И так бывает

– Отвали, извращенец. Дай поспать, – сказал я, думая, что меня будит Найт, тряся за плечо. Потом до меня дошло, что я сказал это вслух. Вау! Я опять могу говорить! – Простите, здесь спать опасно. Вон там слева видите лес, там живут дикие. Они могут напасть… – Дикие – это кто? – спросил я у молодого серебристого окраса котэра. И первым делом проверил, не свалился ли у меня с головы капюшон во время сна. Тот был на месте и хорошо. Не зачем парня пугать. – Ну, дикие животные. Когда котэры впервые их нашли на своих землях, решили их одомашить и сделать питомцами. Разве вы этого не знаете? В школе на уроках истории об этом рассказывают. – Подзабыл, да еще спросонья, – соврал я незнакомцу, выкрутившись. Родной голос так приятно щекотал слух, что я мало на что внимания обращал. Ведь думал на всю жизнь немым останусь. – Напомни так, что там с дикими? Как их приручали? – Брали только самых мелких, выхаживали. Они росли, постепенно привыкая к нашему контролю. А взрослые особи убивали… Так постепенно их и размножать научились в неволе. Понравились они всем как домашние питомцы. – А ну да вспомнил. А сам-то ты чего тут? Знаешь что опасно, а все равно стоишь здесь. – Мне некуда больше идти. Я ушел из дома… – Зачем? – интересуюсь. – Там отчим, он меня… меня… Я вырывался, сопротивлялся, куда мне против него. Он высокий, сильный, взрослый. А я… я слабый подросток. – Тишшш, – постарался я успокоить парня, у которого на глазах навернулись слезки от тяжелых воспоминаний. – Все хорошо, не плач. Все позади. – Мне некуда идти, вот я и сбежал загород. Отчим мне угрожал, если я матери расскажу, то убьет… Ладно был бы он, хоть красивым, я бы терпел, что бы ни расстраивать маму, но он жирный, страшный и старый. Простите, что вывалил это все на вас вот так. У вас, наверное, своих проблем хватает. Мне почему-то кажется, что вы хороший. Спасибо, что просто выслушали меня. – Дела. Мне тоже некуда идти, вот я и ушел, куда глаза глядят подальше от города, – сказал правду парню я. – Тебя как зовут? – Райс. А вас… тебя? – Алекс, – ляпнул первое, что пришло на ум. И стал разглядывать незнакомца. Молоденький, красивый, росточка невысокого. Шерстка такая серебристая, хвостик пушистый, а глазки черные-черные как угольки. Такая из себя няшная лапочка. Недаром отчим его заприметил. Найт с братом выглядели совсем иначе, грубые такие, черты лица «острые», прямые, носы огромные. Может я и, преувеличивал потому что зол на обоих, а может это возраст их сказывался, но выглядели они вдвое старше этого милого и хрупкого паренька. Мальчик-одуванчик как раз в моем вкусе. Был бы дома, обязательно с ним познакомился и предложил пообщаться поближе. Но здесь территория котэр и правила диктуют они, а не я. Жаль! – Чего тут стоим раз опасно? Куда посоветуешь пойти? Сразу скажу: в город не вернусь. – Я тоже. У моего отчима везде связи, моментом вычислят, и домой вернут. Тут в лесу справа, есть подземное убежице… Мы там с ребятами, часто играли в детстве. Да-да, знаю опасно и все такое, но дикие они ж тупые как пробки и железную дверь в убежище открыть не умеют. И внутри всякие запоры и защелки есть. Надежно! Дикие никак внутрь не попадут. Туда я и шел спрятаться от вездесущего отчима. Мирные жители диких побаиваются, лишний раз с ними встречаться не хотят, вот те и плодятся на воле как кролики, пока военные не появятся и не расчистят их территории возле городов. Вот – это еще один плюс, почему лучше всего переждать там, пока не решим, что делать дальше. – Нормальный план, если все как ты говоришь, то пошли, – соглашаюсь я на предложение Райса. Поле пересекли быстро, подошли к территории леса. – Тут надо быть осторожным, прислушивайся, если что беги прямо до большого дерева, залазь на него и меня жди, – сказал мне серебристый котэр и мы побежали. Добрались без проблем. Парень огляделся и нашел люк. Тот успел зарасти травой и бурьяном. – Вот вход. Спускайся осторожно. Там темно, если что включай ночное зрение и смотри под ноги. Ему легко говорить включай ночное зрение, что включать, когда его нет? Трижды чуть не навернулся, пока мы спускались вниз. То сам успел ухватиться за выступы в стене, то Рай меня подхватил за локоть не дав упасть. Выбрались, наконец, на ровную поверхность. Идти стало легче. – Сейчас я генератор включу, будет у нас и свет и удобства, – сказал Райс и куда-то умчался. А когда вернулся, был у нас и свет и вода и прочие удобства. – Этот бункер был построен давно, тогда шла гражданская война, может, помнишь с тех же самых уроков истории. Изначально котэры были объединены в кланы по окрасу. Вот и воевали друг с другом за господство над территориями. Это позже лет пятьсот назад клан Черных, завоевал всю нашу планету и сделал всех жителей просто жителями без всяких кланов и аристократических каст. Но даже тогда часть территорий нашего мира была полностью не исследована. А когда первопроходцы-колонисты дошли до всех неизведанных территорий, вот там-то они и нашли двуногих диких животных. Естественно делить новые открытые земли с местными аборигенами они не захотели и стали брать неразумных двуногих в плен как рабов или убивать, а их детенышей одомашили. Те жили стаями в лесах и ели то, что находили в лесу, вроде даже занимались примитивной охотой. Ой, я, наверное, утомил тебя всей этой древней историей? – Нет, что ты. Наоборот интересно вспомнить факты давно минувших дней. А тут кто прятался? – такая информация очень полезна для меня и надо выдоить ее с юного котэра как можно больше. – Этот город, с которого мы ушли раньше принадлежал Красному клану. Вот во время гражданской войны они и прорыли все эти туннели и построили тут убежище, что бы прятаться от завоевателей Черных. Благодаря этому бункеру большая часть населения рыжих котэр и выжило в той войне. А теперь оно заброшено и забыто. Как не странно, но все в нем вполне рабочее и функционирует как часы. Без сбоев и поломок. – Рай, ты так хорошо историю знаешь, в школе, наверное, на одни отлично учишься? – спросил я нового знакомого, отвлекая от грустных мыслей об отчиме и невозможности вернуться домой. Рассказывая мне историю, отвлекся и престал плакать и всхлипывать. Да и информация мне ой как об этом мире нужна. – Я закончил ее в этом году. Дальше учиться не пошел, мама хотела, чтоб я продолжил учебу, а отчим денег не дал. Она ведь у меня не работает – домохозяйка, так отчим пожелал. А других денег или накоплений у нас с мамой нет. – Жалко конечно, но ты не расстраивайся, сам себе на учебу заработай и через годик-другой обязательно поступишь, – продолжил утешать парня я, видя, что он опять вот-вот расплачется. Наверное, не все они плохие как Найт с братом, вон Райс нормальный вроде. Умненький, красивенький и соблазнительный. Ой, куда-то не туда мои мысли повернулись. Но эта киска и, правда, чудо. – Где? Хорошо тебе рассуждать, тебя никто не ищет, а меня? Отчим, наверное, всех уже своих знакомых на уши поднял и задействовал в поисках. Он твердо решил, сделать из меня личного, покорного раба. Сколько раз я уже сбегал из дома, всегда находил и домой возвращал. Порол, наказывая, неделю потом не мог на задницу сесть, даже стоя ел. – А почему к стражам порядка не пошел, да жалобу не накатал? – наверное, у них есть кто-то вроде полицейских. Должны быть, раз и питомники для бездомных животных есть и служба по отлову животных. – Ты что глухой? Я ж тебе говорил, связи у него везде. И денег не меряно, вот и швыряет их направо и налево. Он на моей маме женился, когда мне всего шесть лет было. Я отца своего плохо помню, но он был добрый и любил нас с мамой. Но мамке видно этого было мало, ей тоже деньги нравятся, вот и выскочила замуж за богатого, разбив отцу сердце и нашу семью. У отчима все везде куплено. Вряд ли я работу даже в другом городе найти смогу… И как дальше жить я тоже не знаю. У-у-у, – завыл и снова расплакался Райс. – Я один в этом мире понимаешь? Не куда идти, не у кого помощи просить… Жить не хочется. Лучше сдохнуть чем опять туда вернуться. Мне никто не поможет… никто не полюбит такого как я. – Тише, малыш, тише, – успокаивал я симпатичного котенка и гладил по голове, а он так доверчиво и открыто прижимался ко мне, хлюпал носом, тяжело вздыхая. – Я тебе помогу, тише, никому в обиду не дам. Не плачь, пожалуйста. – А может тебе к твоему настоящему отцу обратиться? Возможно, он помог бы тебе? Что ты о нем помнишь? – У-ууу-у, уууууууууууууууууууу, – завыл Райс и еще сильнее разрыдался. – Не помню я его. У-ууу-у. Только окрас – рыжий. Его предки были одними из тех, кто выжил в той гражданской войне кланов. А мама у меня белого окраса не местная. Она актрисой была на гастроли в папин город приехала. Там на какой-то светской тусе с моим отцом и познакомилась. Роман у них искрометный случился, а потом и я родился. Она за папу по залету и вышла. Но деньги и славу любила больше. Сразу после моего рождения бросила меня папе на воспитание и укатила дальше на свои гастроли. У-УУУ. Потом через шесть лет объявилась, меня забрала и укатила к своему богатому любовнику – отчиму. А вот детей своих они так и не смогли завести, у мамы вроде со здоровьем все хорошо, а отчим оказался бесплодным… Только поэтому он и разрешил ей оставить меня у него в доме. Так было в самом начале… Для всех у нас идеальная семья, я его наследник и все такое, а на самом деле... Он год уже меня насилует с шестнадцати лет… – Тише, малыш, тише, – все еще пытаюсь успокоить парня я. Видя, что вот-вот у него истерика начнется. – Ты к нему не вернешься, я тебе обещаю. Если папу твоего не найдем, сам тебя защищать буду и от всех бед уберегу. – Правда? Поклянись, что не бросишь меня на произвол судьбы. Не продашь ему меня, не обменяешь на деньги как мать? – Клянусь, – выпалил сгоряча я, только не знал, как выполнить свое обещание. Сам я в бегах, Найт с братом, наверное, меня ищут, да и парнишка даже не догадывается, что я не такой как он. Доверился мне, можно сказать, первому встречному. Такой искренний и чистый. Капюшон я так и не снял. Но жалко его, очень жалко. Кроме того понравился он мне очень. Чисто внешне. Милый, такой, красивый. Но влюбляться себе в него я сам себе запретил. Он полукот, я человек. По сути, у нас разные пути-дороги. Но пока мы вместе, я буду его защищать, как обещал. Не предам. Сидел и гладил парня, по голове, спине успокаивая. Рай вроде заснул, но даже во сне вздрагивал всем телом, медленно успокаивался. Напереживался и устал бедненький, маленький мой котенок. Пока малыш спит, надо найти инструмент какой и попробовать снять с себя этот ебаный ошейник. Технологии у котэр продвинутые, вон ошейники, какие умные делать научились. Руками за него не взяться, что бы снять, бьет током. Аккуратно что бы ни разбудить парня взял его на руки и перенес на старенький диван, что стоял здесь неизвестно сколько лет. Да пыльный, но мне нужно здесь осмотреться, поискать инструменты, чтоб снять с шеи эту железяку и проверить все двери. Мало ли кто еще знает и помнит об этом убежище кроме Райса и его друзей. Осторожность, прежде всего. Двери и люк вроде мы с мелким закрыли изнутри, так что пробраться сюда с той стороны никак не получиться. Но тут целая куча каких-то ходов, проходов без дверей. Неизвестно куда они идут и какой они протяженности? Что бы все это осмотреть и недели не хватит. Не стоит расслабляться. В одном из таких проходов нашел комнату, в ней были покрытые пылью и ржавчиной инструменты. Кусачки, лом, плоскогубцы, набор отверток. Долго возился с ошейником, без зеркала неудобно, на ощупь. Два раза током получил по рукам, пару раз пырнул себя в шею, поцарапался. Долго возился, тихонько матерился, но снял эту гадость с себя. Нашел молоток, обернул ошейник найденной тут недалеко тряпкой несколько раз, что бы ни шуметь и не разбудить Рая, разбил его, к чертям собачим. Мало ли там, какой поисковой маячок вмонтирован. Долго бил его, выпуская из себя накопленную этим миром злость, все никак остановиться, не мог… – Вот ты где. Я думал, и ты меня бросил, сбежал, – сказал мне стоящий в дверях испуганный Райс. – Проснулся, а тебя рядом нет – испугался. Что ты делаешь? – Глупый, куда я от тебя денусь? Я ведь обещал, что буду рядом столько сколько понадобиться, пока тебе не надоем или не буду уверен, что с тобой все будет хорошо. А это так, – спрятал я за спину тряпку с остатками ошейника, – просто пар выпускал. Ты, наверное, есть хочешь? У меня в рюкзаке немного еды есть. Давай поедим? – Я, тоже убегая из дома еды, прихватил, пойдем в той комнате почище будет. – Пойдем. – Я тут запасы делал в последние полгода. Когда понял, что дома у отчима мне житья не будет. Сносил сюда крупы, консервы и прочую мелочь. Соль там, приправы разные. На одного на месяц всего наносил, так что голодать в первое время не будем, – поделился своими секретами Райс. – Давай сначала скоропортящие продукты есть. У меня тут колбаска, ветчинка, сыр есть. Сейчас бутербродов наделаем и поедим. Жалко чаю к ним не приготовить. – Почему тут электрочайник есть и фарфоровый заварник. Я с дома принес раньше. А энергию как я уже говорил, генератор вырабатывает, так что я сейчас нам чаек заварю, – сказал котенок и куда-то умчался. Хорошо-то как! Словно я снова дома, проснулся, и жизнь вернулась в прежнее русло. Снова свободен. Нет никаких надоедливых хозяев и извращенцев. Осталось только капюшон снять – избавившись от прошлого. Осторожно снял – как же хорошо. Свободен! – Ой! Ты не котэр? Говорящий питомец? – растерялся, но не испугался парнишка. Да сглупил я, расслабился, забыл, что Рай вот-вот может вернуться. Был пьян от внезапной и полной свободы. – Это что-то меняет? – Нет! Ты хороший, добрый… – Но ты меня боишься? – Нет. Ты ведь умный и особенный. Не могу объяснить как, но чувствую, что ты меня не обидишь. – Да. Я не такой как ваши питомцы, прости, что сразу не рассказал тебе всего. Сам понимаешь, доверяй, но проверяй, – оправдался я перед Раем. – Теперь ты понимаешь, что мне как и тебе некуда идти. Я свободный человек, а не чей-то там питомец. Не дикий, ты меня не бойся. Я тебя не обижу и как поклялся, буду защищать. – Я попробую тебе поверить… Следующие несколько дней прошли для нас с Райсом тихо и спокойно. Жить под землей то еще удовольствие, зато место надежное. День за днем мы с ним изучали тоннели, уходили все дальше и дальше, но к ночи возвращались в ту первую комнату и спали вдвоем на диване, тесно прижавшись, друг к другу. Другой мебели предназначенной для сна тут не было. А спать на полу твердо и неудобно. Парень день ото дня доверял мне все больше и больше. – Расскажи, почему если твой отец рыжий, а мать белая ты родился с серебристой шерсткой? – поинтересовался я как-то его странной окраской. По идее он должен был родиться либо рыжим, либо белым или рыже-белым, а тут ни то и ни то. – Родители мне говорили в детстве, что я в прадеда пошел. Он был серебристый. С таким необычным окрасом раньше еще до гражданской войны кланов рождались маги. Или малыши с необычными способностями. – Так ты маг? – заинтересовался услышанным я. – Нет. Магия ушла с нашего мира сразу после победы Черного клана. Что они с ней сделали неизвестно, но она пропала, словно ее и не было никогда. Так что я вполне обычный семнадцатилетний подросток. – Жаль. А совершеннолетие у вас, когда наступает? – В тридцать пять лет. Котэры живут от ста до двухсот лет. Женские особи редко доживают до двухсотлетия. Максиму до ста. С такой разницей их почти втрое меньше чем мужчин. Да и рождаются они намного реже. Поэтому у нас разрешены браки между мужчинами. – Вот оно что. А я то думаю, почему у вас мужчины такие озабоченные в плане секса с себе подобными. Да и не только. – А ты про то, что они не гнушаются спать со своими питомцами? – уточнил Райс. – Угу. Как они еще не стали от них потомство заводить и полукровок плодить. – Вроде мы с вами генетически не совместимые. Правда были в истории случаи, когда питомец рожал детеныша от котэра, но малыш рождался слабеньким, похожим на двуногих животных не прожив и год, умирал. – Ясно. А выставки? Что ты знаешь о них? – Интересно? Вот если бы ты такой необычный попал на выставку, то победил бы в ней. И все заводчики захотели бы от тебя через своих самок завести потомство. А потом продавали бы их за сумасшедшие деньги. – Как так можно? Вы что не понимаете что дети это не товар? Их любить и растить, оберегая надо. – Так вы ж животные… Редко кто из заводчиков себе с каждого помета детеныша оставляет. Вас кормить всех надо, всякие штуки для содержания покупать, прививки делать каждый год, это же денег больших стоит, – вывалил на меня всю правду Райс. – Эти затраты хоть как-то должны окупаться. – Мы не животные! Я, по крайней мере – Человек разумный. Да и ваши питомцы могли бы стать, если бы вы не вмешались в их развитие и становление в процессе эволюции нормальными людьми. – Как? – Ты мне много рассказал о своей истории, но у людей как я, например, есть тоже история – многовековая. Сначала мы тоже были похожи на ваших диких. Жили стадами – племенами в лесах. Занимались собирательством и примитивной охотой с деревянными копьями, но потом год за годом, тысячелетия за тысячелетиями, люди менялись. Собирательство заменилось земледелием и животноводством, охота стала эффективнее, так как было найдено железо и прочие полезности, что облегчило их жизнь и подняло на ступень эволюции выше. Да тогда и мой вид не умел говорить, а издавал лишь звуки похожие на речь. Но опять, же время менялось, люди менялись – умнели. Научились говорить, даже писать и читать, а ты говоришь животные. – Не может быть, – не поверил мне серебристый котенок. – Получается: не вмешайся мы в их жизнь через несколько тысячелетий они все сами по себе стали бы такими как ты? Не верю! – Не верь, но все могло быть именно так, как я тебе рассказал. В этом мире могли бы быть не только вы, но и люди как я, однажды. Вмешиваясь, вы получили, то, что получили и прервали цепочку их развития. Они нападают на ваши города сами? Подумай, прежде чем мне ответить. – Нет. Они нападают только тогда, когда мы заходим на их территорию. – Вот. Это то и доказывает, что у них есть задатки разума. Дикие защищаются и на ваши территории не претендуют. Они просто хотят выжить и завершить свою эволюцию, достигнув ее предела. А вы их давите, убиваете их зарождающуюся разумность на корне. Мне так кажется, а как оно там было бы на самом деле, мы можем узнать только через тысячелетия, если вы оставите диких в покое. Может ваши первобытные люди, выберут и другой путь развития, кто знает? – Как интересно. Ты такой… такой необычный, умный, сильный… Я хочу у тебя спросить? Ты станешь моим питомцем? – НЕТ! Чуть пухлые губки у моего котэра задрожали и мне показалось, что он вот-вот расплачется из-за моего отказа. Но парнишка взял себя в руки и тихо спросил: – А любимцем? – НЕТ! – Почему? Я тебе совсем-совсем не нравлюсь? Как хозяин? – У меня нет, и не было никогда хозяев. Я свободный ЧЕЛОВЕК! Если на то пошло хочу бороться за свободу всех ваших людей! Требовать, что бы их всех вернули в естественную среду и дали завершить эволюцию! Они не животные, а первобытные люди! Если получиться требовать этих же свобод для остальных первобытных людей! Решено! Хватит тут сидеть под землей и прятаться, пора выходить наверх и начать действовать. – Как? А Я? Ты меня здесь бросишь одного? – разволновался Райс. – Что ты будешь делать? Там тебя отловят как дикого и запрут в питомнике, подыскивая хозяина. Таким как ты без хозяина, ошейника и поводка нельзя самостоятельно разгуливать по улицам наших городов. – Никто и никогда, слышишь, не наденет на меня ошейник больше. НИКОГДА! Я могу за себя постоять. Первый раз расслабился и не заметил летящего ко мне дротика с транквилизатором. Теперь буду умнее и осторожнее. А что касается тебя и моей тебе клятвы, все просто. Мы вернемся в город. Найдем твоего биологического отца и пусть он, защищает тебя, так как положено в семье. – Он не сможет… У него нет столько денег как у отчима… Я не могу и не хочу вернуться в тот дом, тем более теперь когда мне удалось целую неделю прятаться здесь под землей. – Решай сам. Или идешь со мной или сидишь здесь как крот под землей и ждешь с моря погоды, – я был решительно настроен, хоть что-то поменять в своей жизни. Сидеть здесь и прятаться всю жизнь не получится. Рано или поздно закончится еда и все равно придется подняться наверх. Все нутро требует перемен. Если вернуться домой нельзя, то необходимо искать свое место в этом мире, но не в качестве бесправного питомца, а на равных с местными. Пришла пора брать собственную жизнь в свои руки. – Я не знаю… Хочу пойти с тобой, но я боюсь… И не хочу тебя потерять… – Думай. Утром я поднимаюсь на поверхность и иду назад в город. А сейчас спать. Нужно как следует отдохнуть и выспаться. Пусть Райс тоже подумает над дальнейшей судьбой. Всю жизнь сидеть тут и прятаться у него не получиться. Нас двое – это плюс. Один как говорят в поле не воин. Да и вместе веселей и не так страшно. Он, наверное, думает, что я ничего не боюсь. Ошибается – боюсь. Но лучше погибнуть, сражаясь за свои права и свободы, чем оставшуюся жизнь прожить рабом. На них самих бы этот навороченный ошейник нацепить и отдавать приказы выгодные мне. Понравилась бы им такая жизнь? Думаю, нет! Утром я с опаской ждал решения Райса. Может зря я ему дал право выбора? Приказал бы идти со мной он бы послушался. Мягкий он какой-то, уступчивый. Понятное дело мелкими командуют родители, все как у людей, вот дети и привыкают им подчиняться во всем. Ладно, вырастая часть детей, пытаются стать самостоятельными, вырываясь из-под родительской опеки, но многие так и живут, аж до тридцати лет в одном доме с папой и мамой на всем готовом. Только что б Райс не решил, все назад не повернешь, а жаль. Не хотелось терять из виду такую классную киску. – Я пойду с тобой, – ответил мне утром он. Класс! В этот момент он выглядел таким расслабленным, взъерошенным и сонным. Как такую няшку не потискать? Нельзя! Нужно держать себя в руках. Во-первых, что бы ни напугать. Во-вторых, нельзя к нему привязываться – нельзя. Найдем его папашку, сдать с рук на руки и все. Дальше одному бороться за свое место под местным солнцем со всеми правами и свободами. Зачем подвергать красавчика такому риску? А вдруг у меня не выйдет? Это на словах все легко и просто, а на деле кто знает, как оно там будет? Его можно будет навещать иногда, зная точный адрес и все, пожалуй… – Молодец! Что ты помнишь о своем настоящем отце? – Ну, это… Он рыжий, глаза желтые, высокий метра два ростом, может даже немного больше, сильный, крепкий, широкоплечий. Помню, как он сажал меня на свои плечи и катал по дому… – Дом? Помнишь где жил до того как мать тебя забрала у него? Адрес там или особые приметы? Именно с дома нужно начинать поиски. Может он все там же живет, а если переехал, то у новых владельцев должен быть его новый адрес. – Наверное. Мне чуть больше шести лет было, но адрес я не помню, честно. Зато знаю, как к нему пройти от торговой площади, вроде… может быть. От торговой площади могу попробовать найти по памяти. – Отлично. Завтракаем и выдвигаемся. Так и сделали. По лесу почти бежали, по полю отделяющему лес от города тоже передвигались очень быстро и осторожно. Выбрались. Передохнули и пешком отправились на торговую площадь. Города у котэр небольшие приблизительно как наши земные районы в городах, так что вполне можно по ним передвигаться пешком. Райс не растерялся и привел нас точно по своим воспоминаниям к знакомому мне дому. Как? Таких совпадений не бывает. Провалится мне на этом месте, если я ошибаюсь… – Ты уверен, что это тот самый дом? – спросил парня я. У меня плохое предчувствие. Как же так? – Да. Странно я точно уверен, что это дом моего отца. Мать только меня у него забрала, не требуя при разводе делить дом и имущество. Он мне еще тогда при расставании сказал: «Я всегда тебя буду ждать дома, сынок». – Давай надеяться, что все еще ждет, – подбодрил Райса я. – Мне страшно, Алекс. А вдруг он как моя мать променяет меня на деньги отчима? Продаст, – расстроился парень и по щекам побежали мокрые дорожки слез. Бедняжка чувствительная. Как же жизнь его била, если он к родному отцу боится возвращаться. Деньги – грязь и зло. От них все неприятности. Но не бывает общества без торгово-денежных отношений. Они все опошляют, переворачивают, пачкают и делают разумных существ зависимыми от них. Ставят на разные ступени, делят на классы. Заставляют одних жить в нищете, едва сводя концы с концами, а других с жиру беситься, чувствовать себя королями мира. Таковы миры и куда не сунься везде все, то же самое. – Смелее, малыш. Он твой отец… Любит тебя. Ты звони, а я тут в сторонке подожду. Если там живет он, заходи и поговори с ним. Попроси помощи и защиты. На меня не ссылайся! И помни я не уйду пока не пойму что у вас с отцом все в порядке. Но идти к взрослому мужчине в дом не могу, прости. Сам понимаешь чем мне это грозит… А когда все уляжется и я добьюсь свободы и равенства со всеми вами, обязательно к тебе приду, ладно? Ну не плачь, пожалуйста, станешь некрасивым, девочки любить не будут. Я не прощаюсь, слышишь? Мы с тобой встретимся, обязательно встретимся… Давай звони…