Часть 9. Обещаны
17 августа 2017 г., 17:28
Зак не знает, сколько он пролежал так, грея спину в тонкой рубашке о тёплый древесный пол. В какой-то момент слёзы остановились, оставив на щеках стягивающие кожу солёные полосы, но это не самое плохое.
Намного хуже было услышать приближающиеся шаги. Коди медленно подошёл к нему и сел рядом, обхватывая свои колени руками. Плечи его обнимало мягкое лёгкое одеяло. Зак сел и прикипел взглядом к лицу брата. Он так долго не рассматривал его вблизи, что уже и забыл о родинках на скулах Коди, о его мягкой полуулыбке и всегда грустному взгляду, какой бывает у щенков, которые абсолютно счастливы, но всё равно кажутся побитыми временем.
Коди замечает подтёки от слёз на щеках Зака, но ничего не говорит по этому поводу. Он смотрит в глаза брату и пытается подобрать нужные слова.
— Не думал, что ты придёшь, — наконец, выдаёт Зак, и голос сипит от нервов и ещё чёрт знает от чего.
— Я и не хотел. Сначала, — сознаётся Коди и отворачивается, смотря куда-то в море, как совсем недавно смотрела Бейли. — Не хочу больше скрывать это, но и не хочу быть игрушкой в твоих руках.
— Я не игрался с тобой, — Зак понимает, что это звучит, мягко говоря, отстойно, потому что выглядело это всё так, будто он хотел попробовать, но ему не понравилось и что-то пошло не так. — Не в ту ночь. Я просто испугался. Наутро, когда мы проснулись, всё происходящее ночью показалось мне чем-то, о чём всегда мечтаешь, но никогда не получаешь. И я испугался, что это было правдой. Что мне это понравилось, что это легко могло бы стать необходимостью. А я не тот человек, который любит зависеть от чего-либо. Даже если это любовь к брату.
— И что теперь изменилось? — Коди поправил одеяло и снова повернулся к брату.
— Стал старше? — пожал плечами Зак. — Я хочу сказать, что в какой-то момент осознал всё. Понял, что хочу этого. Что я всегда был ответственен за твой душевный покой, но как брат. И теперь хочу делать это немного иначе. Я всегда выполнял своего рода обязательства, и мне это нравилось. Мне это было нужно, потому что я знал, что важен для тебя и не совсем бесполезен. Но ещё я знаю, что это взаимно. И это очень странно осознавать.
Взгляд Коди, наконец, теплеет. Он сбрасывает одеяло с плеч и расправляет его на полу, мягко опускается на него спиной и приглашает брата сделать тоже самое. Зак ложится рядом, и они мгновенно притягиваются друг к другу, как два магнита, сплетают ноги и руки вместе и чувствуют себя самыми защищёнными в мире.
— Ты же понимаешь, что глупо думать, будто ты важен для меня только потому, что всю жизнь пытался сделать меня счастливее? Мне всегда хватало тебя рядом для этого, даже если ты не делал ничего.
— Я знаю. Но на то я и старший брат, — почему-то они переходят с тихого голоса на шёпот. Зак широко улыбается, когда видит, как Коди закатывает глаза, но всё равно улыбается в ответ. — Так… что теперь будет?
— Чего ты хочешь?
— Той ночи. Каждый раз, каждый день, всю жизнь. Ты и я. Вместе.
— Неужели, к семнадцати годам наши желания наконец приходят к консенсусу? — с иронией улыбается Коди.
— Что бы это ни значило, я на это надеюсь, — лениво отвечает Зак и сжимает ладонь Коди в своей, приподнимается на локте и целует его, даже не думая о том миге, когда ему придётся отпустить брата хотя бы на мгновение.
Коди улыбается ему и закрывает глаза, охотно отдаваясь ласке.
∞ † ∞
Братья возвращаются в каюту Зака спустя несколько часов, и у обоих такое чувство, будто они пересказали друг другу весь отрезок жизни, который был прожит раздельно. Коди даже вспоминает тот глупый розыгрыш Зака с Мисс Чикс, и брат в этот момент выглядит настолько виноватым, что Коди становится страшно. Вина — это не то чувство, которое он привык видеть на лице Зака. Они запирают каюту изнутри и засыпают вместе, пользуясь удачно подвернувшимися выходными. Коди просовывает колено между ног брата и думает о том, что теперь ему не придётся придумывать оправдания для их отельных друзей. А ещё, пожалуй, о том, что в руках Зака он по-прежнему чувствует себя в полной безопасности.∞ † ∞
Всё постепенно возвращается на свои места, но приобретает другие оттенки. Коди рад оставить каюту Вуди и устроить грандиозный переезд к Заку: перетаскивание вещей из одной каюты в каюту напротив — это, наверное, их самый короткий и быстрый переезд за всю жизнь. Зак даже видит в этом лёгком бардаке тяжёлую книжицу в кожаном переплёте и начинает хохотать. Читать ему почему-то не хочется. Он разгребает свой недельный завал в комнате и помогает брату устроиться на второй кровати, надеясь, что она им не понадобится. Коди, впервые за несколько месяцев, выглядит живым, и Зак, как никогда до этого, видит в нём своё отражение. — Если ты считаешь, что наши чувства дают тебе какие-либо привилегии, будь то школа или уборка в комнате, то ты ошибаешься, — предупреждает его Коди спустя две недели перед тем, как они собираются позвонить маме. Впервые им не нужно стоять и терпеть близость другого рядом, и это сбивает с мыслей. — Даже в мыслях не было, — возмущается Зак и мягко целует Коди в шею, надеясь, что брат, как и раньше, сможет поддерживать чистоту в их общем пространстве. Не без помощи Зака, конечно. — Подлиза, — фыркает Коди и широко улыбается. — Ну всё, я звоню маме. Зак с сожалением отлепляется от брата, провожая ладонью бедро Коди в обещании. Брат нажимает на зелёную кнопку вызова.∞ † ∞
— Коди, — Зак заводит старую шарманку уже пятидесятый раз. — Ну пожалуйста. — Не-а. Нет. Я не буду готовить тебе фанел кейк в ближайшие две недели, Зак. Можешь оставить меня в покое? Я учусь, потому что в будущем мне определённо понадобятся деньги, чтобы вытащить тебя из тюрьмы. — Я не собираюсь в тюрьму, — возмущается Зак. — Это мы ещё посмотрим, — последнее, что слышит Зак перед тем, как Коди с головой уходит в какую-то книгу с серой нудной обложкой, которая сама по себе кричит «выброси меня, если не хочешь умереть от тоски». Ну да, грядёт время контрольных и проверочных за первый семестр перед зимними каникулами, но что с того? Заку всегда было на это фиолетово, а Коди, он уверен, сдал бы хоть сейчас все выпускные экзамены, поэтому его сдвиг по поводу предстоящих тестов — пустая трата времени. Приготовление фанел кейка для брата куда полезнее и приятнее. Жаль, что Коди так не думает.∞ † ∞
Неделя тестов и проверочных минует так же быстро, как и весь прошлый год. До нового остаются считанные дни, а до прибытия в Бостонский «Тип-топ» на каникулы — и того меньше. Через два дня они снимут шорты и шлёпки, попрощаются с морем и солнцем на десять дней и окунутся с головой в снежный вихревой город. Зак справляется с концом семестра намного лучше, чем ожидал Коди. Не то чтобы он не верил в брата, но всегда нужно быть реалистом. По крайней мере, Коди надеется, что это его слова о тюрьме заставили брата пошевелить задом. Так что на удивление, у Зака даже есть три отметки «B», и совсем нет долгов и «D». Это очень даже хорошо. Поэтому Коди, наконец, позволяет им расслабиться. Братья смываются в свою каюту под всеобщий шумок: одноклассники устроили мини-вечеринку в честь конца первого семестра, предстоящих каникул, а, заодно, и Рождества. Бейли провожает их приязненным взглядом, и её улыбка очень явно желает им провести время хорошо. Поэтому Зак хватает Коди, и они легко покидают празднество, захватив с собой огромную тарелку канапе (идея Зака). — Брат мой! — драматично возглашает Зак, как только дверь за ними закрывается. Коди выгибает бровь, но в уголках рта скапливаются смешинки, и он теряется. — Всю жизнь я учусь чему-то у тебя, сегодня же настал мой черёд. Зак не выдерживает и его прорывает на дикий смех без особой на то причины. Они вдвоём в их каюте, впереди любимый праздник и десять дней без школы и мисс Тартвейлер, а он по-прежнему пытается вести себя нормально, если Коди всё ещё с ним и не пожалел о своём решении. Зак пристраивает огромную тарелку канапе прямо на крышку лэптопа, потому что весь стол завален тетрадями и учебниками, а потом уверенно щёлкает внутренним замком. Коди это никак не комментирует. Он стоит в своём тёмно-вишнёвом лёгком джемпере, скрестив руки на груди и заинтересовано смотрит на брата, который точно что-то задумал. Наконец, он спрашивает: — И чего же такого знаешь ты, чего не знаю я? — интересуется Коди, но его глаза улыбаются, и Зак получает зелёный свет. Он припечатывает брата прямо к заваленному столу, опираясь по обе стороны от него, и смотрит прямо в глаза. — Есть кое-что интересное. Я научу тебя клеить горячих цыпочек. — О не-е-ет, — стонет Коди, изо всех сил пытаясь не засмеяться. — Ты всё-таки собрался в тюрьму и не хочешь, чтобы я остался один? Поверь, я ценю твою заботу, но давай не сегодня, — Коди морщит нос и смотрит куда-то на щёку брата. — Ты врёшь, — улыбается Зак. — На самом деле тебе нравится смотреть, как я идиотничаю. — Вовсе нет, — Коди снова морщит нос. — О, да! — припечатывает Зак. — И у меня есть железный аргумент: ты морщишь нос каждый раз, когда лжёшь. Так что не пытайся провести меня. Коди закатывает глаза. Зак, кажется, доволен таким результатом. Он обнимает брата за бёдра, подходит ещё ближе, чуть приподнимается на носки (потому что какого чёрта его младший брат стал выше него), делает самый сексуальный голос, который только может, и шепчет: — Ваши родители случайно не хлеб? Почему вы такая крошка? Коди пытается сосредоточиться на руках брата, его шёпоте и жаре возле уха, но это всё проигрывает, и он начинает смеяться. Зак продолжает сыпать глупыми фразочками, и они действительно тупые, Коди не понимает, как девушки на это велись. «Вы не подскажете, как мне пройти к вашему сердцу?» или «Я посмотрел в словаре синоним слова «прекрасный» — твоё имя там тоже было» или «Этот кофе и рядом не такой горячий, как вы». Коди задыхается от смеха, потому что, ну, хватит, серьёзно, он понял, что Зак ужасный придурок, но брат продолжает сыпать «остроумностями», пока Коди не выдыхается. Он кладёт руки Заку на бёдра и целует в шею. Зак мгновенно перестаёт говорить. Они молчат с минуту, а потом Коди ухмыляется. У него в запасе тоже есть пара глупых фразочек, и он просит: — Закрой глаза. Зак отстраняется от покрасневшей шеи брата и смотрит в его глаза, прежде чем закрыть свои. — Что ты видишь? — тихо спрашивает Коди. Каждый раз, когда их разговор начинает приобретать интимные и личные интонации, они вдруг переходят на шёпот. — Ничего. — Вот так я вижу свою жизнь без тебя, — шёпот Коди раздаётся где-то над ухом, а потом Зак чувствует нежный влажный поцелуй в шею и улыбается. — Я рад, что наше занятие не прошло впустую. На самом деле, я пытался показать тебе, как склеить цыпочку, но клеить брата гораздо приятнее. — Неужели? — Коди проводит носом по шее Зака и отстраняется. Это по-прежнему немного ново и непривычно для них: касания, поцелуи, объятья. Они не обсуждали что-то большее, хотя определённо думали об этом. Сейчас, кажется, самый подходящий момент, но Коди легко отстраняется и говорит: — Подожди пару минут. Они того стоят. Зак вздыхает и пожимает плечами: — Окей. Коди выходит из каюты, а когда заходит снова, в руках у него то, о чём Зак уже перестал просить и мечтать. — О. Мой. Бог. Это фанел кейк. В нежном бисквитном блинчике, — Зак влюблённо смотрит на сладость в руках Коди. — Ты всё-таки его сделал? Коди передаёт брату свёрточек со сладостью, и Зак держит его так аккуратно, словно новорождённое дитя. Когда он откусывает кусочек, вся комната наполняется его гортанным стоном. Зак закрывает глаза и присаживается на кровать. — Мне вас оставить? — интересуется Коди, смотря, как Зак любовно держит бисквитный блинчик в руках и облизывает сладкие губы. — Ни в коем случае. Я буду тебя благодарить. О-о-очень-очень долго, — обещает Зак. — Ты такой мерзкий. Думать об этом во время еды. — Самое то, — уверяет Зак, и Коди, почему-то ему верит.
