Пф, бред какой. Хартфилия трясёт головой, как бы отгоняя все эти мысли от себя, после чего садится на стул, кладёт руки на колени, будто она школьница, которая провинилась в чём-то, несколько настороженно поднимая взгляд, получая в ответ лишь привычный меткий, краткий и ледяной взгляд мужчины. Ничто не исправит этого. Да и не нужно это Люси. — Как долго ты собиралась от меня это скрывать? — Леви никогда не был человеком, который долго ходит кругами, а потому он в лоб, сразу же, с первого вопроса, желает узнать ответ. — Скрывать что? — несколько удивлённо спрашивает блондинка. Она никогда и ничего не скрывала от возлюбленного. В этом нет абсолютно никакого толка, ведь Аккерман в любом случае узнал бы. Непонятно как у него это получается, но попытки были — все они провалены. А потому Люси давно уже бросила это дело. Старается иногда делать ему сюрпризы, чтобы хоть как-то менять обстановку военных дней, да только Леви всегда угадывает её намерения. — Ты прекрасно знаешь, что я от тебя ничего не скрываю. Никогда. — Люси, — несколько раздражённо, хотя, вероятно, это его обычное состояние, начинает капитан и уже девушка настораживается, не зная, что и скажет мужчина, но не шевелится ни капельки, лишь напрягается. — Кого из нас ты держишь за дурака? Я не слепой, между прочим.       Люси немного нервно и удивлённо ведёт правой бровью, как бы показывая, как абсурдно и совершенно непонятно с её стороны выглядит эта ситуация, да только суровый взгляд Леви, его скрещённые на груди руки — всё это показывает серьёзность его вопроса и намерений. — Леви, — она начинает куда мягче, чем начинал свою реплику Аккерман, ведь ей ни к чему это. Да и не может Хартфилия произнести имя мужчины как-то иначе, особенно если они один на один. — Мне правда нечего сказать. Я абсолютно ничего от тебя не скрываю. — Ребёнок, — тут же говорит Леви, поворачиваясь спиной к девушке, как бы показывая, что он не особо доволен её ответами, ведь считает их совершенно не честными. — Какой ребёнок? — резонно спрашивает девушка, совершенно не понимая, о чём идёт речь. — Наш ребёнок. Ты долго собиралась скрывать? Ты думаешь, я не вижу ничего?       Люси вопросительно выгибает бровь и вытягивает лицо, как бы показывая, что она совершенно не понимает, к чему ведёт речь Аккерман. Блондинка просто находилась где-то в параллельной вселенной, где можно собраться с мыслями. — Эм… Леви-и-и… — девушка протягивает имя капитана, тем самым заставляя его повернуться к ней. Сейчас Хартфилия очень хотела бы узнать, кто же сказал ему такую глупость, а если никто не говорил, то с чего он взял, что у них есть или будет сейчас какой-то ребёнок. — Порой твоя нелюбовь к детям доходит до того, что они тебе повсюду, словно виденье, мерещатся. Леви, нет у нас никакого ребёнка и пока не предвидится.       Девушка поднимается на ноги, сокращая и без того короткое расстояние между ними. Она нежно кладёт ладошки ему на плечи и, пододвигается ближе, обнимает, надеясь, что Аккерман успокоился со своей странной идеей иметь чадо, но только мужчина совершенно не желает обнимать её в ответ.       Капитан как-то очень нежно и аккуратно берёт её за талию, приподнимает и опускает на стол, чтобы блондинка сидела напротив него. Хартфилия совершенно сейчас не понимает действий Леви, а потому смотрит с некой загадкой в глазах, будто это поможет ей понять его, осознать, что не так, что на уме у него сейчас. — Тогда, будь добра, объясни мне, почему ты постоянно хватаешься за живот и словно бы бережёшь его? — Леви ставит руки по обе стороны от Хартфилии, как бы прикрывая все пути к отступлению. Больше ей некуда идти. Теперь уж точно избежать разговора не получилось бы, хотя Люси нечего скрывать, а потому она спокойно довольно на это реагирует. Аккерман чуть наклоняется, смотря своим привычным прищуром в глаза девушке. — А-а… Так вот, значит, где собака зарыта, — Люси улыбается и, протянув руку к голове мужчины, треплет его по волосам, после чего тихо хихикает. — Секрет в том, что я получила там на днях, во время тренировки с приводом, большой синяк, когда врезалась в дерево. И он очень сильно болит. Порой, даже наклоняться больно. Но я не хотела тебе об этом говорить, ведь виновата сама, — девушка пожимает плечами, чуть виновато опуская взгляд. Она хотела избежать одной проблемы, а в итоге сделала так, что появилась другая проблема. Что за невезение? — И теперь я стараюсь избегать попаданий туда и корчусь от боли не потому, что там ребёнок.       Леви выпрямляется, после чего протягивает руки к блузке девушки и медленно начинает их расстёгивать. Нет, он верит её словам. Ему нужно узнать, насколько велик этот синяк, раз уж он причиняет ей столько боли. Люси слегка краснеет, хоть и понимает, что нет в этом ничего такого. Но она не может не вздрогнуть, когда холодные пальцы Аккермана прикасаются к её животу. — Впредь, — начинает капитан, аккуратно, словно боясь причинить Люси вред, проводит по её синяку. Нет, это определённо что-то серьёзнее, а потому стоит проследить за тем, чтобы это заживало поскорее. — Не смей скрывать от меня что-то подобное. Ты ведь сама говорила, что у тебя нет и не будет от меня секретов. И я имею полное право знать абсолютно всё, поняла?       Девушка хотела бы кивнуть и согласиться, ведь иного выбора у неё нет, да и не хотелось бы его искать, вот только Леви не дал ей этого сделать: он снова поставил руки по обе стороны от неё, впиваясь в её розовые губки требовательным поцелуем. Люси, конечно же, положит свои ладони поверх его ладоней и, прикрыв глаза, ответит на поцелуй.