Лестница в небо

Очередной удар заставил клона съехать на пол, подавившись кровавыми сгустками, и ткнуться лбом в камень у ног Ороку Саки. Шредер долго смотрел на него сверху вниз, сложив на груди руки и потирая уже саднившие костяшки. Их встреча должна была быть совершенно другой. Он видел ее иначе, продумав до мельчайших деталей. Й’оку должен был поклониться своему Мастеру, принимая служение Клану Фут как данность и как благо… Он должен был сказать, чем так приманил его ненавистный Йоши, и раскаяться в своей легкомысленности. Он должен был стать прежним послушным любящим клоном, готовым умереть по первому взгляду своего Мастера. - Почему? – Шредер присел перед Й’оку и приподнял его голову за хвосты маски. – Что крыса сказала тебе такого? Почему ты так со мной расплатился за все, что я дал тебе? Что ты сделал с моей дочерью, что даже она предала меня?! Й’оку промолчал. - Отвечай! – Шредер коротко замахнулся. Слепой остановившийся взгляд смотрел мимо него, словно мог уловить хоть что-то за большим, во всю стену, окном, и был абсолютно равнодушен. Знакомый рык… «Рафаэль!» Й’оку дернул уголком губ. Наверное, никто во всем мире не знает, как он был счастлив в тот миг, пытаясь вышибить доски спиной. Никто не знает и никто не поймет. Ведь Кадзэ надеялся. Вопреки всему, даже голосу Господина Саки, прозвучавшему мгновением раньше, вопреки всей вселенной, он верил и знал, что они встретятся. Рафаэлю не все равно. Кадзэ знал это по его глазам, последним, что до слепоты рассматривал на мониторе планшета Караи. Кадзэ верил. Рафаэль не оставит его и непременно отыщет, чтобы привести в их дом. На этот раз настоящий. И на этот раз навсегда. Выждав секунду, Шредер устало разжал кулак и смазал пальцами по щеке черепахи, позволив снова упасть лицом в пол. - Ладно, - усмехнулся он, поднимаясь. – Давай поговорим иначе. Повернувшись к сидевшему на столе Миднайту, Шредер коротко бросил: - Приведи Рафаэля.

***

- Да что же это, а?! Что ты молчишь, чертова железка?!! Кодама зло швырнул в сторону рацию, которую до этого отчаянно тряс и тыкал, в безумной надежде, что она все же оживет и примет сигнал. - Мать твою черепашью восемь раз тапочками через забор!! Работай уже!! Плюхнувшись на песок, он уперся локтями в колени и закрыл лицо, зло кусая пальцы, чтобы не начать орать. Он не умел лечить. Он вообще не понимал, как и что происходит в организме. В той крошечной жизни, что была до жизни, Бакстер Стокман тыкал в него иголками и пичкал какой-то дрянью, постоянно ковыряя пинцетом панцирь. Это было всегда больно, но это было понятно. В новой жизни он много раз резался оружием, падал и разбивал руки и ноги. Но это тоже, черт побери, было понятно!! А что происходит теперь? Кодама беспомощно оглянулся на лежавшего рядом Лео и шмыгнул носом, совсем по-Рафьи смазав кулаком по лицу. Дядя дышал. Коротко, как-то неглубоко и с большими интервалами, но все же дышал. Почему он не открывает глаза и не говорит ничего? Откуда Кодаме знать, что именно надо делать в такой ситуации? Чем надо помочь?! Где дядя Донни или Юки? Где хоть кто-то? Где мудрый Учитель Сплинтер? Они-то точно знают, что делать в этой ситуации и как докричаться до родных. «Ты же громче всех орал, что хочешь один и без всех обойдешься. Орал? На, выкуси, не обляпайся. Жри с блюдечка, Кодама, и не подавись своим гордым «я все сам»! Жрачку стырить – мозгов много не надо. Геройствовать по подворотням – тоже. На, геройствуй, мудак несчастный, спасай жизни, как хотелось! Спаси, урод, спаси эту жизнь!» - Дядя, - Кодама склонился к самому лицу Лео и бессильно протерся лбом по его холодной скуле. – Дядя, ну открой глаза, а? Ну чего ты? Крови же даже нет… все целое… Трясущимися руками Кодама торопливо стряхивает мокрый налипший песок с боков Лео, осматривая его и пытаясь понять, где рана. Ведь надо как-то перевязать хоть чем-то. Вот хоть банданой, чтобы кровь не текла, и быстрее звонить дяде Донни… Пальцы снова и снова бестолково щупают запястья, как будто он знает, где искать пульс, а взгляд шарит по совершенно целой коже. Раны нет. Кодама мотает головой. Он же точно видел, как дядя Раф всадил штык в бок дяде Лео. Где же… куда же он бил? Откуда знал, что делать?.. Вопросы, вопросы, вопросы. Они множатся, как муравьи в голове, как черные точки перед глазами, пока руки снова и снова ищут то, что не дает дяде открыть глаза и помочь добраться до дома, или хоть сказать, как послать сигнал с его рации. Пальцы отыскивают здоровенную вмятину на втором сегменте пластрона Лео. Кодама долго таращится на нее, пытаясь понять. «Дядя Раф как-то рассказывал что-то про эту их акупунктуру… Чего я, козел, не слушал, а? Может, он знал, куда надо ударить, так чтобы просто вырубить надолго, но не убить?» Кодама беспомощно вздохнул. Дядя Раф, может, и знал, только вот в его башке от этого знаний ну никак не прибавляется. Сколько надо ждать, чтобы это прошло? От этого точно не умирают? «Боги!! Что же мне делать!! Я не смогу один!»

***

Миднайт спустился по лестнице и подошел к решетке, за которой сидел, казалось, дремлющий Рафаэль. - Это все из-за тебя, - тихо прошипел он, сжав прутья до того, что побелели костяшки. – Это ты виноват. Й’оку не мог сам так измениться. Будь ты проклят за это. Рафаэль приоткрыл глаза и бросил на него один короткий косой взгляд. - Да ты по ходу вообще его не знаешь, дебил. А еще брат. - Й’оку, наконец-то! – Мид прижимается к брату, счастливо обнимая его. – Вот теперь все на своих местах, теперь все как раньше будет, вот увидишь! Я-то знаю. И больше не будет темно. Ему требуется минута или даже чуть больше, чтобы понять, что руки его старшего брата так и висят вдоль тела и даже не дрогнули, чтобы обнять в ответ. Й’оку не вырывается, просто стоит и смотрит в стену, словно перед ним пустое место, а потом тихо спрашивает: - Где Ёдзи? Рафаэль же забрал его, да? Мид чувствует какой-то странный холод глубоко внутри себя. Так описывают в комиксах удар меча в сердце, и отпускает брата, тревожно заглядывая ему в глаз. Под ногами как будто качается пол. - Какая разница? Главное – ты и я, мы теперь тут только вдвоем. Взгляд Й’оку становится плоским. И это не потому что он слепой, это по какой-то другой причине, которую Мид никак не может понять. - Тебя Мастер хотел видеть, - зачем-то бормочет он. - Господин Саки мне не Мастер, - Й’оку дергает плечом, высвобождаясь из рук Миднайта. – Но, видимо, увидеть его придется. - Й’оку… - Меня зовут Кадзэ.

***

Настойчивое моргание крошечной красной лампочки, наконец, смогло заставить Донни поднять голову со стола и сфокусироваться на рации. Он задремал, уткнувшись лицом в неподвижную ладонь Юки, пользуясь тем, что тот тоже спит, устало вдыхая и выдыхая воздух. «Сигнал тревоги. Почему без звука? Чей он?..» Заторможено сдернув с плеча рацию, Донни всмотрелся в крошечный монитор. «Лео?» Тряхнув головой, чтобы хоть как-то заставить работать отупевший от безысходности мозг, он нахмурился, пытаясь проанализировать происходящее. Лео никогда не посылал настолько бестолковые сигналы. У старшего брата всегда все четко, все по полкам и предельно ясно. Если ему нужна помощь, то он обычно просто включает сигнал «SOS», высылая свои координаты или хоть давая их прочесть. - Ди, - проснувшийся от его движения Юки скосил глаза на рацию. – Что случилось? - Я не знаю, - Донни поправил очки. – Сейчас попробую отыскать координаты этого сигнала. Так странно для Лео… - Подключи ее к компьютеру, - Юки внимательно прищурился. – Я поставил программу по отслеживанию неустойчивых сигналов, в левом нижнем углу иконка. Донни кивнул и подкатился на кресле к столу с компьютером, на долю секунды царапнулся взглядом за разбитую клавиатуру и решительно отпихнул ее в сторону вместе с ворохом страшных и горьких мыслей. Это может немного обождать. Свои терзания он отложит на потом, а сейчас надо понять с чего старший брат начал так идиотничать. - Лео, прием. Ты меня слышишь? Юки, я вошел в твою программу, что дальше делать?

***

Рафаэль знал, что такое боль. Глубоко презирая ее и насмешничая над слабостями тела, он умел ее терпеть и даже забывать о ней. Он думал, что умел это. - Кадзэ, - подсунув ладонь под голову самого своего родного и дорогого существа, Раф ощутил тепло на пальцах. Рвать цепь бесполезно. Она стальная, она прочная и толстая, она спутывает вывернутые руки за спиной. Она сильнее Рафа… Она так думает. - Кадзэ!! – Раф кричит, уже охрипнув наполовину от собственного рычания и проклятий. Кадзэ. Его Кадзэ свернулся на полу клубком, закрывая голову руками от бесконечного града ударов. Он молчит, но Раф и так знает, каково ему сейчас. Раф думал, что знает о боли все. Тогда что там под ребрами выворачивает ему легкие наизнанку?! - Шредер, сука поганая, оставь его в покое!! Чего ты хочешь?!! Раф рвет руки из скрутившей их цепи, наплевав на все. Шредер даже не оборачивается к нему. Все его внимание сосредоточено на клоне, который молчит даже теперь. - Я дал тебе все! Я тебя создал, всю твою бесполезную жизнь я был твоим Мастером! Все, что у тебя есть и было, я тебе дал! - Ты хоть одно слово кроме «я» знаешь? – Раф вдруг едко усмехается ему в спину, что-то для себя решив. – Ты что дать-то смог, кроме попреков и своего задранного в потолок носа? Я! Я! Я! Головка ты от х**… Удар швыряет его в стену. - Заткнись! Шредер оборачивается и одним точным и жестким ударом ломает Рафу руку, и так уже затекшую в оковах до игольной боли. - Я его создал! Я приказал стать твоей подстилкой! Думаешь, все бы у тебя так сложилось, не вели я ему раздвигать ноги перед тобой?! Каждый рык-вопрос сопровождается ударом. Раф прикрывает плечом лицо, стараясь уберечь челюсть от перелома. Главного он добился – Шредер бьет его, а не Кадзэ. - Каждый его вздох, каждое движение, каждый взгляд – все это только мои приказы! Это – клон, созданный мной… - Ты не приказывал мне любить, – летит в спину так спокойно и ясно, что рука Шредера замирает в воздухе. – И это - то единственное, что у меня действительно есть в этой жизни. Чего ты хочешь? - Кадзэ, - Раф с огромным трудом сел, привалившись к решетке, и осторожно перетащил голову клона себе на колени. – Все равно все хорошо будет, вот поверь мне. Я знаю наверняка.

***

- Есть! Нашел! – Донни хлопнул по столу. – Юки, это на берегу залива. Сигнал неустойчивый и почему-то то включается, то гаснет, но он есть. Как там могла оказаться рация Лео? Может, он потерял ее… - Не потерял, - в лабораторию с грохотом ввалился Микеланджело. – Донни, Раф съехал с катушек, он напал на Лео… он ранил его, кажется, смертельно, и сбросил в океан, а потом Кодаму… Донни резко подскочил и схватил брата за плечи. - Майки, что ты несешь?! Где остальные?! - Я сам это видел, - тот уткнулся лбом ему в плечо, трясясь всем телом. – Донни… он убил Лео. Раф убил Лео!!! Донни зажмурился, крепко обняв брата, и помотал головой. Дурь какая-то! - Юки, присмотри за ним, - решительно попросил он. – Я скоро вернусь. Надо проверить место сигнала. Не говорите пока сэнсэю. Он отцепил от себя трясущегося Майки и силком усадил его на стул около операционного стола. - Все будет хорошо, бро, я обещаю. Юки с тобой побудет. Уже вылетая за дверь, Донни запоздало сообразил, что попросил полностью парализованного Юки присматривать за Майки. «Ты идиот, Донателло, идиот!!» Он грохнулся за руль и торопливо завел машину, стараясь проморгаться от белой пелены перед взглядом. «Он справится. Нет ничего такого, с чем Юки бы не смог справится даже теперь. А я – быстро». Донни уставился в лобовое стекло. Беда обождет, как и его переживания и терзания. У него целая жизнь будет на то, чтобы угрызаться и гадать – мог ли он сделать больше, чем сделал, и высчитывать процент своей вины в случившемся. А сейчас надо просто выжать газ и ехать к берегу, надо найти Лео, Рафа, Кодаму. Надо собрать семью домой. Сейчас надо делать. А сожалеть можно будет и потом.