Против правил

Настолько знакомо, что становится противно. Когда он тебя целует, а ты проводишь большим пальцем по его скуле. Ладошку щекочет щетина, а губы он. Его запах настолько привычен, что ничего другого не хочется пробовать. Зависимость? Привычка? Ведь никто кроме него к тебе не прикасался. Ты этого не хотела, но и к нему ты не бежишь с разбегу. Тебе противно, что опять он. Противно, что он будет тебя касаться. Но, а кто, если не он? Других ты не принимаешь. Не переносишь. А он знает все твои привычки. Знает, что ты любишь кусать его за мочку уха. Знает, что ты всегда открываешь его губы языком. Он знает все твои установки так же хорошо, как и ты его. Он любит шлепать тебя до покраснения руки. Любит целовать в шею, намеренно касаясь её щетиной, потому, что тебе это нравится. Проводить кончиками пальцев по животу, пока не появятся мурашки. Он знает тебя как облупленную. А у него сводит тело только от одного поцелуя в шею. Там, чуть ниже правого уха. У него стоит уже от тёплого касания губ к коже и его дыхание сразу сбивается. Ты же знаешь, что нужно нежно провести пальцами по его груди к животу, чтобы вызвать у него стон, а потом пройтись губами, чтобы он запрокинул голову в удовольствии. Он не скрывает, когда ему нравится то, что ты делаешь, и для тебя это лучшее поощрение за все. Ведь результат твоих трудов упирается тебе в живот, чуть ниже пупка, но чаще сзади. Что ещё нужно для подтверждения? Вы давно уже не пара. Не связаны ничем. Только одиночеством. Разве можно быть связанными одиночеством, спросите вы? А когда у вас каждый вечер словно пытка? В пустой квартире она борется со своими демонами. Борется с предательствами, одна. А он не видит никого, кто смог бы её заменить. В шумной толпе, пытаясь завести разговор, понимает, что девушка, стоящая перед ним — не для него. Они одиноки, они в поисках кого-то получше друг друга. Поэтому, раз в месяц или два, они видятся. Но после этих встреч, придя домой, она ещё чувствует его. Чувствует, как он целовал, ласкал. И понимает, что в этот раз он был нежнее. Что в этот раз они чуть больше были в тишине, смотря друг другу в глаза. А на утро она сожалеет, что позволила себе эту слабость.