Лестница в небо

Свинец, разлитый тяжелым варевом в висках, медленно переливался из стороны в сторону вместе с тем, как Донни перекладывал голову по металлическому столу, чтобы остудить ее хоть немного. «Здесь уже все нагрелось… надо перелечь…» Он прижался пылающей щекой к холодной жгучей поверхности. «Сейчас станет легче…» В доме царила гулкая тишина, или он просто оглох от своих криков и проклятий в небо, пока бесновался в лаборатории, круша стеллажи и рассаживая руки об стены. О, как же понятен теперь стал Рафаэль! Как же вот эти его припадки бессильного гнева, сменявшиеся тупой тоской, Дон понимал сейчас, устало прикрыв веки. Как мог он раньше осуждать брата и досадовать на его несдержанный нрав? Ведь на самом деле, когда так горит и воет нутро, словно вываленное на открытый огонь, жарится и кипит, не то, что орать будешь и в стены биться. Тут и сдохнуть уже благом считать будешь. - Ди… - тихий голос заставил собраться внутри и вскинуть голову, моментально сдирая с лица отчаяние и вкрутую сваренную боль. - Юки, я здесь, - Донни вытянул из себя улыбку и поспешно прилепил ее к губам, погладив лежавшие у самой его головы пальцы. – Я здесь. - Очнись! Очнись, ради Бога! Донни бьется лбом в ребро стола, отшвырнув в сторону очки, чтобы просто не видеть ничего вокруг. Слышит слабый мягкий звон разбитых стекол и даже не поворачивается на него. - Очнись! Он гладит и гладит ладони Юки, лежащие на столе, растирает виски, бесконечно поправляет идеальные повязки, а в ответ только писк приборов, только молчание и ничего. - Пить хочется, - Юки чуть повернул голову и неловко улыбнулся Донни, близоруко щуря глаза. – Дай воды, пожалуйста. Непривычный без маски и очков, как будто ставший моложе, он казался таким хрупким сейчас, что Донни даже побоялся сильнее сжать его руку – вдруг треснут кости. - Конечно. Бутылка с теплой минералкой громко стукнулась о край стакана, выплескивая жидкость, залившую дрожащие пальцы Дона. Пользуясь тем, что отвернулся, он зажмурил глаза и пинками затолкал в них слезы, против воли выливавшиеся ручьем горьких сожалений. Юки не должен это увидеть. Ему не надо знать. Он не поймет, о чем Донни жалеет, он решит, что проблема в нем. - Я здесь, здесь. Донни торопливо хватает в свои ладони кисть Юки и сжимает, заглядывая в едва открывшиеся глаза. Очнулся! Пришел в себя! Говорит с ним!! - Ди… почему так странно все? Юки сосредоточенно смотрит на их сплетенные пальцы. - Я не чувствую… Донни запоздало понимает, что не уловил ни единого ответного пожатия, даже самого слабого, даже едва-едва. Пальцы в руке мертвы… - Юки… Он всматривается в золотые глаза. В свои глаза! И видит расползающееся по ним отчаяние, словно смотрит в зеркало. Дон понимает… Юки понимает… - Я не могу шевелиться… Ди, скажи мне, что происходит… Донни смаргивает, не отпуская свой собственный взгляд, и ласково вгоняет иглу в неподвижную руку. Шприц он нашел на ощупь. Как знал, что надо оставить вот тут на столе на всякий случай. - Это просто потому что ты только очнулся…. Спи, спи, Юки. Все будет хорошо. А потом он выл и бросался на стены, проклиная Шредера, Бакстера Стокмана, Кадзэ, Кодаму и Миднайта. Отца и весь свет, себя самого. Каждому нашлось по проклятию, каждому по тяжелой несмываемой вине. «Как же так, черти и Боги?! Ну как так-то?!! Почему именно с ним и со мной?! Будьте прокляты все! Зачем? Зачем их создали, дав прожить так мало и так горько?!» Донни вернулся к столу и осторожно приподнял голову Юки, поднеся к губам стакан с водой. «И ты, Донни, тоже будь проклят, потому что не смог…»

***

Лео огляделся и дал Майки знак следовать за ним. - Кодама, жди здесь. - Я тоже хочу помочь, - заспорил тот, упрямо нагибая голову. – Я буду полезнее в бою, прикрою тебя, если что-то пойдет не так. Вдруг сэнсэй прав? Лео на секунду закатил глаза и двумя медленными вдохами заставил себя успокоиться. Будь тут Раф – заявил бы то же самое, или вообще просто сразу ломанулся в порт, наплевав на осторожность и приказы. - Ты обещал не спорить, - жестко возразил он. – Я проверю, все ли спокойно, и дам вам сигнал. Корабль причалил, значит, Караи вот-вот появится. Кодама вздохнул и обреченно опустил голову, вертя в руке свой катар. «Если дядя Лео вечно всех заставляет ждать, я не удивлен, что дядя Раф предпочитает действовать один. Интересно, где он сейчас и знает ли, что Бофу вернулся на этом корабле. Он должен… он не может это не знать…» Лео осторожно спрыгнул вниз и короткими перебежками двинулся в док, стараясь не высовываться из тени. Огромный борт корабля луна облила зеленью, щербато скалясь на спускавшиеся с него троса. Рабочие разгружали трюм, тихо переругиваясь, а по трапу торопливо спустилась изящная девушка в черном облегающем комбинезоне. «Караи!» Лео обрадованно улыбнулся, но не стал окликать ее, пристально наблюдая за происходящим. - Осторожнее! – голос Караи прозвенел требовательно и жестко. – Это очень ценный груз, не разбейте ящик и опускайте бережно. Поставьте вот здесь. Прищурившись, Лео всмотрелся в опущенный на пристань большой деревянный короб, послушал, как Караи расплатилась с рабочими и отпустила их, и лишь после этого решился подняться во весь рост, убедившись, что девушка одна.

***

- Караи. Тихий мягкий голос прошил насквозь, заставив сердце сбиться с привычного ритма. Вскинувшись, она обернулась, разыскивая горбатый силуэт в тенях пристани. - Лео! Он появился совсем не оттуда, откуда она ожидала, выкатившись на свет коротким кувырком. - Ты один? – Караи сделала к Лео шаг, тревожно заглянув в лицо. Все такой же. Сильный, спокойный… надежный. А глаза, как и прежде, горят, глядя прямо ей в душу. - Я не думаю, что это важно, - негромко отозвался Лео и подошел ближе. – Я рад тебя видеть. Где Кадзэ? Караи улыбнулась ему. Нежно, как-то чуть печально и очень открыто. - Здесь, Лео, со мной… И уперлась взглядом в тень, выросшую позади Леонардо. Знакомую, родную тень, сверкнувшую штыками в спину ничего не подозревающего черепашьего лидера, который внимательно ждал ее ответа, чуть склонив голову набок и сложив руки на груди. - Спасибо, дочь! Я знал, что могу рассчитывать на тебя.

***

Чутье не подвело Рафа, заставив еще на бегу вырвать саи из ножен и броситься в бой, не разбирая даже с кем. Лео крутился на месте, отбиваясь сразу от семи футов, его спину прикрывал Кодама, уже раненый в бедро. Майки скакал на каком-то ящике, обороняя его всеми силами, а Кадзэ было нигде не видно. - Лео!!! Снеся плечом двух футов, Раф влетел в бой, дав брату необходимую передышку. - Я здесь! Сай коротко мелькнул, легко приняв на себя тяжелое человеческое тело и мгновенно согревшись в красном тепле. - Раф! – Лео выдохнул и пинком отбросил от себя убитого фута. – Кадзэ жив! Он здесь. - Знаю, - штык прошел над головой Леонардо, ткнув в глаз зашедшего ему за спину врага. – Ты сказал это Кодаме… В панцирь тяжело врезались сразу три метательные звезды, а следом накрыл короткий захлебнувшийся крик Микеланджело. - Майки!!! Оба, не сговариваясь, бросились в сторону ящика, с которого кубарем слетел младший брат.

***

Голос ворвался в ящик внезапно, заставив Кадзэ вздрогнуть и вжать голову в плечи. - Спасибо, дочь! Я знал, что могу рассчитывать на тебя. «Караи!» Кадзэ вскинулся, ударившись головой в доски, и чуть не закричал. «Ты сказала, что отвезешь меня к Рафаэлю… Ты сказала, что любишь его брата…» Сверху на ящик кто-то прыгнул и звонко закричал «Кавабанга!!» Знакомый голос, уже слышанный ранее, вырвал из памяти смешное лицо в рыжей маске, так похожее на Ми-Мэя, а следом и имя. «Микеланджело». Кадзэ уперся панцирем в крышку ящика и напряг руки, стараясь подняться и вышибить ее. Крошечная духота, с которой он сражался все эти дни, вдруг перестала что-то значить и давить, потому что снаружи раздался такой знакомый и такой родной рявк. - Лео! «Рафаэль!» Кадзэ улыбнулся, еще раз ударившись панцирем в доски и услышав скрип гвоздей, выходящих из дерева. Все. Больше ничто между ними не встанет. Он здесь. Рафаэль здесь. И Караи, даже предав и обманув, не смогла изменить этого… Тяжелый удар и грохот перевернули ящик, крутнув Кадзэ и прокатив через спину. - Й’оку! В ноздри ударил свежий воздух, а в уши голос, который слышать он не хотел. Кадзэ дернулся подняться и ощутил холод у горла. - Рафаэль!

***

Ударить в спину беспечного и так уверенного в себе Майки оказалось просто. Миднайт швырнул его прочь от ящика и пробил кулаком приподнявшиеся доски крышки. «Кто сказал, что как было, не будет? Кто придумал про реку, куда нельзя войти дважды?» Пальцы сами собой провернули короткий нож, легко направив лезвие к шее старшего брата. «Я заберу тебя себе, Й’оку, и все станет так, как было. Или тебя вообще не станет ни у кого».

***

Раф чуть не одурел, увидев это. Ящик, на котором до этого дрался Майки, вдруг взорвался фонтаном щепок и сломанных досок, выпустив на свет черепаху в черном кимоно и черной маске. В свете луны у самой шеи этой черепахи сверкнуло что-то. Острое, даже на расстоянии смертельное, и мерзкий голос окликнул его. - Рафаэль! Миднайт вдавил лезвие в горло своего старшего брата и посмотрел на Рафа так холодно и так победно, что тот понял все и сразу. Можно сейчас потерять. Даже слова одного не успев бросить. Увидеть и убить одним своим рывком. Можно предать родных. Шредер тут – он не откажет Рафу, если тот пырнет в бок Лео… Выбор прост. «Похоже, не купнувшись в дерьме, мне просто не выплыть. Я смогу. Я умею нырять на глубину. Научился». - Прости меня, - он развернулся к старшему брату, успев поймать в его глазах, и так окрашенных смертной мукой, полную и ясную обреченность.