Бумаги или Правила отдыха

      Бумаги. Бумаги. Бумаги…       Каждый день одни сплошные бумаги. Последние лет пять точно, бумаги и встречи мафиозного синдиката… Складывается впечатление, что проблемы с тем же Бьякураном были куда веселее, чем это. Молодой шатен с трудом читал новый документ. Какой это уже по счёту, он не знал.       После окончания школы Реборн за шкирку утащил его в Италию и стал обучать работе с документами. Вот эти бумаги постоянно теперь перед ним и мелькали. А тогда, ещё в том юном возрасте, казалось, что он будет участвовать в каких-то дико важных встречах и заданиях. Плечом к плечу с Хранителями биться с кем-то, как это было в те подростковые времена. Но судьба заявила громогласно «Нихера!».       Нет, от него, того, маленького зашуганного неудачника, который шарахается от любого шороха и боится первой встречной таксы ничего не осталось. Теперь он был большой шишкой в мафиозном синдикате, имеющей среди этих взрослых и матёрых дядек и тёток хорошие связи. Был на короткой ноге с такими же молодыми Боссами в их альянсе и имел привычку обмениваться дружескими визитами на чашечку чая. В общем, был молодым человеком в расцвете лет, что собирал своим шухером еба…чёртову пыль в своём кабинете и чах.       Почти единственным развлечением было ещё то, что раз в месяц все его Хранители собирались в особняке Девятого, что достался по наследству Саваде, и тут стояла своеобразная аура.       К сожалению, даже сейчас, зная, что сегодня подобный день, когда все приезжают минимум на неделю, никого не хотелось видеть. Никого не хотелось слышать. Было лишь одно желание: тупо забить на всё и отдохнуть, или взять отпуск. Уехать куда-нибудь подальше от всех. Вывести из себя могла любая мелочь, как например…       — Джудайме! — выкрикнул высокий зеленоглазый парень с пепельными волосами, влетев в его кабинет. — Этот Бейсбольный придурок снова отказывается меня слушать!       Шатен так был шокирован неожиданному появлению своей Правой руки, что сначала даже не понял, о ком шла речь. Но через пять минут он с болью в душе мог сказать точно: зверинец начал приезжать, и первым, кто приехал был никто иной, как Ямомото Такеши.       Нет, парень бесил как раз меньше всего и был одним сплошным позитивным лучиком из стандартной японской рекламы, но вот когда он появлялся на одной территории с Гокудерой — Правой рукой — можно было смело сказать: «Прощай тишина!». За десять лет Хаято так и не оставил своих привычек вестись на наигранную глупость коллеги. А Такеши имел какой-то явно спортивный интерес намеренно иногда бесить Хранителя Урагана.       Савада начал массировать пальцами обеих рук свои виски. Ему необходим ещё час тишины, чтоб до конца разгрести оставшиеся бумаги, и нужно было срочно придумать, как отгородить себя от шума.       Японца совершенно не волновало, что может случиться между этой парочкой. Пущай хоть укокошат друг друга, но так, чтоб это было тихо и не мешало доделывать работу. Сообразив, как спровадить Хаято из кабинета, Тсуна выпрямился, надеясь на удачу. Сделав важный и максимально серьёзный вид, чтоб в его указания не только поверили, но и вникли, он приготовился говорить.       Даже поднял правую руку, как уже вошло в привычку, видя восхищённое лицо подрывателя, который заранее радовался неизвестной идее своего начальства. Когда молодой мужчина приготовился сказать, что делать, то вдруг во дворе раздался грохот, оглушив любой здравый и усталый рассудок.       Тсуна нервно сглотнул, даже не поворачиваясь к окну, он вдруг понял, кто ещё приехал по многозначительному крику «Экстрим!». Вся идея касательно одного человека приказала долго жить на фоне уже двух его земляков. Кто же третий будет? Хибари Кёя или Рокудо Мукуро?       Воспоминания об этой парочке со стоном адской боли откликнулись в душе молодого шатена. Всё бы ничего, но вот этим двоим видеться категорически нельзя! Обязательно иллюзионист доведёт бывшего главу дисциплинарного комитета до бешенства и они устроят махач ещё на словах «здравствуй, упырь», что было характерно для них обоих.       Оставаться с ними один на один и так не хотелось. А тут теперь велик риск! Нет, Мукуро снова попытается его пырнуть трезубцем и забрать тело. Хибари же сделает проще: он хоть и стал старше, но вот некоторые грёбаные привычки с молодости у него остались, и придётся либо убегать, либо принять бой.       Ужас примерно такой же вселял и, как ни странно, Ламбо. По сравнению с ним мелким, это был уже более тихий и менее надоедливый молодой человек пятнидцати лет в самом соку своего созревания, но единственное, что пока в нём не изменилось, — это дикая лень и его постоянное нытьё на тему того, что с ним было во время поездки. А если к этому прибавить ещё переходный возраст, то это уже вырисовывается смесь боли.       От каждого его рассказа хотелось лезть на стенку, даже подумывалось посадить его в комнату допрашивать особо не сговорчивых врагов. С таким подходом любой шкаф начнёт биться головой об стол, требуя его заткнуть, и всё расскажет.       Из всего перечисленного списка выбивалась только Докуро Хром. Она единственная была тихой. Ни с кем не спорила, ни с кем не ругалась. Это была тихая женщина, которая может зайти к тебе в кабинет, и, видя за работой, попросить служанок принести чашку чая и тихо присесть в сторонке. Может даже незаметно помочь с бумагами. Пожалуй, воспоминания лишь о ней одной грели душу Саваде. Но до её приезда ещё жить и жить! Да что уж там! Выжить!       По территории особняка уже гуляло две ядерные бочки, а третья, пороховая, стояла в дверях его кабинета и ждала чуда — гениальных приказов.       — Гокудера, — обречённо вздохнул Савада, уже приняв тот факт, что он не доделает свою работу сегодня, и откинулся на спинку кресла. — У меня там были важные встречи?       Пепельноволосый на секунду завис от подобного вопроса своего Босса, но быстро пришёл в себя и достал из кармана ежедневник. Он довольно оперативно нашёл свои записи и сообщил, что его приглашали на чашечку чая в особняк дружеского семейства Сторм.       Услышав такую новость, Десятый быстро подскочил со своего места и подлетел к зеркалу у камина. Если его звали на чай в особняк Сторм, то ему гарантирован отдых в компании его коллеги. Русской девушки по имени Катя Фамсова, с которой он в своё время быстро нашёл общий язык, когда она заняла, к слову раньше него на пару лет, пост Босса своей мафии. Из всех семей в альянсе эта была самой дружелюбной и на одном уровне по силе с Вонголой.       Да, определённо судьба помогала ему морально подготовиться к встрече с его Хранителями в полном составе при помощи этой прекрасной шатенки-одногодки, которая была самой доброй и заботливой из всего альянса.       — Отлично! Готовь машину! — крикнул Савада, вылетая из кабинета. — Я за пиджаком и вниз!       — Есть, Босс! — выкрикнул довольный Хранитель Урагана и побежал вниз.

***

      Поместье Сторм был больше особняка Вонголы, но и достался он этому семейству прямиком от Первого поколения, которое тут начинало творить свою историю. Тсуна с довольной миной быстро взлетел по лестнице к огромной дубовой двери и постучался. А пока там не спеша кто-то подходил к ней, Десятый спокойно дождался, пока его друг со школьной скамьи поднимется по лестнице.       Сегодня был гарантирован прекрасный день. Вообще, если сравнивать их и нынешнюю верхушку Сторм, то смесь людей там была интереснее: если у Савады только двое были итальянцами, а остальные японцами включая его, то в семейном кругу Сторм были и итальянцы, и американцы, и латыши с русскими, включая саму Катю. Например, её Правой рукой был латыш Макс Великий. Он был чем-то схож по характеру с Гокудерой, но пожалуй, тот всегда держал себя в узде и без разрешения Босса не вступал даже в дружеские разговоры между Тсуной и девушкой.       Мысли быстро прервались. Дверь открыл местный дворецкий, который сразу признал в госте Босса соседней семьи и передал их в руки высокого рыжего паренька с голубыми глазами, который имел привычку одеваться на военный манер.       Это был самый младший Хранитель Фамсовой, Майкл Бурханов, — один из Хранителей Дождя. Обычно их встречал Макс. Майкл помнил о том, что сегодня будут гости, и повёл их сразу в кабинет своего начальства.       Сама же Катя, когда они вошли, отсутствовала, видимо отошла привести себя в порядок, что было правдой. Когда гости были усажены на один из двух диванчиков у кофейного столика, Майкл сразу выглянул в коридор и первой же служанке отдал приказ о чае. После чего вернулся в кабинет и взглянул на часы. Не прошло и минуты с момента его приказа, как в кабинет влетела девушка лет 25, с короткими каштановыми волосами, отдающими рыжеватым отблеском. Катя задорно сверкала своими небесно-аметистовыми глазами и при первом же виде своего коллеги по несчастью — расцвела. Она сразу подлетела к Саваде с намерением обменяться активным дружеским рукопожатием.       — Как же я рад Вас видеть, Катя! — не сдержал своего восторга Тсуна, беря в свою руку протянутую худую ручку девушки. — Вы как всегда полны сил!       — Да что Вы! — выдала девушка с излишней наигранностью и вдруг рассмеялась, начиная говорить нормально. — Савада, к чему эта излишняя напыщенность? Мы же одногодки и не первый год уже знакомы! Я рада тебя видеть!       И то было верно. Девушка села напротив Савады и улыбнулась ему самой милой улыбкой, которую она могла показать разве что только своему любимому ребёнку. Взгляд упал за спинку дивана с правой стороны девушки. И опять там стоял рыжий «курсантик» Бурханов. Может старший коллега был в отпуске или в командировке?       В кабинет зашла служанка с подносом с долгожданным чаем и закусками, оставила всё на кофейном столике и ушла как можно быстрее. Фамсова посмотрела на замену Великого и тот быстро разлил в две кружки из четырёх чай.       — Савада, угощайтесь, — сказала Пятый, не трогая своей кружки. — Майкл, а ты чего?       — Спасибо, Босс, но я пас, — слегка улыбнувшись, сказал молодой человек.       — Спасибо, — сказала Савада, взяв своё блюдечко с чашкой.       Такая любезность молодого Босса соседней семьи всегда ему нравилась. Как-то с ней он чувствовал себя собой, да и история была примерно такой же: знание о звании Босса упала как снег на голову, тиран-тренер, родные на стороне итальянцев первого поколения и больные на голову Хранители, но более адекватные. Хотя об адекватности было сложно судить: Тсуна особо не имел возможности наблюдать за ними вне работы. Во время работы они действовали слаженно, как швейцарские часы.       Его компания работала тоже дружно, но иногда что-то шло наперекосяк из-за кого-то. Хотя это всё домыслы, на которые не хочется сейчас обращать внимания. Даже игнорировать какие-то странные подозрительные огоньки, что пляшут в глазах его друга.       Откинув эти мысли, Савада захотел насладиться запахом чая, но и это ему не дали сделать. Гокудера, руководствуясь непонятно чем, вырвал из рук начальника кружку, с диким презрением смотря на главу Сторм. Повисла гробовая тишина, в которой все три пары глаз уставились на итальянца. Этот жест ввёл в культурный шок всех, кто был в этой комнате, а последующие слова чрезмерно заботливого Урагана, стали обратным отсчётом взрыва «атомной бомбы»:       — Не хочу показаться слишком подозрительным, — сказал Хаято с напряжением. — Но почему вы не пьёте?       — О боже… — устало простонал Десятый, театрально пройдясь по лицу рукой.       Шатен бросил взгляд на свою коллегу, которая начала его пугать своим видом. Наверное, иногда его всё же пугала эта способность русской девушки менять своё настроение одним только взглядом. На её лицо упала чёрная тень, а губы скривились в слишком, ну вот дико пугающей и одновременно дружелюбной улыбке.       Эта улыбка никогда не предвещала ничего хорошего! Ну, вот просто ничего, хоть ты тресни и библией открещивайся. Майкл отвёл взгляд, тихо присвистнув, прекрасно представляя, что сейчас будет, в отличии от гостей. Он-то знал, почему Фамсова не брала тарелку с чаем, и отнюдь, не из-за якобы отравы, которую видимо по мнению Урагана добавили. Такую бы кружку его Босс бы с удовольствием забрала себе, если бы была возможность.       — Савада, — вдруг сказала Катя, после минутного молчания, с широко раскрытыми и стеклянными глазами, не переставая смотреть на всё так же решительно настроенного Гокудеру. — Вы позволите?       — Можете даже не спрашивать, — ответил Десятый, подальше отодвигаясь от друга детства.       Даже без опыта было ясно, что хозяйку особняка ОЧЕНЬ СИЛЬНО задели эти слова, и тут с этим был согласен даже Тсуна, как простой гость. На её бы месте он так же мог отреагировать.       Фамсова кивнула и резко встала со своего места. Ураган десятого поколения тоже встал, ожидая всего, и был готов стойко это отбить. Но, как говорят, русская женщина, даже худенькая и тоненькая, — самое страшное, если её разозлить. Не даром семьи русской мафии, имевшие во главе женщину, считались самыми сильными.       Девушка широкими шагами подошла к молодому человеку вплотную и неожиданно для него схватила его за галстук и дёрнула вниз, чтоб их лица были на одном уровне. Причём так аккуратно, что тот не кинулся в удушье, а лишь испугался этого жеста.       Обычно девушки так его дёргали, чтоб поцеловать. Но и это было намного мягче, а тут уже пахло жареным. Явно не будет даже легкого поцелуйчика ни в лобик, ни в щеку, ни в губы. Ни-ку-да!       — Десятый, — вдруг обратился рыжий Хранитель к гостю семьи, не сводя любопытного взгляда с развивающейся комедии-трагедии, которая началась с тихой лекции со стороны его Босса. — Вы готовы морально?       — К чему? — измученно выдал Тсуна, тоже следя за спектаклем.       — Как Вы сами знаете, Пятый никогда и мухи не прихлопнет. Обычно. Но вот за последнюю неделю я уже не ручаюсь, если не месяц.       — То есть?       — Босс сейчас переутомлена, и вот такие подозрения от хороших друзей могли стать последней каплей перед нервным срывом.       Говорил Бурханов это слишком спокойно, даже с иронией. Японец же с ужасом глянул на него, а потом на Катю и Хаято. Её чувства Тсуне были очень хорошо — даже прекрасно! — знакомы, и он ей в какой-то степени сочувствовал. Ему тоже не хватало какой-то капли до нервного срыва.       — …И после этого, — вдруг стал слышен утробный голос девушки. — Ты, щенок, смеешь мне кидать подобные обвинения?! Да я тебя…       Фамсова резко начала кричать на русском языке, который понимал только Дождь, чья, с трудом сдерживаемая улыбка, вводила в недоумение. Савада с ужасом считал минуты до момента, когда его Правая рука может получит по щам сильно и больно, может, даже прицельно. Он даже не станет это запоминать, если девушка поднимет на Гокудеру руку, ибо он сам допрыгался. Опять.       У Хаято же началась нервная трясучка от понимания того, что он задел девушку за самое больное. Всякое с ним приключалось, но рефлекторный страх выскочил как по щелчку. Он с ужасом посмотрел на шатена, в надежде на помощь, но вместо этого встретил сочувствующий взгляд начальника и заметил, как Бурханов достал свой крест и начал что-то бурчать себе под нос: явно просил Святую Марию об упокоении его души и прощении всех его грехов. (прим. беты: РЕСПЕКТ ДОЖДЮ!!!)       Катя же не переставала орать, даже разошлась до того, что пару раз от души крикнула Гокудере в ухо так, что у него зазвенело в голове, а в кабинете задребезжали стёкла, намекая, что они могут треснуть при следующем подобном крике. Фамсова так же резко дёрнула галстук ещё ниже и, не щадя сил, отвесила ему звонкую пощёчину.       — Ещё посмеешь пасть с такими вопросами и подозрениями открыть?! — рявкнула она уже на итальянском, смотря на Хаято.       — Нет, но я же… — неуверенно выдал молодой человек, что было его роковой ошибкой.       — Что «я же»?! Да если бы не уважение к Саваде, я бы давно тебя, мразина ты малолетняя, научила бы дисциплине! Ты думаешь, что у меня тут сахар?! У меня сплошная бумажная волокита, а некоторые Хранители откровенно затрахали своими «эффектными» появлениями! Этот коэффициент идиотизма на один только квадратный метр уже невозможно терпеть!       — Катя-доно! — вдруг сказала девочка лет двенадцати с повязкой на глазу, влетев в кабинет матери.       — Да, золотце? — спросила Пятый, дружелюбным голосом и улыбкой, посмотрев на приёмную дочку.       От такой резкой перемене состояния у Урагана задёргался глаз, чего уж там говорить о том, что щека полыхала так, будто к ней приложили раскалённую до красна стальную балку или сковородку.       Савада же в упор пытался понять, что может случиться дальше, и очень сильно надеялся, что вошедшая девочка станет последним, что они сегодня увидят: то есть, при ней Катя не будет материться или ругаться. Как никак, эта маленькая шатенка выглядела именно как надежда на спасение. Но как же он ошибался….       — Макс и Ричард опять соревнуются во дворе! — сказала девочка обеспокоенно.       Повисла гробовая тишина, в которой было только слышно бешенное сердцебиение девушки, а Майкл, оценив ситуацию, отполз в сторону стола начальника и сдавлено начал ржать. Он знал, что это только начало этого незабываемого комедийного сериала, чей конец был очевиден, но каждый раз было одинаково смешно.       Савада устало вздохнул. Раз Макс тут был и решил, как он уже был наслышан о конфликте, сцепиться с иллюзионистом, то вопрос о такой замене отлетал сам по себе. После этой новости, в кабинет резко влетела худая и высокая девушка в одежде на военный манер с длинными рыжими волосами, чьи кончики были радужного цвета, — это была сестра-близнец Майкла, Ангелина, второй Хранитель Дождя, — с обеспокоенным лицом. Она взглядом нашла своего брата, от чего ей стало легче, и она быстро согнулась, опершись о свои колени, и одной рукой сняла свои большие жёлтые очки.       — Катя! — выкрикнула она, стараясь отдышаться. — У меня кошмарные новости для тебя!       — Эти ублюдки сломали моё дерево? — утробным и страшным голосом спросила Катя, бледнея на глазах.       — Какие ублюдки? Дерево? — удивилась девушка, но откинув непонятную информацию, быстро выпрямилась. — Нет! Шишкина с Хазиохметовом приехали!       — Твою мать… — Пятый с отчаянием отползла от Хаято, совершенно забыв о нём и его длинном языке, и поползла к двери.       При всём этом, казалось, что девушка резко забыла о гостях и о том, что ей сказали ранее. Тсуна невольно начал сравнивать свой балаган с этим. И он трезво теперь понимал, насколько железобетонные нервы у его подруги, раз эти нервы стали не спеша сдавать лишь сейчас. Да, и совпадения бывают редкими, но не в этом случае. Именно сейчас Десятый наблюдал некую увертюру той самой сцены, которую он мог ожидать у себя в какой-то момент.       Информации всё равно не хватало, и взгляд шатена зацепился за девочку, что тоже наблюдала с пониманием за эмоциями на лице матери.       — П-простите, — вдруг подал свой голос Савада, махнув рукой девочке. — Может задам глупый вопрос, но скажи мне…       — Лулу, — сказала девочка, присев около Десятого, с удивлением смотря на него.       — Лулу, да, а что такого в приезде двух её Хранителей?       — Ничего, но есть проблема в одном из них.       — То есть?       — Кристина, она же Шишкина и жена Игоря Хазиохметова, сейчас на третьем месяце беременности вторым ребёнком. Всё бы ничего, но у неё дико скверные характер и привычки, и как показывает опыт, то именно в период с третьего по седьмой месяц у неё прыгают гормоны, и, как правило, в плохую сторону. Вам известны главные качества русской женщины?       — Кроме физических?       — Да.       — Нет.       — Как говорит русская поговорка, а тут уже опыт с наблюдениями, русская женщина и в горящую избу войдёт, и лошадь дикую оседлает, и кабана завалит. А с нашей всё намного круче бывает.       — Прям стихи. А что бывает?       — Увечья тяжкие, — сказала как отрезала.       Тсуна с ужасом посмотрела на коллегу по несчастью. У него был подобный Хранитель, парень только, но с не менее отвратительным характером и чрезмерной любовью калечить всех — Хранитель Облака Хибари Кёя. Катя подползла сначала к окну, чтоб явно зарядиться «положительными» эмоциями, схватилась за голову, а потом за вазу, которая сразу полетела в кого-то, кто бесился во дворе.       — Сидеть на месте! — рявкнула она. — Я вам сейчас за своё дерево таких пистонов наставляю!       Проклиная своих подопечных, Пятый фурией кинулась к двери, которую резко открыла и также резко закрыла с грохотом. Она бросила взгляд на близнецов, с трудом сдерживая истерический смех, который стал пробиваться сквозь нервы.       Ангелина отползла к своему брату, который, вроде, стал держать себя в руках, и спряталась за него. Она-то знала, кто стоял за дверью, как и Лулу с Майклом, а вот Саваде и Гокудере оставалось только догадываться и с ужасом смотреть на нервную трясучку девушки.       Катя не могла выдать ничего, кроме стрёмного смеха, непонятных слов, которые даже не понимали Хранители Дождя, и жестикуляций руками, вплоть до того, пока в двухстворчатую дверь, ровно над её головой, не вошла катана, отливающая зелёными светом и сверкая молниями.       — О ё… — смог выдать Хаято, понимая, что его заявления вообще были до этого не в кассу.       — Кристина! — вдруг раздался мужской голос за дверью. — Это уже перебор!       — Игорь! — вдруг рявкнула женщина. — Я хочу узнать у этого микроба, какого она мне не даёт задания!       Дверь резко открылась и в кабинет влетела высокая девушка, явно с приличным размером груди. Брюнетка, которая не думая, схватила Босса за грудки и стала трясти что есть силы. За ней же влетел вышеупомянутый Игорь, боксёр с передозом энергии, но даже сейчас он выглядел дико уставшим.       Мужчина не мог вдолбить своей чрезмерно нервной жене, что даже он против заданий с её участием. Второй раз за её беременность!       Именно подобную ситуацию называла Катя «не сахар», и именно от подобного она дико устала, даже хуже, чем от бумаг. Она могла радоваться только тому, что Хранитель Облака семьи — Ася Рейчел — всегда была на её стороне и именно сейчас её не хватало как товарища, который может вдолбить беременной русской женщине, почему та не получает не то, что опасных, а банально обычных заданий из серии «съездить и подписать договор». Это ещё при первой беременности закончилось тем, что она чуть не убила их коллег.       Когда Шишкина закончила трясти Пятого, она с вызовом посмотрела на Катю, ожидая вразумительного ответа от куклы, что повисла у неё на руках.       — Савада-доно, — тихо сказала Лулу, схватив молодого человека за пиджак, явно ища спасения в его лице. — Сейчас я очень советую отодвинуться к вашему Хранителю и надеяться, что в нас не попадёт.       Задавать вопросов он не стал, а просто последовал совету девочки, и они дружно, в обнимку, отползли к ещё пребывавшему в шоке Хаято, который так и не сел, наблюдая за этой ситуацией. Он заметил движение в свой адрес и, поняв намёк, встал поближе к начальнику и дочке Фамсовой.       В гробовой тишине, что повисла в кабинете, неожиданно стал раздаваться тихий смешок, не предвещавший ничего хорошего, и издала его как раз Катя, которая вдруг резко схватила старшего товарища за руки почти мёртвой хваткой.       — Почему не даю задания, да? — тихо спросила она и медленно повернула голову к Кристине, которой впервые в жизни вдруг тоже стало страшно, как и остальным. — Не даю… Игорь, ты же понимаешь, какого же беса я не даю ей задания?       — Д-да… — испуганно выдал Хранитель Солнца, отползая к углу кабинета с одним только желанием — забиться от греха подальше.       — А вы, мои любимые Ангелина и Майкл, понимаете, почему я не даю этой дуре задания?       Задавала она эти вопросы, смотря на каждого адресата, как кукла из фильмов ужаса, такой улыбке даже Чаки мог позавидовать. И естественно, каждый, кто сейчас её слышал, готов был даже в монастырь уйти, лишь бы не видеть больше подобного.       Ангелина, вместо ответа могла только испуганно кивать головой и дивиться железному спокойствию своего любящего брата.       — А тебе непонятно, да? — спросила она уже у Грозы, которая сразу же отпустила начальника, но не сдвинулась с места. — Я всё понимаю. Там гормоны, нервы, ребёнок всё же, мать твою волшебницу. Но как же ты не понимаешь такую банальную вещь, что ты, сволочь, на третьем. НА ТРЕТЬЕМ, СУКА! Я даже выделила для тебя эту страшную цифру! Месяце беременности! И мне глубоко плевать, что ты недовольна! Я же о тебе и твоём ребёнке забочусь, дура ты набитая! И ты не одна, кто меня за последние пару недель достала!       Девушка вдруг начала орать, жалуясь на Хранителей Тумана и Урагана, которые тоже отличились. Она вдруг стала хватать вещи. Размахивать ими и швыряться туда, куда ей заблагорассудиться. И превращалось всё это в битьё всего, что было вокруг, и ей было плевать: это вещь или всё же человек.       10 минут спустя.       Катя, с дёргающимся глазом сидела на своём диване и держала в руках блюдце с чашкой, которая явно устроила кордебалет на своей тарелке и расплёскивала содержимое вокруг. Лулу сидела и измеряла пульс матери. Она могла только радоваться, что Игорь и Ангелина увели Кристину от греха подальше из кабинета.       — Гокудера, — вдруг сказал Майкл, смотря с хитрой улыбкой на Правую руку Савады. — Именно во избежание этого стука, который как раз и выдаёт нервное состояние моего Босса, она и не брала чашку. А не из-за яда.       — Я это уже понял… — сухо ответил Хаято, переваривая всё то, что он видел, слышал и с трудом представляя, как он всё же смог увернуться от тяжёлой подставки для ручек.       Савада и Лулу отделались испугом.       — Ну да, — вдруг сказала девочка, замеряя время. — Это же надо было додуматься, взрослому мужику, и претензии кинуть начальнику дружеского семейства. Верх взрослого суждения.       — А не слишком ли длинный язык у маленькой девчонки? — резко возмутился молодой человек, посмотрев на нее убийственным взглядом.       — Гокудера… — резко рыкнула Катя, смотря на него. — Я за свою дочку…       — Неродную, прошу заметить!       — Ничему жизнь не учит… — тяжело выдохнула Лулу, и быстро отползла от матери.       Фамсова в момент подлетела со своего места, перепрыгнула через столик и схватила Хранителя Савады за грудки. Майкл закатил глаза и решил, что второго такого срыва не надо.       — Катя, пожалуйста, не травмируйте Вы чужого человека, — выдал Дождь, подойдя к девушке.       — Да как тут не травмировать?! Хамить моей дочке! Да ты, шавка, хотя бы отдаёшь себе отчёт о том, почему она приёмная?! Не только из-за моей прихоти! И смеешь тут мне тявкать?!       — Десятый! — в панике выдал Хаято, смотря на японца, который даже не решил ему посочувствовать.       — Гокудера, — устало сказал Савада. — Пожалуйста, следи за своим языком. В 50% случаев он играл решающую роль, причём хреновую. Я даже ей не буду мешать.       — О боже… — Бурханов быстро положил руки на плечи начальника и попытался аккуратно её отцепить от коллеги.       Вышло это с трудом, но с результатом, и Пятый была благополучно усажена на место.       — Катя, — через минуту оживился Савада, наблюдая за коллегой по несчастью. — Я всё хотел спросить, почему вместо Макса сегодня Майкл?       — Майкл вместо Макса… Майкл вместо Макса… — повторила Фамсова задумчиво, словно и правда пытаясь понять, а почему так.       — Кстати о нём… — вдруг вспомнил Дождь, бросив взгляд на окно.       Фамсова же начала бледнеть с каждой минутой, понимая, что она совершенно забыла о двух смертниках во дворе. Лулу быстро перепрыгнула к Тсуне и Хаято, ради собственной безопасности, и стала наблюдать да прислушиваться.       Именно в этот момент все услышали пронзительный шум и треск, доносившийся с улицы. Майкл снова достал свой крест и начал молиться за своих коллег, пока Катя летела к окну.       — Да как же вы мне надоели! — крикнула девушка, схватившись за голову.       — Мама, что такое? — аккуратно спросила Лулу, снова схватив Саваду за пиджак.       — Ну что-что? Эти два дауна моё дерево сломали!       — Дерево? — удивились молодые люди.       — У нашего начальника есть любимое дерево, оставленное ей ещё её прабабкой, Первой Сторм. Ну и сложилось у нас, что при разборках между Туманом и Ураганом, оно страдает.       — Самоубийцы, — поставили свой вердикт гости семьи.       Девушка резко впала в истерику, отползая от окна. Бурханов переглянулся с младшей Фамсовой и подошёл к Боссу, чтоб хоть как-то успокоить.       — Савада-доно, давайте пройдём в столовую? — вдруг предложила Лулу.       Шатен хотел было ответить, как вдруг девушка пулей вылетела из кабинета, что даже некоторые листы со стола Кати слетели. Майкл быстро посмотрел на часы, а потом отошёл к окну, чтоб понаблюдать сцену.       — А может, и тут можем посидеть, — удивлённо сказала девочка и налила себе чаю.       — У твоей матери всё хорошо с головой? — удивился Хаято, с квадратными глазами.       — В идеале. У неё просто переутомление. Дикое. Кстати, — она посмотрела на Десятого. — У вас тоже.       — Ты это как поняла?! — испугался парень.       — Банально по наблюдению за вашим подопечным. Ну и ваш вид об этом говорит.       — Не понял.       — Она у нас после некоторых операций Серпенте, при их бывших руководителях, теперь имеет возможность ставить диагнозы по прикосновению к человеку, — пояснил Дождь, наблюдая весёлую картину. — Вы не заметили, что она мыслит старше, чем позволяет ей её возраст?       — Заметили.       — Гокудера-доно, а вам я советую и вправду включать мозги и следить за своим языком. Вы, вон, уже нажили себе врага в лице моей матери. И наконец-то сходите к врачу, у вас вроде трещина в предплечье.       — Вот, о чём я и говорил. Ох, — рыжий выпрямился и пошёл к двери. — Пойду спасать их, что ли.       — Это удивительно от вас слышать, Майкл-доно. Вроде же они вам соперники.       Бурханов остановился у двери, смотря на дочку Пятого квадратными глазами. Странно было осознавать, что младшая в курсе даже таких мелочей его личной жизни, которые никто не знает, кроме его сестры. Он немного задумался и вдруг улыбнулся.       — Лулу, иногда некоторые вещи нельзя объяснить, — сказал он, открыв дверь. — Но, пожалуй, я тебе отвечу так. Это ради конспирации перед этими смертниками.       Девочка только пожала плечами и продолжила пить чай, Дождь же скрылся за дверью. ***       Пока Савада ехал в машине, он усердно делал вид, что не замечает взгляда своего Хранителя, который откровенно его им буравил и выглядел как побитая собака.       В принципе, сейчас его волновала эта ситуация, что он наблюдал. Он не точил зуб на знакомую, ему не было неудобно за всю увиденную сцену. Ему было интересно только одно: когда же у него сорвёт крышу как у Кати и он также разнесёт всех в пух и прах морально.       С одной стороны, становилось интересно увидеть реакцию самых грозных его людей, с другой же — не особо. Ведь и так ясно, чем могло это кончиться. А извиняться ой как не хотелось. Хотя и сидеть отмалчиваться как обычно тоже надоело.       Десятый глубоко вздохнул, мечтая об отдыхе, желательно одному или в компании одного человека, только не Реборна, иначе отдых превратиться в балаган! Как пить дать.       — Джудайме... — вдруг подал голос Хаято.       — Лучше молчи, — оборвал его Десятый. — Даже слушать ничего не хочу. Так накосячить никому ещё не удалось. Нет, если бы ты что-то по мелочи сделал. А тут взял и сделал всё, наоборот, полностью.       Гокудера глубоко вздохнул и продолжил сидеть с видом побитой собаки, думая над всей этой поездкой. Десятый же вернулся к размышлению о будущем, откровенно говоря, пиздеце, который его там ждёт. И боялся он не зря.       С первых же минут своего приезда в особняк Девятого он захотел сбежать куда-нибудь, где будет только тишина. Нет, со стороны не было ничего страшного, но вот шум, доносившийся почти из всех открытых окон, не предвещал ничего хорошего.       Савада нервно сглотнул и выглянул из машины. Его сразу же оглушил шум, который и так казался громким в салоне.       — Джудайме, вы выходите? — удивлённо спросил Гокудера, держа дверь машины перед начальством.       — Д-да, — неуверенно ответил Тсуна и вылез из машины.       Желание идти было всё меньше и меньше. Даже ноги становились тяжелее от одной только мысли.       — Спрятаться в кабинете… — нервно выдал себе под нос Десятый. — Да! Точно! Гокудера, меня не трогать! Я буду в кабинете!       Не пояснив даже своих порывов, Босс Вонголы стартанул от машины в сторону особняка. Миновав дверь, он улетел в свой кабинет с такой скоростью, что мало кто мог заметить его присутствие в доме. По край ней мере он на это надеялся очень сильно и даже старался никуда не смотреть, когда летел по коридорам к заветной цели.       Тсуна успешно добрался до своего места, захлопнув громко дверь и закрыл её на ключ от греха подальше. Вонгола облегчённо вздохнул, почувствовав безопасность в собственном кабинете, где царило спокойствие и относительная тишина. По край ней мере, здесь точно было безопасно. Савада стал судорожно думать, как ему оттянуть время встречи с его хранителями. В голову закрадывалась одна только здравая мысль: не ходить на ужин.       — Точно! Не идти на ужин! — с облегчением, словно это были слова молитвы, сказал Десятый.       — И как же это Босс, — пронёсся до боли знакомый голос со стороны его стола. — И не пойдёт на ужин со своими Хранителями, когда они так редко собираются? Я тебя не так воспитывал.       Кресло, которое было повёрнуто к двери спиной до этого времени, медленно повернулось, явив Тсуне хозяина голоса. Завидев это лицо, Савада готов был проклинать весь этот мир! Именно его голос и имя отзывалось болью во всём теле, мозгу и воспоминания. Именно этого человека он готов был убить ещё будучи подростком, и, может быть, не окажись он его репетитором, сидел бы он сейчас в Намимори, с милой Кёко и маленьким ребёнком, вёл бы жизнь обычного белого воротничка и не было бы всего этого Ада.       Это был Реборн, чьё проклятье сняли, эта гадина за 10 лет вымахала в того прежнего мафиози с отвратительным чувством юмора! И всё бы ничего, он всё ещё принимал его за ребёнка! И это до скрипа зубов бесило!       Савада быстро кинулся искать в замке ключ, но тот мистическим образом тупо исчез, отрезав любые варианты для отступления, разве что в окно, перепрыгнув через кресло. Глаза шатена невольно пробежались по краю комнаты и зацепился за огромного хамелеона зелёного цвета, который мусолил ключ от двери.       — Чёртов Леон… — прошипел себе под нос Десятый и смирился с участью длинной и нудной лекции.

***

      Как и подозревал Савада, ужин был крайне шумный: Гокудера ругался на Ямамото, который только смеялся с него; Сасагава порывался прямо за столом боксировать и научить этому Ламбо, что ныл на всё это; самый цирк развивался в конце стола, где друг напротив друга сидели Мукуро и Хибари, перекидываясь язвами и молниями. И только Докуро и Реборн сидели тихо и ели, хотя Леон на его плече не сводил своих глаз с Тсуны.       Вся эта атмосфера давила на Босса Вонголы словно механический пресс: сделай кто-то новое движение — мешок, который перетягивала уже тонкая нитка терпения, лопнет, высвободив своё содержимое наружу. Тсуна глубоко вздохнул, решив, что стоит поесть.       — Бейсбольный придурок! — вдруг раздался дикий крик подрывника, который в момент схватился за мелкий динамит, каким-то образом поджигая его.       Как и стоило ожидать, одна из таких мелких бомб угадила прямо в соус посреди стола и не потухла по законам жанра и вопреки законам физики. Ровно через 20 секунд вся столовая была забрызгана соусом для мяса, как и все её гости с хозяином заодно.       Именно на эту минуту здесь воцарилась тишина, которая снова была разрушена криком и шумом. Пока все выясняли, кто в чём виноват, ниточка терпения с диким звоном порвалась, растекаясь по шатену, чья аура стала чернеть на глазах.       — Как же вы меня достали… — сказал утробным голосом Десятый, оттирая с лица соус и вставая из-за своего места. — Хоть один раз можно обойтись без этого?! Хотя бы один раз?!       Все озадаченно уставились на Тсуну, с остервенением изводившего салфетки. Окончив приводить себя в порядок хоть как-то, Босс швырнул на стол последнюю и, окинув всех взглядом и сцепив руки за спиной, начал обходить стол.       Все молча следили за тем, как Савада начинает медленно накручивать круги вокруг стола, словно коршун в поисках своей первой жертвы среди этого раздолья.       Невольно становилось страшно и даже неприятно от этого взгляда, который сжирал на ходу или ещё хуже, что было сложно представить. Первым попал под удар Гокудера, который попытался извиниться.       — Джудайме! — выкрикнул он, краснея на глазах и подлетая со своего места. — Прос…       — Ты вообще молчи! — отрезал Савада, тормознув поодаль от него. — И так опозорил перед коллегой! Мало того, что он Фамсову довёл до нервного срыва, так он ещё и подрывает тут всё подряд, стоило ему встретить Ямамото!       — Пха! — вдруг заржал Рокудо, спрятав лицо в руки, не показывая своей истерики. — Молодец!       В том, что иллюзионист Вонголы будет следующим, никто не сомневался, и по мановению палочки, Десятый оказался за его спиной и первым же делом огрел его по идеально уложенному хохолку. Рокудо в момент застыл, словно в этом хохолке была кнопка отключения. И пока тот сидел в первичном шоке, Тсуна выхватил его трезубец из-за пазухи.       — А ты чего ржёшь, ананас тёмно-голубого оттенка?! Сам чем хорош? Всегда одно и то же! — в следующий момент все наблюдали театр пародий в лице своего Босса. — Ой! Посмотрите на меня! Я владелец чернобыльской вилки, которую оставить не могу! Раздражаю всех скрипом своих кожаных брюк и особенно Босса, тыкая его этой хернёй, в попытках завладеть его телом для своих извращений! Куфуфу! Тьфу! — закончил пародировать своего Хранителя Савада и с грохотом положил на стол этот трезубец и злобно покосился на Облако Вонголы. — А теперь о птичках, да, Кёя?       Брюнет недовольно сверкнул в его адрес своим холодным взглядом и настороженно смотрел за тем, как Савада подходит к нему. Когда тот подошёл, Хранитель быстро встал, показывая разницу в их росте, и победа была отнюдь не на стороне старших по званию, но и это было не долго.       Тсуна в момент лёгким движением, быстрее, чем у великого и ужасного Хибари Кёи, ударил его тыльной стороной ладони в живот, а как тот согнулся, отвесил ему пару пощёчин и, схватив за ухо, усадил на место молодого человека, словно тот был маленьким дитём.       Любой был готов поспорить, что Савада был вторым человеком, что смог так сделать. Первой была явно жена, которой была Хару. А все знают Хару.       — Ты, дорогой мой друг, — начал Савада. — Вообще со школы бесишь! Облако с замашками полигамного самца и с вечным недотрахом, который ты вымещаешь при помощи драк с этим, — камень был брошен в огород Мукуро, который бледнел на глазах. — БДСМ-фетешистом на нервной почве! Или я не прав?!       Пока Кёя переваривал слова начальства, Тсунаёши переключился на боксёра и подростка, которые шумели больше всех после Гокудеры. Хотя и шумом их притихших было назвать сложно, они с неким ужасом и интересом ожидали своего приговора, но вместо того чтоб облить их грязью, было выдано самое страшное: на них посмотрели с отвращением и выдали «фе». После чего Тсуна развернулся и направился в сторону двери.       — Босс так не должен себя вести, — вдруг сказал спокойно Реборн.       Савада тормознул у дверей в столовую, тяжело вздохнув и направил взгляд в потолок. Всё. Это был последний раз, когда он ему устраивал нравоучения…       — Как же я мог забыть про самое главное? — Савада, развернувшись лицом к мафиози. — Знаешь, ты же меня ничему не учил толком. Только пинал, бил да стрелял мне в лоб пулей. И я, как последний идиот, носился по всему Намимори. Демонстрируя соседям, одноклассникам и просто чужим людям свои трусы. Знаешь, как мне стыдно было? Научил бы чему-то полезному, но нет, мы же были малышом, который дурачил и пудрил моей матери мозги да ещё и сестру этого вспыльчивого постоянно к нам в дом зазывал. Боже, я чуть коньки не отбросил от её пищи. Знаешь, всю жизнь хотел сказать, что ты самый бестолковый, ужасный и в принципе бесполезный репетитор. Да господи, если бы ты не появился тогда в тот ужасный и роковой день, я бы вёл спокойную и тихую мирную жизнь в Намимори и имел бы тихую и скромную семью. Но нет, как появился ты, всё пошло наперекосяк! Реборн, ты самый охреневший попугай на моей памяти, и честное слово, иди в задницу со своими нравоучениями хотя бы раз в жизни!       Вот теперь всё! Финита!       Тсунаёши облегчённо вздохнул, развернулся на каблуках и быстро открыл дверь столовой. Сейчас он со спокойной душой пойдёт отдыхать. Но он вдруг вспомнил, что забыл сказать самое главное и быстро развернулся с довольной улыбкой, подняв руку.       Набрав воздуха в грудь, он бросил восхищённый взгляд на всех тех, кого полил грязью, и неожиданно упал камнем. Почти все, кто сидел в столовой, резко подскочили и подлетели к Боссу. Плевать было на то, что сейчас произошло. Бывает. Рано или поздно должно было случиться. Но вот такой результат явно нельзя было предсказать.       Доверить проверить его состояние дали Хром, которую он одну (ну почти) не тронул: да и женские руки лучше знают, как аккуратно обойтись с молодым человеком. Девушка аккуратно проверила пульс Босса и бросила удивлённый взгляд на своих коллег.       — Ну? Не томи! — обеспокоенно выдал Ямамото.       — Ребята, — неуверенно сказала Докуро. — Но похоже, он спит.       Все замерли на месте с квадратными глазами, смотря как бараны на девушку, а после на мирно сопящего Босса. Единственным разумным решением было только одно: отнести его в спальню и вызвать врача.