Хэштег #bestmoments

Наверное, это была тупая идея, спуститься на ресепшн и в лоб спросить девушку за стойкой, в каком номере живёт Отабек Алтын. Она посмотрела как на идиота, но, видимо, узнав, неожиданно всё же выдала нужную информацию. Юра ехал в лифте, равнодушно глядя на то, как по очереди загорается красным ободок вокруг кнопок с цифрами этажей. Он потянул за тугой галстук и ослабил узел. Чёрти чем он сейчас занимается. И чего ему не сиделось за столом на банкете? Всему виной определённо были грязные истории Криса, которые явно превышали тот рейтинг, что Юра мог себе позволить. Крис раздражал, как в прочем и Виктор с Кацудоном. Собственное одиночество в этом шумном клубке веселья чувствовалось слишком остро. Лифт остановился, и его створки расползлись в стороны. Плисецкий вышел и очутился в длинном коридоре. Утопая ботинками в сером ковре, он быстро зашагал вперёд. Двери мелькали перед глазами, пока не попалась нужная с номером 223. Юра остановился. Прислушался. Внутри всё тихо. А вдруг он уже лёг спать? Да чёрт с ним! Юра занёс руку и громко постучал. Ему никто не ответил. Он постучал снова и наконец услышал: ― Кто там? ― спросил низкий мужской голос. ― Обслуживание номеров, блин! Дверь открылась, и в проёме показалась голова Отабека. Он уже снял пиджак и расстегнул ворот рубашки. ― Сбежал с банкета и даже не попрощался. ― Раздраженно проговорил Юра. ― Устал. ― Бек пожал плечами. ― У тебя же рейс завтра рано утром, ― чуть ли не закричал Плисецкий. ― Когда же ты собирался прощаться? Отабек смотрел на него с равнодушным спокойным лицом. Кажется, проблемы с выражением эмоций у этого парня только увеличивались. ― А ну пусти! ― Юра шагнул в номер, заставляя своего собеседника отойти в сторону. Он прошел на середину комнаты, бросил несколько незаинтересованных взглядов по сторонам и плюхнулся на диван. Его номер был почти такой же. Небольшая гостиная и спальня, вход в которую находился в самом углу. Отабек молча закрыл дверь и тихо сел на другой конец дивана. Он потёр пальцами переносицу и произнёс: ― Ну, а ты чего сбежал? Это твой день. Там веселье должно быть в самом разгаре. ― Блевать тянет от того, как Виктор милуется с Кацудоном. Больше мне там общаться не с кем. Яков улетел ещё до банкета, на других мне начихать. ― Ты всегда так резко говоришь о Юри, а ведь на самом деле он тебе нравится, и вы друзья. ― Голос Отабека звучал ровно и спокойно. ― Чего? С дуба рухнул? ― возмутился Юра. ― Мой единственный друг срулил сразу после первого тоста, знаешь ли. Лёгкая полуулыбка скользнула по губам Отабека. ― Мне приятно слышать такие слова. О том, что ты считаешь меня другом. Юра напрягся. Ещё никто не предлагал ему дружбу. У тигров нет друзей, только жертвы и союзники в охоте. Он с самого детства считал, что в этом виде спорта достичь чего-то ты можешь только сам, рассчитывая лишь на себя. Дружба ― лишнее. Она может только помешать. Юри, Виктор, Отабек рушили это прямо на глазах. Особенно последний. Ведь даже толком не было ничего. Одна поездка на мотоцикле, одна прогулка, один ужин в ресторане. И как вышло, что это стало значить так много? ― Ты злишься, что я победил? ― выпалил Юра. ― С чего ты взял? ― Ты не рад. ― Вовсе нет, ― Отабек чуть сменил позу, подперев подбородок рукой, ― я очень рад за тебя. Рад, что ты победил. Я лишь расстраиваюсь из-за того, что я проиграл. ― Разве можно одновременно думать и так и так? ― Юра удивлённо посмотрел на него. ― Выходит, что можно. ― Почему же ты меня даже не поздравил? ― Юра отвёл взгляд в сторону. ― Я хотел, но вокруг тебя было столько журналистов. Пару минут они сидели молча. Юра только теперь понял, что в номере было темно. Свет шел лишь с улицы. Неужели Отабек сбежал с банкета только для того, чтобы вот так вот сидеть здесь одному в темноте. Он не говорит всего. Юра и сам бы всего не сказал. Но хрена с два он полностью откровенен. Этого безэмоционального человека невозможно прочитать. ― Эй, ― он пихнул ногу Отабека ботинком, ― я сделал селфи со всеми кроме тебя. ― Жить не можешь без соцсетей? ― Это 21 век. Смирись. ― Он достал из кармана телефон. ― Иди сюда, придурок. Юра наклонился и дёрнул верёвочку выключателя на лампе с абажуром, что стояла на невысоком стеклянном столике. Комнату тут же наполнил мягкий оранжевый свет. Он пододвинулся ближе, снимая блокировку с телефона и включая фронтальную камеру. Отабек тоже придвинулся. ― Всегда теряюсь, куда нужно смотреть, ― пробубнил он. ― Сюда, идиот. Вишь чёрную точку? ― Юра улыбнулся и закинул руку на шею друга. Он видел на экране собственное лицо, обрамлённое прядями светлых волос, спадающих на глаза. И пусть многие из-за них считают его похожим на девчонку. У него есть собственный стиль, и это главное. Юре нравилось своё выражение лица, и он сделал пару кадров. Только после этого, он обратил внимание на Отабека. Сосредоточенного, с нахмуренными бровями, будто выточенного из камня. ― Эй, тебя не учили улыбаться? ― спросил Плисецкий. ― Я улыбаюсь. ― Врёшь, ― он захохотал, ― это я улыбаюсь, а ты нет. Юра повернул голову и посмотрел прямо на Отабека. Их лица оказались совсем рядом, потому как Отабек отзеркалил его действие. Юра вдруг резко почувствовал эту непривычную близость. Свою руку на шее друга, которую колол ёжик его волос, мягкую ткань рубашки под пальцами. Его тепло и запах. Его силу, которой Отабек безусловно обладал. Его тёмные глаза смотрели куда-то прямо в душу, глубоко-глубоко. Они не были злыми и завистливыми, но так же они и не казались добрыми. Они просто всё знали и понимали, и Юра чувствовал себя под этим взглядом совершенно прозрачным. Он сократил расстояние и коснулся губами чужих губ. Они казались больше и мягче его собственных. Тёплые и ласковые, эти губы ответили на поцелуй. Вспышка камеры была слишком яркой, а звук слишком громким для абсолютной тишины номера. Палец дёрнулся в самый неподходящий момент. Губы Отабека тут же отстранились. ― Чёрт, прости! ― выпалил Юра, отшвыривая телефон себе за спину. ― Нам не стоит этого делать, Юр. ― Отабек пытался выпутаться из его рук. ― Причина? ― Да хотя бы то, что тебе всего 15. ― Мне почти 16! ― Плисецкий обвил шею друга уже двумя руками. ― Это не особо спасает положение. ― Да ну брось, ― возразил Юра. ― Ты всего на 3 года меня старше. ― Мы одного пола. ― А я пока детей заводить не собираюсь. Отабек уставился на него с совершенно потерянным лицом: ― То есть тебя вообще ничего в этом не смущает? ― У тебя есть девушка? ― Нет. ― Тогда меня смущает, что мы скоро расстанемся, разлетимся в разные страны, а я не сделаю того, чего хочу. Это смущает, Бек, реально. Отабек поднял руку и вдруг взял прядь Юриных волос: ― Такие светлые. Мне нравится, когда ты катаешься, они будто летят за тобой. Ты такой красивый, изящный, как девушка. ― Очень романтично, ― Юра встал на одно колено, а другое перекинул через ноги Отабека. ― Ты раньше целовался с девушками? ― Зачем сейчас спрашивать такие вещи? ― чуть не выкрикнул Плисецкий. Он потянулся за вторым поцелуем, но не успел этого сделать. Отабек подхватил его под ягодицы и швырнул спиной на диван, подминая под себя, заставляя Юру резко выдохнуть от неожиданности. ― Если нет, то это возбуждает сильнее, ― хрипло проговорил Бек. Теперь он был инициатором поцелуя. Он делал это то жестко, прикусывая губы, то наоборот замедляясь, будто тормозя себя, сдерживая возбуждение. Юра поднял руки и беспорядочно шарил ими то по чужим волосам, то по спине. Его сжигало то тепло, та сила, что шла от Отабека. Он одновременно и таял от этого, и напрягался. Отабек-то уж точно был опытен в поцелуях. А Юра… У него не было времени на такую роскошь, как личная жизнь. Да и окружавшие его девушки, типа надоедливой Милы, совершенно не вызывали интереса. Сперва Юра смущался, но потом, быстро поняв, поймав ритм Отабека, пытался отвечать ему, подаваясь вперёд и так же прикусывая его губы. И сейчас в этих крепких объятиях он чувствовал себя гораздо счастливее, чем на первом месте пьедестала с золотой медалью на шее. *** Осознание это пришло как щелчок, как вспышка. Он лежал и прокручивал в голове все события прошедшего года с того момента, как пришлось лететь в Японию. Тогда он считал Виктора психом, потерявшим голову, безумцем. Ну, а как это смотрится со стороны? Пятикратный чемпион мира бросает всё, уезжает в Японскую провинцию, для того чтобы тренировать бездарного плаксу, похожего скорее на свиную котлету, чем на фигуриста. Кажется, теперь Юра начинал понимать, в чём дело. Что нашел Витя в Юри, и что в свою очередь Юри дал своему кумиру. Это бесценно. Это нельзя измерить никакими медалями. Но вот будет ли он Юрий Плисецкий когда-нибудь способен на подобные поступки? Лежать на чужой груди оказалось приятно. Отабек был больше и сильнее. Юра смотрел на свою руку, кажущуюся нелепо белой, по сравнению со смуглой кожей казаха. Странно. Юра не был из тех, кто нуждался в защите, но теперь это чувство ему нравилось. В смысле он ощущал что-то вроде заботы от Отабека. И это грело даже сильнее, чем его горячее тело. Отабек пальцами перебирал его волосы, и не будь он тигром, а котёнком, то точно бы замурчал. ― Что дальше? ― вдруг прервал Юрины мысли Отабек. ― Дальше? Как всегда. Тренировки, тренировки и ещё… Ах да, тренировки. Витя зовёт Кацудона в Питер. Наверное, будем кататься все вместе. ― Ты боишься. ― Что? ― Юра поднял голову и посмотрел Отабеку в глаза. Нет, он не мог догадаться. ― С чего бы? ― Твоя грубость ― твой защитный механизм, Юр. Я вижу это. А на самом деле ты боишься. Потому что быть на вершине ― это ответственность. Победив раз, не факт, что сможешь победить снова. Спорт жесток, не мне тебе говорить. Всегда в спину дышит кто-то сильнее, талантливее. Миг и ты уже катишься с этой вершины кувырком. А ещё я слышал, что Виктор хочет вернуться. Думаю, это пугает абсолютно всех ребят. ― Ты меня так на позитив настраиваешь? ― Юра привстал на руки, желая отсесть в сторону. Слова Отабека царапнули по больному. Он даже подумать толком об этом не успел, почувствовать, как этот страх уже протянул к нему свои когтистые лапы. Подобные мысли нужно было гнать. В его сумке лежала золотая медаль. И это важно! Об остальном он подумает позже. ― Не в этом дело. ― Руки Отабека вытянулись, не отпуская его. ― Виктор справлялся с этим несколько лет. И я справлюсь! ― процедил сквозь зубы Юра. Отабек долго смотрел на него, а потом, чуть улыбнувшись, взъерошил ему волосы на макушке: ― Конечно, справишься. Тебе только 15. У тебя впереди ещё много всего. Я говорю это не для того, чтобы обидеть, а для того, чтобы ты знал, что не один. Что есть кому тебя поддержать. Юра молча повернул голову и накинулся на губы Отабека, даря ему короткие поцелуи: ― Я бы так хотел, чтобы ты тоже тренировался в Питере. Мы могли бы чаще видеться. ― Это то же самое, что предложить тебе переехать в Алматы. ― Проблема. ― Выдохнул Юра и уткнулся носом в чужую ключицу. Поддержка друзей. Раньше её хватало от дедушки, родителей, тренера. Но хватит ли на большее? На льду ты всегда один, без них. Отабек знает это. И если бы он был рядом… ― Нет проблем. Ты же король соцсетей. 21й век, сам же сказал, ― прозвучал у уха низкий голос Отабека. Стало немного спокойнее. *** ― Это всё как-то по-дурацки, ― Юра почесал затылок. Они стояли около двери номера. За окном уже светало, и через час нужно было выезжать в аэропорт. А он только что выпутался и тёплых объятий человека, который ему совсем не безразличен. ― Что именно? ― Поинтересовался Отабек. ― То, что у нас было… ― Юра немного смутился. ― А теперь разъезжаемся. И не будет всего такого, что бывает у людей в таких ситуациях. ― Например? ― Отабек вдруг придвинулся ближе и оперся рукой о дверь, позади Юры. ― Да хоть то, что мы не знаем даже ничего друг о друге. ― Я много о тебе знаю, ― лицо Отабека приблизилось к Юриному. ― Ты лучший фигурист этого сезона. Ты очень целеустремлённый и талантливый человек. ― Он уже не сказал, а прошептал это прямо в губы. ― А ещё ты помешан на всём пятнисто-полосатом. ― Что? ― возмутился Юра и отстранился назад. ― Я не помешан, ясно? ― Скажешь, я не прав? ― лёгкая полуулыбка снова заиграла на его губах. Юра поднял было руку, чтобы возразить, но эта улыбка не позволила ему продолжить начатое. Он кинулся Отабеку на шею, вставая на носочки и подтягиваясь выше, чтобы достать до губ. Они снова целовались. На этот раз руки Отабека легли на его талию и стали сминать уже и так потерявшую приличный вид рубашку. ― Ну, а ты? ― разорвав поцелуй, шепнул ему в губы Юра. ― Хобби? Любимая еда? ― Я диджею иногда… ― Шумно выдохнул Отабек. ― Да ладно? ― Юра прыснул от смеха, но увидев лицо друга, что явно был расстроен его реакцией, тут же решил исправиться. ― Не в том смысле, что мне не нравится или я считаю это глупым. Просто ты и диджей. Бек, Серьёзно? ― А что в этом такого? ― Прям пластинки и наушники в полголовы? ― Угу. ― Блин, я хочу это увидеть! ― Юра обнял его и крепко прижался к груди. ― Как-нибудь. Они долго стояли обнявшись и молчали. Казалось, что минуты бежали быстрее положенного. ― Юр? ― М? ― У меня есть кое-что для тебя. Юра отстранился назад и посмотрел в лицо Отабеку. Тот явно смущался, отводя глаза в сторону. ― Я увидел это в одном местном магазине. Даже не думал, что решусь тебе отдать. Но всё равно купил. ― Ого! ― Юра действительно удивился. Это было приятно и … Трогательно что ли. Отабек убрал руки с его талии, ненадолго ушел в спальню и вернулся с небольшим бумажным пакетом. ― Я заинтригован, ― Юра чувствовал, как улыбка сама собой тянется к его ушам. ― Открой, когда прилетишь в Петербург. Не сейчас, ― Бек неловко протянут ему пакет. ― Почему? ― было даже немного обидно. ― Я буду смущаться, если увижу твою реакцию. И расстроюсь, если тебе не понравится. Там ничего особенного, честно. Юра взял пакет, а свободную руку поднял и положил на щёку друга. ― Ладно. Я обещаю посмотреть только когда буду дома. Отабек закрыл глаза, прижимаясь к его ладони. Он наклонился и, крепко поцеловав, сказал: ― Тебе пора. А то оба опоздаем на свои рейсы. *** С накинутым на голову капюшоном и волоча за собой тяжелый чемодан, Плисецкий ввалился в дверь родительской квартиры. Мама встретила его с аэропорта и, не заходя домой, поехала на работу. Юра глянул на экран телефона. Было уже девять утра. Хорошо, что сегодня нет тренировки, и можно продолжить свой прерванный в дороге сон. Он скинул кроссовки и, зевнув, отправился в ванную. Умывание прохладной водой его немного освежило, так что, когда он вышел и наткнулся взглядом на чемодан, то тут же подскочил к нему и принялся рьяно сдирать с него упаковочную плёнку. Пару секунд он смотрел на пакет с подарком Бека, растягивая момент интриги и ожидания чего-то приятного. Он сунул внутрь руку. Пальцы коснулись чего-то мягкого. Через мгновение он держал в руках чёрную футболку, на которой был изображен снежный барс с яркими желтыми глазами и чуть поблёскивающими глянцевыми чёрными пятнами. Он выставил лапы вперёд, будто потягиваясь, а из-за его спины торчал загнутый буквой S хвост. Над мордой была надпись на английском: «Редкий и прекрасный». ― Вау, ― прошептал Юра, ― какая клёвая! Он быстро надел футболку, схватил телефон. Выглядел он сейчас, конечно, не очень, но фильтры инстаграма исправят это. Тем более что лицо в этой фотке не главное. Главное ― этот охренительный принт с барсом. Фото было готово через несколько секунд. Юра шлёпнулся на кровать, чтобы скорее запостить его. Хэштеги: #наконецдома #подаркиотлюбимых #юрийплисецкий Она нажал «опубликовать» и сразу же полез в галерею. Надо же, как вообще можно было забыть о возможности существования этих фотографий. Юра открыл фото. Парочка отличных селфи с Беком были быстро пролистаны. На экране снова были они вдвоём, но вот только совсем другие, не позирующие. У обоих закрыты глаза, губы прижаты друг к друг в поцелуе. Плисецкий взвыл и откинул голову назад на подушки. Лёгкое возбуждение пробежало по всему телу. Оно будто вспомнило прикосновения рук Бека. Как же хотелось снова это почувствовать. Юра поднял телефон и тут же запостил их совместное селфи, не с поцелуем, конечно, а самое первое. #bestmoments #юрийплисецкий #отабекалтын От Отабека сразу же прилетел лайк и следом сообщение: «С приездом. Как добрался?» «Всё ок. Футболка охренительная. Спасибо!» ― напечатал Юра. «Рад, что понравилась. Чем занимаешься?» Плисецкий ехидно улыбнулся: «Наслаждаюсь эротическими фантазиями». «Не понял», ― ответил Бек. И тогда Писецкий, не раздумывая, кинул ему фотку с поцелуем. Отабек молчал так долго, что пришлось написать: «Эй, ты там живой?» «Вроде да. #слишкоммногоэротичногоплисецкого. Надеюсь, это ты выкладывать не собираешься?» «Вот ещё. Никому не покажу #слишкоммногоэротичногобека», ― напечатал Юра. «Я сохранил, если что». «Я не сомневаюсь», ― Юра улыбнулся и снова лёг на кровать. Этот финал Гран-при дал ему слишком много нового. Теперь нужно всё разложить по полочкам и научиться существовать в новом для него мире. Кажется, Юрина жизнь полностью менялась. И это было чертовки приятно.