modus operandi

Было около полудня, когда Юнги вышел из своей квартирки на окраине Сеула. Светило яркое весеннее солнце, будто стремясь расплавить и без того раскаленный асфальт. Юнги расстегнул несколько пуговиц своего пальто, снял шарф и убрал его в карман вместительного рюкзака. Очень важно одеваться по погоде, чтобы остаться незаметным. Человек, кутающийся в капюшон мешковатой куртки в палящую жару привлекает ничуть не меньше внимания, чем тот, кто ходит голышом по улицам в лютый мороз. Юнги превосходно освоил технику маскировки под обычного, среднестатистического обывателя. Он достаточно долго наблюдал за людьми чтобы понять, каким образом крутятся винтики в их головах, и убедиться, что голова у них одна на всех. Алгоритм универсален: нажми кнопку, вылетит птичка. Ссутуль плечи, но не слишком, сделай задумчивое лицо, иди не слишком быстро и не слишком медленно, будто тебе нужно прийти ко времени, однако ты еще не опаздываешь. Чем беднее ты одет, тем больше привлекаешь внимание государственных служащих, чем богаче, тем сильнее за тобой увиваются клерки и незамужние женщины. Выбирай золотую середину. Черное облачение асассина носят лишь дилетанты. Если ты убийца, то совсем не обязательно афишировать это. Многие натягивают кепки, чтобы скрыть лицо, но Юнги в этом не нуждался. Его красивые, почти кукольные черты не цепляли глаз, и хоть вызывали восхищение, но лишь на секунду, чтобы потом потеряться средь других образов и мыслей. Будь как все, чуть более интересным, чем кирпичная стена и никто к тебе не придерется. Рабочая этика, которую Юнги порой ненавидел и презирал все своим существом. В метро его встречает привычная толпа, но на его ветке вагоны пустынны, мало кто едет в деловые районы посреди дня. В дальнем углу хихикает группка студенток - брендовая одежда и вылепленные по одному образцу носы выдают в них дочерей успешных бизнесменов. На противоположной стороне расположилась старушка, воркующая с крохотной пушистой собачкой. Рядом с Юнги сидит парень с волосами цвета спелой вишни. Он постоянно косится на него и облизывает губы. Заигрывает. Юнги ничего не стоит заговорить с ним, привести домой, угостить хорошим шампанским, станцевать под музыку его криков, искупать в ванной, наполненной его же кровью... Все мышцы в его теле напрягаются, будто готовясь к стремительному прыжку, но мужчина не двигается. Уговор есть уговор. Смотрел бы этот красноволосый мальчик на него с таким же интересом, зная, что в его непримечательном рюкзаке лежит не менее непримечательная винтовка с оптическим прицелом и превосходной стабилизацией, несколько охотничьих ножей разного размера, а во внутреннем кармане пальто припрятан пистолет? Этот паренек слишком легкая жертва. Юнги вновь сосредоточился на основной цели своего путешествия. Уже скоро он получит желаемую разрядку. Ровно в час дня Юнги стоял на нагретой солнцем крыше многоэтажки, неуклюже зажатой между гигантскими стеклянными небоскребами. Мрачная и прижимистая, она будто стремилась напомнить вечно занятым бизнесменам, с чего все началось начиналось и куда они все могут вернуться, если не будут достаточно рассудительны. Было жарко или, точнее, мужчина предполагал, что должно быть жарко. Сам он всегда мерз, и, будь его воля, не снимал бы пальто даже летом. Он неспешно собрал винтовку и, расположившись на жестком шершавом бетоне, стал ждать. Работа киллера лишь на тридцать процентов состоит из убийств, наиболее значимую часть занимает расчет и планирование. Знание где, когда и чем занимается объект может отсрочить или приблизить его кончину на пару жалких деньков. Смерть неизбежна, и, быть может, лучше мгновенно погибнуть от укуса стального жала, чем сгнить дряхлым и больным, валяясь в собственном дерьме. Из здания напротив вышел светловолосый мужчина, тут же слившись с толпой. Ку Чжунэ, тридцать пять лет. Обогатился на производстве косметики для женщин преклонного возраста. Одна из них, его жена, больше не захотела терпеть его жадность и решила присвоить деньги мужа самым простым способом - убив его. Каждый день он выходил из офиса в 13:05, чтобы выпить кофе и съесть хот-дог в сквере неподалеку. Юнги бы не решился стрелять в центральном районе, напичканном камерами, если бы не эта допотопная многоэтажка, решавшая все проблемы разом. Так как это время обеденного перерыва, улица полнятся людьми, которые, испуганные стремительно разрастающимся пятном на рубашке жертвы, не преминут поднять переполох, а Юнги успеет скрыться незамеченным. Для убийства не нужна ночь и пустынный переулок, для убийства нужен повод, достаточный, чтобы спустить курок. У Юнги повод был, и это вовсе не деньги, приходящие на карточку после выполнения заказа. Он выдохнул, избавляя голову от лишних мыслей, оставляя покалывающую ледяную пустоту. Уже скоро. Все его инстинкты работают на пределе, он прицеливается, кладет палец на курок... и слышит звук. Рефлексы срабатывают мгновенно, Юнги вскакивает, доставая из кармана пальто пистолет и наводит на потенциальный источник опасности. Тот, однако, даже не думает тронуться с места. Ему от шестнадцати до двадцати трех, лицо совсем детское, но телосложение выдает его истинный возраст. Еще одно правило любого киллера: всегда выбирай наивыгоднейшую для себя позицию. Юнги, хоть и не плохо дрался, предпочитал дальний бой ближнему из-за невысокого роста и природной худобы. Сейчас же соперник на голову выше его и крупнее, решись он напасть, исход битвы может быть далеко не в пользу мужчины. Но парень так и стоял на месте, сосредоточенно посасывая розовый чупа-чупс будто он был обыкновенным подростком и за его спиной не висела крупнокалиберная винтовка, способная прошибить черепную коробку ничего не подозревающего человечишки с расстояния в десятки метров. Заметив его замешательство, незнакомец ухмыльнулся и начал подходить ближе. Остановился он лишь тогда, когда дуло пистолета, который Юнги все еще держал в состоянии готовности, почти упиралось ему в грудь. Одно движение и это симпатичное личико навсегда обретет покой, застынет в своей вечной молодости. Так легко. Палец. Курок. Выстрел. Юнги ощутил что-то сладкое на своих губах. - Вкусно, - парень, все также беспечно улыбаясь, ткнул леденцом ему в рот. - Кто ты, и что ты здесь делаешь? - времени оставалось в обрез. Ни один хот-дог не бывает вечным. - Тоже, что и ты, я полагаю, - он кивнул головой на стоящую на краю крыши винтовку и бесцеремонно отшвырнул конфету в сторону. - Значит, ты киллер, - Юнги опускает пистолет, хотя облегчения не ощущает. Нужно быть на стреме. - Нет. Я Бог. Его голос становится теплым и мягким, когда он смеется. Мужчину пробирает до костей. - Кого же ты пришел покарать, «бог»? Парень оборачивается, будто ищет что-то, а затем направляется к винтовке Юнги, заставляя того вновь положить палец на курок. - Смотри, - в глазки оптического прицела Юнги отчетливо видит мужчину тридцати пяти лет, с аппетитом поедающего на лавочке хот-дог. - Ку Чжунэ... - Бинго, - шепчет бог, приблизившись почти вплотную и согревая ухо своим горячим дыханием. - Это мой объект. - Для такого мелкого человечишки у него многовато недоброжелателей. Парень ничуть не выглядит удивленным, хотя такое совпадение редкость. Казалось, его это вообще не волновало. Юнги не знал никаких правил на этот счет. Исходя из общей логики, неважно, кто убьет объект, главное, чтобы в результате он был мертв. Значит, проблемы нет. Кроме жгучего чувства неудовлетворенности, клокочущей где-то на грани сознания. - Хочешь, убей, - Бог пожал плечами, словно бы читал мысли мужчины. Понимал его. - Он все равно скучный. Я просто прикончу кого-нибудь другого. С этими словами, парень вскочил на бортик крыши и выхватил пистолет. - К примеру, вон та девчонка, - он осклабился. - Сперва я выстрелю, прямо на глазах у ее мамаши... а потом пробью ее маленькое трепещущее сердечко. Бог, казалось говорил об абсолютно бытовых вещах. И, несомненно, для него убийство было для него ничуть не более обычным, чем мытье посуды. Юнги ощутил, как по его телу прошла волна липкого удовольствия. Было в его новом знакомом что-то, во взгляде, затуманенном и ясном одновременно, в обманчиво расслабленных движениях... Мужчина встряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения. - Мне все равно. Бог знал, что он лжет. - А мне скучно. Давай развлечемся как-нибудь. - Нет, - отрезал Юнги. Ничего хорошего от всего этого ждать не приходится. - «Лунный кролик», - тот словно бы не замечает отказа мужчины, и продолжает, - Вечером, в следующий понедельник. Нет. Нужно было молчать с самого начала. Бог вновь пожимает плечами, а затем приближается, упираясь в дуло уже знакомого пистолета: - Прикончи его, - произносит он и уходит, так и не убрав, висящее за спиной оружие. Юнги ощущает, что жутко вспотел. Наверное, из-за солнца. Прохладный корпус винтовки возвращает ему спокойствие. На задании хороший киллер должен думать только о задании. Значит, Юнги дерьмовый киллер. Палец. Курок. Выстрел. Неподалеку загудела сирена полиции.

***

Tunnel. Deep Web. suga101: я не вижу никакой выгоды от моего участия в этом задании. я этим не занимаюсь. я убиваю. точка. Jin: Заказчик предлагает за это бешеные деньги. Мы оба не в том положении, чтобы отказываться. suga101: меня не интересуют деньги. Jin: ложь. не заставляй меня копаться в твоей истории... suga101: ничего личного. Jin: ты справишься. suga101: да. каковы данные? Jin: вышлю файлом. Дело не из лёгких. Главное достань код, а потом убивай. Иначе не заплатят. suga101: понял. Jin: и будь осторожен. С этим парнем не все в порядке. suga101: ... suga101: ты веришь в совпадения? Jin: только в самые абсурдные. А что? suga101: вот и я не верю. Jin: что-то произошло? suga101: до связи. Jin:??? Jin: до связи.

***

Хлеба и зрелищ. Неотвратимая правда со времен древнего Рима и по сей день. Если с первым в современном, процветающем Сеуле все в порядке, то второе было в явном дефиците. Иначе как объяснить, что случись в городе мало-мальское происшествие, и все считают своим долгом поглазеть на него. Они толпятся, толкают друг друга, чтобы лучше рассмотреть и отворачиваются в показном отвращении. Смех, да и только. Щуплый телеведущий слишком бурно жестикулирует, выглядя словно герой дерьмового комедийного шоу. Его голос дрожит. «... Зверское преступление было совершено на центральной площади города... совершивший это явно должен быть не в своем уме... причастны ли к варварству члены ортодоксальных религиозных организаций пока неизвестно. Мирные граждане задаются вопросом, куда смотрит полиция, если такие ужасы происходят посреди дня...». Чонгук в неодобрении поднял брови. Зверским преступление можно было назвать разве что в прямом смысле. Сколько невинных котов пострадало ради одного эффектного послания? «Бог, я согласен», - кровавая надпись на раскаленных весенним солнцем камнях. Чонгук и понятия не имел, что в Юнги столько гротеска. Пальцы покалывает от предвкушения новых приключений. Скоро его скуке придет конец. Чонгук улыбается. Понедельник выдался холодным и неприветливым, весь день дул сильный ветер, а когда Юнги вышел из дома, заморосил мерзкий колющий дождь. Мужчина был одет в привычное пальто, под ним рубашка с причудливым рисунком на груди, рваные джинсы и классические черные ботинки. Всегда одевайся в соответствии с тем, куда идешь. Юнги никогда не ходил в клубы, а потому не знал, какой наряд будет подходящим. Он написал Джину и тот снабдил его подробнейшими инструкциями. Юнги впервые стало интересно, знает ли тот о его внешности. Виделись ли они за пределами анонимизированного интернет пространства? Он не мог ответить на этот вопрос. Но он знал, что Джин красивый. Он говорил, как красивый человек, полностью осознающий совершенство своей внешности. «Лунный кролик» находился в самом центре Сеула, комфортно расположившись меж гигантских торговых центров и претенциозных офисных небоскребов. Сам он был маленьким и невзрачным, больше похожим на ангар, которые обычно бывают забиты ржавым металлоломом. Вокруг не было ни души, что заставило Юнги невольно насторожиться. Он всегда был наготове и не исключал возможности облавы. Мужчина подошел к двери, над которой тусклый неоновым светом горела надпись «вход» и дернул за ручку. Он ощутил сзади какое-то движение, но среагировать не успел. Стальное лезвие ножа упиралось в его шею, горячее дыхание опаляло затылок. Юнги не шевелился не потому, что не мог, а потому что потерял всякое желание двигаться. - Ты пахнешь шоколадом, - произнес бархатистый голос, а потом рассмеялся. Лезвие глубже впилось в кожу. - Поделишься со мной кусочком? - Он собрал пальцем густую алую кровь, стекающую из пореза, и Юнги услышал пошлый причмокивающий звук. Мужчина представил, как тот облизывает губы. - Вкусно... - снова смешок. - Я бы хотел больше. Но это место слишком отвратительно. Он убирает нож и Юнги, в ту же секунду разворачиваясь, приставляет свой клинок к горлу наглеца. Кожа у него бледная, будто мраморная, губы красные от его крови. - Глубже... - вдруг шепчет Бог. - А то я не кончу ... В низу живота скапливается жар, вызываемый не столько возможным актом насилия, сколько тем, с какой жаждой объект ему отдавался. Юнги в первый раз заглядывает ему в глаза. Темные, горящие инфернальным светом. Юнги никогда их не видел, но он их помнит. - Не сегодня. Нож вновь оказывается во внутреннем кармане пальто, и бог смиренно пожимает плечами. - Тогда пошли. Повеселимся. Парень прищурился и потянул Юнги за рукав пальто. Входом оказалась небольшая дыра с торцевой стороны, которая вела в захламленное, воняющее мусором помещение. Дальше - лестница, длинный темный коридор, еще одна дверь, которую бог распахивает настежь. В клубе горит приглушенный красный свет, почти все столики заняты, на танцполе люди извиваются под низкопробную попсу. Пахнет травкой и дешевым алкоголем. Юнги еле пересиливает желание зажать нос рукой, а вот его спутнику, похоже, вполне комфортно. Он идет прямиком к барной стойке с видом постоянного клиента, вальяжно садится на высокий табурет, закидывая ногу на ногу. - Выпьешь? - предлагает бог, когда Юнги усаживается рядом. - Кофе. Без сахара. - Минхекки! Кофе без сахара. И апельсиновый сок. Бармен, взлохмаченный блондин с широкой улыбкой и бегающими глазами, тут же подошел к ним. - Чонгукки, давно не виделись! Ты стал еще симпатичнее, - парень игриво подмигнул, а затем перевел взгляд на Юнги. - Еще и с новым другом. - Все с тем же, - беззаботно пояснил Чонгук и Минхек понимающе кивнул. - Кофе без сахара, апельсиновый сок... И, быть может, чуточку счастья? - Просто кофе и сок. - Понял, понял, - пожал плечами блондин и удалился. - Чонгук ... - произнес Юнги, словно пробуя имя на вкус. - «Бог» звучит более эпично, - хихикнул парень. - Но ты умудрился и его с маленькой буквы написать. - У меня с ним не сложилось, - мужчина отхлебнул кофе из чашки, которую бармен поставил перед ним несколькими мгновениями ранее. - Бог настоящая сука, - глаза Чонгука загорелись презрением, а губы исказила печальная усмешка. Юнги не был удивлен. В этом мире каждый второй мечтает свести счета с всевышним, а у киллеров, наверняка, причин более, чем достаточно. Быть может, когда-нибудь он узнает историю и этого парня. - Мин Юнги. Мое имя. - Ты не оригинален, - к Чонгуку вернулось беззаботное настроение. - Приятно познакомиться. И каким же образом ты, Юнги, стал верным слугой госпожи смерти? - Занимался всяким разным и решил, что это подходит мне больше всего, - он даже почти не врал. - Ничего интересного. - Оу, - парень изумленно поднял брови и поджал губы. - Вот как? Но разве для того, чтобы понять, что тебе что-то подходит, не нужно это испробовать? - Куки перевел изумленные глаза на Юнги. – Например, убить? Сердце мужчины забилось чаще, кровь отлила от лица, делая его совсем бледным и каменным. «...Это ты убил его!..», пронзительный голос сквозь шум дождя и шелест листьев. Он помнит все слишком, слишком хорошо. Его руки дрожат, когда он вновь подносит чашку ко рту. - Значит, я прав? - невинно поинтересовался младший. - Мне даже любопытно, как ты это сделал... Убил один раз и затем вошел во вкус? Больше не смог остановиться... - Хватит, - прерывает его Юнги. Воспоминания яркими образами захватывают сознание мужчины и от них нет спасения. - Я ошибаюсь? - Я не убиваю ради удовольствия. - А ради чего тогда? - Чонгук сосредоточенно помешивал апельсиновый сок трубочкой. - Ради денег. - Врешь. У тебя даже машины нет. А это парень не прост. Юнги видит, как вертятся шестеренки в его голове, перерабатывают, анализируют. Это нервировало. И интриговало. А Чонгук тем временем продолжал: - Уверен, тебе нравится иметь власть над чужой жизнью, чувствовать бьющееся сердце в своих руках. Ты ведь смотришь им в глаза, пока они умирают? Тебе нравится их боль. Их взгляды встретились и Юнги вновь пробрала необъяснимая дрожь. «Мы с тобой одной крови. Ты и я.» - Почему убиваешь ты? - Все просто, - парень расплылся в улыбке, - я это чертовски люблю. Прежде, чем мужчина успел что-либо ответить, Чонгук мягко потянул его за рукав. - Не будешь пить? - спросил Юнги и тут же почувствовал смущение: слишком очевидная смена темы. - У меня аллергия на апельсины. Ирония жизни, - парень пожал плечами. - К тому же, в этом клубе есть кое-что более интересное, чем прохладительные напитки. Он заговорщически подмигнул и Юнги, вернув былое самообладание, последовал за ним сквозь беснующуюся толпу. Достигнув края танцевальной площадки, они завернули в темный коридор, незаметный невооруженным взглядом. Юнги инстинктивно потянулся к пистолету, спрятанному во внутреннем кармане пальто, но Чонгук, предвидев это, остановил его руку. - Расслабься. Чуть-чуть. Они заходят в зал, куда меньший, чем прежний. Здесь нет танцпола, лишь огороженные ширмами диваны. Чуть поодаль за круглым столиком сидит группа парней. Их стройные тела закованы в кожу и латекс, они переговариваются о чем-то меж собой, едва удостоив взглядом новых клиентов. Проститутки. Не просто шлюхи, а элитные шалавы закрытого мафиозного притона. Юнги знал, что иметь с ними дело себе дороже, даже если ты не киллер. Однако Чонгук был другого мнения. - Развлечемся... - от его улыбки мурашки бежали по коже. Они подошли ближе, почти вплотную, и лишь тогда парни удостоили их взглядом. - Хотите поразвлечься? Мы к вашим услугам, - произносит высокий блондин, игриво поводя плечами, но Чонгук не обращает на него внимания. – Смотри, - шепчет он в самое ухо Юнги. - Один из них отличается. В одном есть что-то особенное. Мужчина не понимает, но все же пристально осматривает товар. Их всех можно было бы назвать красивыми, но их красота отдавала душной слащавостью, почти армейской выхолощенностью. Когда что-то является твой работой, то быстро приедается, снижается градус напряженности и желания. С убийствами также, пытался убедить себя Юнги, каждый раз нажимая на курок. Но эти шлюхи были скучными жертвами, в их глаза серело безразличие, на губах играли самоуверенные улыбки. Лишь один парень упорно не смотрел в их сторону, нервно закусывая и без того израненные губы. Он не предлагал себя, он не хотел, чтобы его выбирали. - Ты, - Юнги указывает на него рукой, отчего тот вздрагивает. Чонгук одобрительно кивает. - Номер десять, - блондин отдает ему ключи, а затем раздраженно произносит. - Поторапливайся, детка. Не заставляй гостей ждать. Парень тут же встал и, скромно опустив голову, последовал за клиентами. - Не бойся, малыш. Мы тебя не обидим, - увещевает Чонгук, запирая дверь в номер. - Как твое имя? - Чимин, - чуть медля, отвечает парень, присаживаясь на край просторной кровати. В его глазах отчетливо виден страх, будто его подсознание предупреждает, что от них лучше держаться подальше. Юнги не знает, что будет дальше, и ему не хочется признавать, что происходящее безумно интересно, что где-то на грани разумного, он ощущает томный запах крови, видит острое лезвие, кромсающее плоть. - Меня зовут Чонгук. А это Юнги, - младший подходит к Чимину и проводит рукой по его рыжим волосам. - Мы будем обращаться с тобой хорошо. По мере возможности, конечно. Парень не уклоняется от прикосновений, его беспокойство немного поутихло, а клиенты перестали казаться такими угрожающими. Чонгук скидывает пиджак, оставаясь в белоснежной рубашки, лишь крошечные бордовые капли на манжете. Низ живота наливается свинцом, и Юнги представляет, как исчерчивает белую ткань алыми разводами. Парень улыбается, глядя на старшего, и доставая из кармана джинсов сигарету, закуривает, заполняя тесной пространство номера шоколадным запахом. - Мы курим одни и те же сигареты, - хмыкает Юнги и Чонгук, расценивая это как просьбу, протягивает ему одну. - Есть привычки, которые не изжить, - шепчет он, выдыхая сладкий дым мужчине в лицо, и тот ловит себя на мысли, что не может отвести взгляд от его губ. - Хочешь? - Чонгук вновь обернулся к Чимину. - Я не курю. - Тебе стоит попробовать, - он затягивается и, притягивая Чимина за волосы, выдыхает дым ему в рот. Парень неловко закашлялся, но ощущая юркий влажный язык тут же начинал ласкать его своим. Юнги не шевелился, лишь молчаливо наблюдал. Чувствует ли Чимин его кровь на губах Чонгука? Ощущает ли сильные руки, как недавно ощущал он сам? Разве может эта шлюха по-настоящему понять его, испробовать до глубин его испорченной души? Мужчина подергивает носом от отвращения, когда Чимин стонет, откидываясь на кровать, предлагая себя. В комнате будто становится жарче, сладкая пелена застилает пространство. Юнги хочется расстегнуть воротник рубашки, расстегнуть молнию на джинсах Чонгука, обнажая напрягшуюся плоть, услышать, как он кричит от боли и удовольствия. Парень внезапно поворачивается и, ухмыляясь, шепчет одними губами «смотри». И тот послушно следует указаниям. Чонгук еще раз целует Чимина, глубоко, страстно, с силой впиваясь в его губы, а затем стягивает вниз его брюки. - Это ведь я должен... - шепчет тот, предпринимая слабые попытки высвободиться. - Здесь важно лишь то, чего хочу я, - резко отзывается Чонгук, обхватывая член руками. - И то, чего хочет Юнги-хен. Хен ведь хочет, чтобы я отсосал этой шлюхе, верно? И, не дожидаясь ответа, он вбирает плоть до основания. Юнги еле удерживается от того, чтобы не охватить собственное естество руками, не оттянуть голову Чонгука и с силой насадить на себя, увидеть, как выступают слезы в его глазах. Погруженный в свои мысли, он не замечает, как сверкает лезвие в руке младшего, рассекая бледную кожу. Чимин взвизгивает, не сразу осознав произошедшее, удовольствие в миг сменяется болью. Он отталкивает Чонгука и зажимает рану рукой, по которой тут же водопадом начинает стекать кровь. Все плохо. Юнги даже отсюда может видеть розоватые куски мяса. Шлюха пытается встать, но Чонгук ударяет в его в челюсть, отчего тот обессиленно валится на кровать. - Разве бляди не должны делать все, чтобы удовлетворить клиента? - парень седлает его, не давая подняться. - Не надо... Пожалуйста... – плача, шепчет Чимин, чувствуя отвратительный привкус крови во рту. Это не может происходить с ним. - Стоит поторопиться, а не то ты слишком быстро истечешь кровью. А развлекаться с трупами уже не так весело, - Чонгук улыбнулся совсем по-детски. Ребенок, забавляющийся со своими игрушками. Ему нравились крики жертвы, ему нравился желающий, просящий взгляд Юнги. Он чувствовал себя почти Богом. - Подержи его, хен, - голос ласкает уши, словно мед и мужчина, одурманенный, подходит ближе, прижимая руки шлюхи к кровати. - Ты ведь любишь члены, малыш? А это чуть лучше. Чуть острее, - кровь из раненой ноги пачкает кровать и некогда чистую одежду Чонгука. - Будешь сопротивляться, и я тебя убью, - Юнги приставляет к его голове пистолет. Чонгук продолжает. Проводит холодным лезвием по тугому колечку мышц, наслаждается дрожью и страхом. С каждым разом он входит все глубже, Чимин кричит, кричит, кричит, пока не срывает голос, пока не теряет сознание от пронзающей боли. Юнги смотрит на Чонгука, на хищный блеск в его глазах, сильное тело и вспоминал, как сам вонзал клинок в мягкую плоть. - Хочешь тоже, хен? - младший смотрит на него испытывающе. - Нет. Я убиваю только во время задания, - каких усилий ему стоит произнести это. Чонгук, будто внезапно надумав что-то, отбрасывает нож в сторону и тянет Юнги за руку. - Почему хен такой упрямый? - шепчет он, опаляя дыханием его губы. - Ты ведь уже так возбужден. Рука мягко поглаживает ставший твердым член, заставляя Юнги зашипеть от удовольствия. Чонгук улыбается, довольный результатом и медленно опускается на колени. Правило гласит - никогда не подпускай другого серийного убийцу близко. Не расслабляйся. Юнги знал его назубок, но не смог устоять, когда Чонгук нежно обвел языком головку, а потом вобрал его в себя. Толкаясь во влажную глубину, мужчина все еще слышал болезненные стоны Чимина, видел его истерзанное тело. Кровь была везде, в комнате, на нем, на Чонгуке. И это заводило еще больше. «Мы сделали это». Юнги сдавленно ругается и кончает, пачкая лицо парня своим семенем. - Вкусно, - младший облизывается, собирая сперму языком, и тянет руку в карман джинсов. Инстинкты срабатывают раньше, чем Юнги успевает остановиться, и вот уже дуло его пистолета смотрит в лицо парню. - Я всего лишь доставал платок, - Чонгук тихо засмеялся, а потом обвел языком ствол. - Или ты хочешь, чтобы я и ему отсосал? Юнги чуть улыбается. У него чертовски хорошее настроение.

***

Больничная палата встречает привычными белыми стенами и запахом лекарств. Неестественно яркий свет слепит глаза, и Чонгуку хочется зажмуриться, представить, что он сейчас совсем не здесь. Здесь все обставлено шикарней, чем у него дома: кожаный диван, огромная LCD панель, шкафы, заваленные книгами и одеждой. Только вот обитателю этого места все равно, с тем же успехом он мог бы лежать на холодном полу заброшенного здания и не заметить разницы. Но Чонгук оплатил дорогую палату, ежедневный уход - все самое лучшее. Парень все так же лежит на постели, бледный и недвижимый, его кожа напоминала тонкую бумагу, а черты лица стали почти эфемерными. Иногда Чонгуку казалось, что он приходит к призраку. Иногда он думал, что призрак он сам. - Привет, Тэхенни. Давно не виделись, - он осторожно проводит пальцами по щеке и чуть улыбается. - Я принес тебе цветов. Смотри, какие красивые. Чонгук поднес к его лицу пышный букет алых маков, а затем поставил их в вазу на прикроватном столике. - Быть может, они усыпили тебя, потому что ты повелся на их сладкий аромат, Тэхен-а? - младший присаживается на край кровати. - У меня много новостей. Чонгук переводит взгляд на лицо брата, будто ожидая увидеть интерес или изумление, но тот все так же спокоен. - Я вновь играю печальные мелодии на пианино, танцую в пустом подвале... В моей жизни вновь есть запах шоколадных сигарет, выкуренных не мной. Я чувствую себя таким взрослым, Тэхен-а, - парень тяжело вздохнул. – Тебе, наверное, не нравится слушать об этом? Он взял его худую руку в свою и погладил, пытаясь смягчить сказанное. - Помнишь, ты мне говорил, что вселенная похожа на множество мыльных пузырей, а мы стоим посреди них и отражаемся в каждом. Каждый раз немного искажаясь, но это все равно мы. Ты говорил, что можешь заглянуть внутрь и увидеть. И я тоже могу. Они считали, что ты псих, а ты все говорил, говорил. Тебе было плевать. Чонгук усмехнулся, вспоминая как брат часами что-то записывал в свой блокнот, а потом показывал ему. Заставлял Чонгука часами смотреть на фотографии совершенно незнакомых ему людей. Родители водили его к психологу, а он говорил, что был у него сотню раз. - И эти маки... - парень вновь коснулся нежных красных лепестков. - Ты воровал у родителей деньги и скупал для меня маки. Засадил ими весь двор, поляны соседей, так что весной все превратилось в кровавое море. Ты сказал, что даришь все это мне. И я принял. Я полюбил твои цветы, прочел Ницше от корки до корки, слушал твои россказни про кроликов. Я даже убил для тебя кролика. А ты ругался и кричал, что они священны. Я понял и больше никогда их не трогал. Чонгук больше не мог сидеть на месте и стал беспокойно наворачивать круги по комнате. Воспоминания охватывали его, заставляя мысли метаться в агонии. - Ты бил зеркала, говоря, что видишь там тень «темного» человека. Что он обязательно придет и сотворит что-нибудь нехорошее. Ты изрисовал им все стены... Родители начали давать тебе таблетки после этого. Знаешь, что говорили врачи? Что если бы не они, то у тебя были бы шансы... Чонгук смолк, когда заметил, что дверь в палату осторожно приоткрылась и в нее заглянул молодой мужчина. - Как вижу, здесь посетитель. Здравствуйте, - уголки его губ чуть приподнялись. - Я доктор. - Здравствуйте, - парень внимательно обвел его глазами, изучая. - Я пришел на плановый осмотр. Это не займет много времени. Он подошел к аппаратуре и стал записывать данные в карточку. Чонгук никогда раньше не видел, чтобы к Тэхену приходил доктор. - Так мило, что вы приходите к нему. Многие пациенты очень одиноки, - доктор продолжал записывать, то и дело переводя взгляд на Чонгука. - Любимые их бросили. Красивые цветы. Мужчина указал рукой на вазу. - Маки символ вечного сна. В древней Греции их считали цветами бога Гипноса. По легенде маки выросли из крови распятого Христа, - доктор отложил блокнот. - символ невинно пролитой крови. Вы знали об этом? - Ирония носить цветы смерти тому, кто никогда не проснется, - он только сейчас заметил, что доктор выше его на голову. - Ваш брат лежит в коме больше десяти лет. Ножевое ранение повредило спинной мозг, но он все еще дышит. Мне жаль, что преступника так и не поймали. - Да... Очень жаль, - Чонгук невольно хихикнул, отчего доктор чуть удивленно приподнял бровь. Было в нем что-то странное, что парень никак не мог уловить. Он ощущал напряжение, охватывающее его до кончиков пальцев, смутное чувство дежа вю. - Я уже где-то видел вас. - В больнице? – слегка прищурившись, он подошел ближе, оказываясь на расстоянии полметра от Чонгука, и тот ощутил сладкий запах ванили, а вместе с ним и новую волну воспоминаний. «Я помню этот запах». - Приходите сюда. Не к брату, ко мне. Я расскажу вам много интересного. А сейчас мне пора - пациенты ждут. Мужчина поклонился и удалился из комнаты, оставляя после себя шлейф ванили и подозрений. Чонгук усмехнулся, принимаясь раскидывать цветы по палате.

***

Звонок, раздавшийся через пару дней, был вполне ожидаем. - Алло. - Чонгук, блять! Ты знаешь, какое дерьмо ты сотворил?! – человек на том конце провода подошел к сути сразу, без преамбул. - Не кричи в трубку, Хосок, - ответствовал парень, будучи по-прежнему спокоен. - Какого хрена тебе сдалась именно эта шлюха? Ты хоть знаешь, чья она?! - Это просто шлюха. - Нет. Это фаворит Мона. - Кто это? - Мафиози, который фактически владеет всем Каннамом. Ты меня поражаешь. Так вот, ты убил его любимую игрушку. - Наверное, он расстроился. - Его люди пришли в клуб и разгромили тут все. Он найдет тебя. И дружка твоего. И сделают с вами тоже, что вы сделали с Чимином. - Ты такая сволочь, Хоупи. Приятно иметь тебя на своей стороне. - Я на своей стороне, придурок. - До связи. - Выживи.

***

- Куда мы едем? - спрашивает Юнги, пристегивая ремень. Чонгук заехал за ним вечером, предварительно позвонив, узнать адрес, но цель поездки так и не сообщил. - Нас хотят убить, - Чонгук произносит это как самую обыденную вещь и игриво пожимает плечами. - И мы решили сбежать? - Нет, мы решили убить первыми, - парень кивком указал на большую черную сумку, наверняка полную оружия, на заднем сидении. - Какова наша цель? - Ким Намджун, также известный как Монстр или Мон. Босс крупной мафиозной организации. Подконтрольный район: Каннам, - он с силой вжал педаль газа. - Жена, двое детей, мальчики, 12-ти и 10-ти лет. В свободное время гуляет по шлюхам. - Значит, все дело в той шлюхе, - заключил Юнги. От воспоминаний по его телу прошла горячая волна. - Выходные они проводят в своем загородном доме. - продолжил Чонгук. - Там мы их и возьмем. - А дальше? - Убьем. Юнги вздохнул. Не стоит ввязываться в подобные вещи. Мафия и киллеры живут мирно, по большей части: им нечего делить. Но если разборки случаются, то улицы полнятся кровью. Не то, чтобы Юнги ее не хотел. Чонгук дурманил голову, возвращал к тому, что он обещал забыть. Он пока ничего не сделал, чтобы приблизиться к своей цели. Ему стоит признать, что она не была важна с самого начала. Что все было из-за Чонгука и только из-за него. - Странно видеть тебя за рулем, - Юнги виделось в этом что-то непривычное, и он сам не мог объяснить почему. Быть может, из-за того, что он не водил машину. - Я давно научился. Я слишком взрослый, - хмыкнул парень, крепче сжав руль, будто боясь потерять управление. - Там много охраны? - Человек десять, по моим данным. Они оба знали, что справятся с этим. Юнги начал замечать только сейчас, что с первой встречи он поразительно уверен в младшем. Правило, актуальное во все времена: никому не доверяй. Но что поделать если в случае с Чонгуком все летит в тартарары. Остальной путь они ехали молча, пока не остановились неподалеку от небольшого особняка, огороженного кирпичным забором. - Скромнее, чем я думал, - винтовка уже была у Чонгука в руках. - Бери. Юнги комфортнее всего чувствовал себя, стреляя с большого расстояния. Но тут негде было разместиться, поэтому он остановил свой выбор на пистолетах. Когда они проникли на территорию особняка их не встретила ни сигнализация, ни охрана. Это было слишком просто, и Юнги ждал подвоха. Двор был засажен травой, а ближе к ограде расположились огромные клумбы. - Они не сажают маков, только розы и лилии... - грустно произнес младший, коснувшись рукой своей шеи. Окно на первом этаже было открыто, а комната пустовала. Все в этом доме будто ждало их прихода. «Быть может, это засада», пронеслось в мыслях Юнги. Внутри было тихо, свет был выключен, и Чонгуку начало казаться, что они приехали зря, пока они не поднялись на второй этаж. В просторной комнате за просмотром фильма собралась вся "счастливая семья". Обычные и ничем не примечательные. Намджун был совсем не похож на мафиозного босса, он походил, скорее, на вечно уставшего работягу. - Сейчас будет шоу, - Чонгук, улыбаясь, достает домовую шашку и швыряет ее в комнату. Раздается стук, громкие крики, несколько выстрелов в воздух. Когда дым рассеивается, Намджун неуклюже лежит на полу с прострелянной ногой, Чонгук прижимает к себе мальчишек, по щекам которых бегут слезы. Юнги держит женщину за волосы, приставив пистолет к ее голове. - Не трогайте детей, прошу вас! – кричит она в истерике, рыдая, и мужчина бьет ее по лицу, чтобы заткнуть. - Давайте же начнем! - восклицает Чонгук, усаживаясь на диван рядом с детьми. – Итак, наказание за жизнь поганой шлюхи. - Ублюдки, - Намджун пытается встать, но, пошевелившись, стонет от боли. Скорее всего, они пробили кость. - Для мафиози ты очень непредусмотрителен, - морщится Чонгук. - Охрана скоро вернется и тогда вы сдохнете! Не просто сдохнете, а будете страдать, - выплюнул мафиози. Юнги не понравилось это бесстрашие. Хотелось сломать столь глупую самоуверенность, однако сейчас его занимало все происходящее в целом. В особенности последующие действия его… «напарника». - Мама… - захныкал один из мальчиков и хотел было подбежать к ней, но Чонгук прижал его к себе. - Мамочка занята. Посиди рядом с дядей Куки, крошка, - парень трепет его по щеке, а затем обращается к женщине: - Как их зовут? Она не отвечает, и Юнги опять приходится бить ее прикладом. - Старший... Минни...и Ночу, - всхлипывает она, не зная, чего ожидать в следующий момент. - Как мило, - Чонгук подмигивает Юнги словно ожидая его одобрения. - Вы пришли из-за Намджуна, верно? - продолжала плакать женщина. - Мне всегда это все не нравилось...Но дети не причем! Отпустите их. Она зашлась рыданиями и вновь принялась вырываться. - Как же надоело, - во мгновение ока Чонгук наводит на нее пистолет и жмет на курок. Кровь пачкает все вокруг, Юнги ощущает вкус чужих мозгов на своих губах. Отвратительно. Намджун что-то кричит и порывается встать, и тогда Чонгук стреляет во вторую ногу. Кровь, тело женщины, покоившееся на полу, заполнившие всю комнату крики и плач детей. Юнги чувствует, что его трясет, но вовсе не из-за шокирующей картины. Он потрясен тем, в какое возбуждение это его приводит. - Ты сам в этом виноват, Намджун. Твои люди неделю носились за мной по Сеулу, и мне пришлось похоронить всех в канализации. А теперь твоя жена мертва. И все из-за какой-то жалкой, вонючей шлюхи! - младший пнул ногой стол и ваза, стоявшая на нем, разлетелась вдребезги. - Вы не понимаете, о чем говорите... - из глаз Намджуна текут слезы. Он знает, что повержен и сам виноват в этом ужасе. - Отпустите детей, они вам ничего не сделали! Вы убили мою жену, у вас есть я.... - Давай отпустим их? - Юнги ласково провел по волосам Чонгука. - Они же совсем дети.... - Ты прав… Они не обязаны отвечать за грехи своих отцов... - вздохнул парень и легонько подтолкнул мальчиков. - Попрощайтесь с папочкой, детишки. Минни тут же кинулся отцу на шею, бормоча что-то невнятное. - Не плачь. Позаботься о брате. Ты знаешь куда идти. Мальчик лишь кивал и плакал. Намджун на последок прижал сына к себе, обнимая, а потом почувствовал теплую жидкость, стекающую по его рукам. - Минни? - он отстранил его и потряс за плечи, но ребенок не двигался. Руки были алыми от крови. Несколько секунд на его лице застыл выражение шока и абсолютно ужаса. Юнги нравился его страх, его страдания, жаркий голос Чонгука, повторяющий «не сдерживайся, убей». И вновь это ощущение ножа, пронзающего плоть. Его переполняла животная страсть, он уже не думал о страдающем Намджуне, лишь о Чонгуке, в глазах, которого блестел тот же яростный огонь. - Прости, - произнес Чонгук снисходительно, видя, как мужчина прижимает к себе мертвое тело сына. Ночу тоже плакал, цепляясь за джинсы парня. - Жаль, что придется убить и тебя... Иди к папе, ну же... - младший толкает ребенка Намджуну, вручает тому пистолет и берет его руку в свою. - Теперь тебе придется самому нажать на курок. - Нет, нет, нет... пожалуйста... - шепчет мужчина, но Чонгук приставляет ствол к голове ребенка. Юнги обнимает парня сзади, оставляя поцелуи на его шее, и почти ласково нажимает на курок. Два мертвых мальчика в одной комнате. - Стоила эта гребаная шлюха твоей семьи? Смотри, что ты наделал, - но Намджун уже не слушает ничего, пребывая в шоке. Он бесполезен, он уже даже не страдает. Юнги притягивает Чонгука к себе, целует глубоко, страстно и стреляет. Теперь они совсем одни. Они никак не могут оторваться друг от друга, охваченные животным желанием, они буквально раздирают одежду, оставляют на теле глубокие царапины. Юнги укладывает младшего прямо на окровавленный пол, ласкает нежную кожу шеи, терзает ее зубами, отчего тот громко стонет. - Трахни меня, хен! - парень прижимает его руку к своему члену и тот рычит от неудовлетворенности. Нужно больше, теснее, быстрее. Юнги спешно стягивает с себя одежду, жмется к младшему, пачкая их в чужой крови еще сильнее. Их члены болезненно возбуждены: Чонгук охватывает их, делая несколько резких движений, а потом проводит плотью Юнги меж бедер. - Уверен, ты бы спустил на мое растерзанное тело, Юнги-я, - шепчет парень и вскрикивает, потому что мужчина резко входит в него. - Черт! Юнги хотелось, чтобы Чонгук прочувствовал эту всепоглощающую, рождающую неземное наслаждение боль. Это их кровавая месса. Их смертельный ритуал, и они изопьют его сполна. Чонгук подается сам, расцарапывая спину старшего ногтями, ему никогда еще не было так хорошо. - Кончи в меня! Я хочу быть твоим... - в то же мгновение он ощущает, как его заполняет горячая вязкая жидкость, а следом кончает и он сам. Они лежат посреди трупов, грязные, мокрые, счастливые. - Я зверь. И мы с тобой одной крови, - от удовольствия Чонгук закусывает нижнюю губу, слыша эти слова. - Ты знаешь что-то, - Юнги выкидывает потухший окурок на асфальт. - Поэтому я здесь. Чонгук смотрит на звездное небо, пытаясь сосчитать блестящие точки. Слова мужчины звучат в его сознании отдаленным эхом. - Что я могу знать? - он кривит губы в презрительной улыбке. - И кому это может быть нужно? Юнги обводит взглядом его точеный профиль, освещенный тусклый светом фонарей и решает, что если красота есть, то она выглядит так. То, что происходит уже неважно, мужчина легко смирился с тем, что все вышло из-под контроля. Этой ночью он впервые за долгое время дышал свободно. Чонгук скинул оковы, что сдерживали его раньше. Напомнил ему, кто он на самом деле. Но что же такое Чонгук? Юнги хотел понять, что он такое, выпотрошить его внутренности, чтобы узнать из чего он сделан. - Ты знаешь, - уверенно говорит Юнги. - Да, - Чонгук ерошит спутавшиеся волосы, его голос похож на шелест ветра. - Расскажешь? - Покажу. Парень встает, отряхивая джинсы и направляется вглубь города. Они плутают по небольшим улочкам, пересекают многополосные дороги центральных проспектов. Юнги, стараясь не потерять Чонгука из виду, хватает его за руку: она холодная, как у мертвеца. Они идут, идут, кажется, уже несколько часов, пока парень не останавливается перед большим современным зданием с сияющим на входе красным крестом. - Больница? - Юнги поднимает бровь, строя предположения в голове. «Наркотики». Чонгук не отвечает и заходит в стеклянные двери. Врачи кивают ему головой. На Юнги лекарственный запах действует угнетающе, он морщит нос, словно ребенок. Они идут по коридору, большому и светлому, как все больничные коридоры, пока Чонгук не останавливается. «VIP-палата 10» гласит табличка на дубовой двери. - Что там? - Ответы? - словно бы сам себя спрашивает младший. Всего одно движение. Но что будет после? Свет в палате все такой же слишком яркий, и Юнги жмурится от непривычки. Огромный аппарат мерно пикает, рисуя на экране резкие изломанные линии. На кровати лежит парень, его некогда красивое лицо абсолютно недвижно, темные тонкие волосы аккуратно уложены. Кукла - не человек. - И что? - Не помнишь? - Чонгук подал губы. - Смотри. Чем больше Юнги вглядывался, тем больший ужас его охватывал. Руки охватила мелкая дрожь, сознание отказывалось воспринимать реальность. Этого не может быть. Это есть. Прямо здесь. Сейчас. Он помнил. «Шел проливной дождь. Зеленый лес обступал их со всех сторон. - Хватит ходить за мной, придурок! Ты несешь полный бред. - Я говорю правду. Ты сам это знаешь. - Отвали. Почти крик. Злобный, полный ярости. - Мне нужны ответы! Ты можешь помочь. Отчаяние. Надежда. - Ты мне не нравишься. Глаза полные презрения. Стремительные шаги по мокрой траве. - Ты мне тоже. Я видел, как ты разделывал собак на пустыре. Слышал их предсмертное тявканье. Ты чудовище. И я покажу, из-за кого ты таким стал. Удивление. Ярость застилает сознание. Почему бы не попробовать? Он давно хотел. - Ты еще не знаешь, на что я способен. Беги. - Ты должен увидеть кое-что. Это важно. Рука тянется в карман и протягивает сложенный листок. Удар. Еще удар. Они падают на землю, сражаются средь девственной листвы, оставляющей отпечатки на их коже. Бей сильнее. Бей до крови, до сломанных костей. Растерзай. Измучай. Убей. Он изворачивается и вытаскивает из кармана нож. Ощущает, как он входит в мягкую плоть. Наслаждение. Почти оргазм от осознания власти, чужой беспомощности. Еще несколько ударов. Дождь хлещет по его лицу. Он чудовище. Этот мальчик был прав. Его поймают, запрут в клетку и никогда не выпустят. Разве не этого он боялся? Он еле-еле встает на ноги. Быть может, стоит спрятать. Или лучше не трогать. Лучше уйти. Листок лежит поодаль, смятый и промокший. Он подбирает его и кладет в карман. Быть может, его слова и правда что-то стоили. Лес послушно раздвигается перед ним». - Ты убил моего брата. - шепчет Чонгук, кладя руки Юнги на плечи. - Помнишь? Мы пошли за тобой в лес, где ты издевался над зверьем. Он хотел поговорить, а я спрятался за деревом, чтобы не мешать. Он сказал, что ты такой же, как мы. А потом ты убил его. - Ты был там... - голос мужчины чуть подрагивает. - Я был. И видел, как ты вонзаешь клинок в его плоть. Как блестят твои глаза. Тебе было хорошо, я знал это. Я мог помешать, но не стал. Я хотел смотреть, чувствовать тоже, что и ты. Я понял, что мы одной крови. Чонгук прижимается еще ближе, не выпуская мужчину из цепкой хватки. Улыбка блуждает на его губах. - Я стал следить за тобой, следовать по пятам. Я был твоим самым ярым фанатом, Юнги. Ты перестал убивать на какое-то время и занялся боевыми искусствами. Но истинная сущность взяла верх, и ты ввязался в эту ненадежную структуру наемных убийц. Что же... Я тоже стал наемником. Я всему научился. Я убивал, и каждое убийство посвящал тебе. Романтично, не правда ли? Чонгук сжал руки на его шее, отчего старший дернулся, но вырываться не стал. - Мне стало так обидно, что ты не вспоминаешь обо мне. Даже не знаешь, кто я такой. Но если бы я пришел знакомиться, ты бы не стал со мной говорить. Мне пришлось пойти на крайние меры... - Это ты... Ты заказал мне себя, - когда Юнги произносит это, все кажется ему очевидным. Совпадений не бывает. - Да... И не разочаровался, - Чонгук прикусил тонкую кожу его шеи, ощущая внезапную волну возбуждения. - Я так любил тебя все это время... - Но каков код? - Ты знаешь, - парень отстранился и сел на край кровати, пристально вглядываясь в старшего. И Юнги знал. - Не хотеть ничего другого ни впереди, ни позади, ни во веки вечные... - бормочет он, словно мантру, словно молитву. - Вы снова пришли, - Юнги замолкает, слыша чужой голос, но не оборачиваясь. Когда мужчина видит лицо вошедшего, то раскрывает рот от изумления. Он сходит с ума. Он, наконец, окончательно спятил. По спине пробегает стайка мурашек и где-то в горле образовывается ком. - Здравствуйте, - вежливо произносит мужчина и Чонгук улыбается ему. - Это ты... - выдыхает Юнги, засовывая трясущуюся руку в карман джинсов и извлекая оттуда сложенный листок. - Он был прав. На листе рисунок, сделанный простым карандашом: красивый мужчина, с безразличным лицом. А сверху написаны те самые слова. - Тэхен. Это его рисунок. «Темный человек» - это ты, - парень указывает пальцем на доктора и вновь смотрит на листок. Он прост не может осознать всей правды. Из носа течет кровь от перенапряжения. - Осторожней, глупышка Куки, - мужчина подходит к нему, протягивая платок, но тот лишь резко отталкивает его руку. - Не стоит бояться меня. - Не двигайся, - Юнги очнулся от ступора и, моментально схватив пистолет, навел его на доктора. - Кто ты? Мужчина чуть улыбается, что заставляет его выглядеть еще более опасным. - Мы не должны быть здесь, - говорит он и отрицательно качает головой. - Нам стоит уйти. - Никуда ты не пойдешь, - Юнги ставит палец на курок. Он не собирается стрелять. Пока. - В эту палату должны привести пациента. У него серьезное пулевое ранение. - Но здесь же... - Чонгук указывает пальцем на кровать, где лежит Тэхен. - Мыльные пузыри имеют тенденцию сталкиваться друг с другом, сливаться, а затем лопаться. С этим ничего нельзя сделать, но это можно предвидеть, - мужчина положил руку Чонгуку на плечо, на рубашке тут же образуется алое пятно. - Помни: Amor fati, Куки. Юнги нажимает на курок и все вокруг заливает белым светом.

***

- Алло... - Привет, малыш. Почему не спишь, ведь уже так поздно? - Мне приснилось кое-что нехорошее, и я… я испугался. Наверное, не стоил звонить вам в такой поздний час. - Я всегда рад услышать тебя, Куки. Так что же тебе снилось?