Burning heart

- Его глаза были ярче Горящего человека, понимаешь? ----------------------------------------------------------------------------------------- Тэхен носился как угорелый по городу в поисках ярко-голубых диодных лампочек для своего "бомбического" костюма. - Смотри, тут есть синие, купим их? - Минхо устало растирал виски и очень-очень надеялся, что предложение будет принято. - Мы весь день ищем эти чертовы "небесные" лампочки! - Тю, ты ничего не понимаешь! Все должно быть перфекто! И вообще - я художник, тут может быть только один цвет! - Ким подмигнул и с поджатыми губами вышел к машине друга. - В путь, бро, у нас есть пять часов, чтобы найти их! Чхве Минхо, лучший друг популярного и сумасшедшего на всю голову (видимо, потому и популярного) художника Ким Тэхена, с тяжёлым вздохом завёл машину и почти проникся дальнейшими поисками. Ведь Тэтэ был его другом детства, тёплым и ласковым ребёнком, чуть помладше его самого правда, но за пятнадцать лет дружбы он только сильнее прикипал к его безудержному энтузиазму и оптимизму несмотря ни на что - против всех законов физики. - Зачем тебе сдался этот фестиваль? Глупая затея, - Тэхен нахмурил брови от этих слов Минхо. - Тем более один собрался. Давай я с тобой махну? - Нет, Мими, прости, - Ким воскликнул, найдя на карте ещё один магазин осветительного оборудования в Сеуле. - Это важно для меня понимаешь? Я должен распрощаться кое с чем. Тэхен планировал эту поездку уже год, с тех пор как жизнь наладилась и можно было не бояться за завтрашний день. Теперь можно все - теперь можно ЖИТЬ. Неудивительно, правда: жить - его любимое слово. За это время он просмотрел тысячи видео и отчётов, прочитал вереницы невероятных историй, пролистал гигабайты ярких фотографий - его сердце требовало эту поездку. Сложным этапом стала подготовка обязательного костюма: вход без него невозможен. Либо голый, либо в костюме. Голый он не мог по нескольким причинам, а идея образа пришла сразу - башни нет, там одна фантазия. А вот реализация заняла приличное время. Зато результат - воздухолишабельный и сильнозалипательный. А Минхо просто сказал: "охуеть, блять. Хорошо, что я женат". Ещё повезло с транспортом: Тэхен не так давно разрисовывал стены нового фешенебельного ресторана в Каннаме одного международного богача, и тот, очарованный и, оке, соблазненный красивыми глазами и открытой улыбкой (подкаченной жопой, длинными ногами, смазливым лицом, красивыми губами - но тсс - не будем открывать глаза нашему герою), предложил ему на выбор любую тачку в прокат из своей американской коллекции. Ким с опаской остановился на огромном джипе и замер тогда в ожидании, что попросят взамен. - Жить, улыбаться, - сказал тот миллиардер, удивляя парня. Проявление подобного не часто встретишь, не так ли? Но Тэхен списал это со счётов и напомнил себе, что судьба теперь к нему благосклонна. Впереди - только счастье, успех, искусство, BURNING MAN.

***

Летние экзамены в Джулиардс позади, а впереди - лето. Знойное и беззаботное, когда Чонгук сможет наконец заняться воплощением своей мечты: освоить балет и брейк-данс. Решите, что слишком противоречиво? Чон учился на вокальном, подавал блестящие надежды, участвовал в нескольких любительских мюзиклах, бредил ночами о Бродвее и о роли в "Призраке Оперы" или может даже в "Кошках". А вот танцы - его новая ступень, на которую хотелось забраться, развиваться в личностном плане и стать ещё более завидным "будущим артистом". Овации, рукоплескания толпы, восторг в глазах зрителей - мощнее наркотика не придумал бы и Пабло Эскабаро. А он вообще придумал хоть что-то? Гук не знает, но он всегда ассоциировал эту дрянь с печально-известной криминальной персоной. - Эй, зануда, отлипни уже от созерцания постановки "Щелкунчика", - Югем ворвался в их комнату общежития и в наглую захлопнул ноутбук. - Сейчас я предложу кое-что действительно крутое! - Круче, чем постановка питерской балетной школы бессмертного и великого произведения? - Чон сморщил нос и скрестил руки на груди типа: "попробуй, но это провальная затея". - Мы едем на фестиваль! - безаппеляционно заявил друг, радостно предвкушая позитивную реакцию Чонгука. Но тот покачал головой и вернулся к своему компьютеру, открывая крышку. Но Югем не сдавался. - Ещё Бэм с Дикей поедут! Ты чего - вся свора в сборе! - он присел на стол перед Гуком и с горящими глазами принялся расписывать от чего тот мог отказываться. - Юные голодные волки поедут тусить, веселиться и цеплять девочек. - Тут Чон поднял очень многозначительный взгляд. - Ладно, волки я загнул. Братаны, так лучше? - ещё один такой же гуковский взгляд. - Оке, я буду ловить девочек, а вы пидоры - красивые жопки юношей, оке? Возобновляя прекрасное видео, от которого того оторвали, Чонгук машет рукой другу, жирно намекая, что "нет - это нет". У него планы на эти выходные вдохновляться прекрасным, а не переться куда-то с этими придурками, господибожемой. Сожитель ушёл, напоследок кидая обиды и какие-то угрозы. Но Чону пофиг, он досматривает и даже не раз смотрит на повторе любимые моменты, затем находит "Лебединое озеро" и умирает от красоты почти каждую секунду. Наверное, он мечтал бы сотворить нечто подобное - божественное. Он засыпает, представляя себе прекрасного лебедя, почему-то - со сломанными крыльями. И угадайте, как он просыпается? Ему жутко душно, воняет потом, громко орет дебильная попсовая музыка, и все тело стягивает что-то. Чон пытается пошевелиться и открывает глаза. Темно, руки-ноги точно связаны. Он понимает, что надо было давно сменить друзей дабы избежать таких вот бедовых ситуаций. - Суки! Развяжите меня! - вопит он, когда голова больно ударяется обо что-то на дорожной кочке. Повязка с глаз спадает, и он видит "виноватое"? Ха, не тут-то было - дико счастливое и весёлое лицо Бэма и спину Югема. Понятно, это его убитая тачка, интересно идея с похищением - тоже его? - И кто такой умный? - шипит Чонгук и растирает затёкшие суставы. - Хотя пох. Отвезите домой! Бэм надувает губы: он делает так всегда, когда не согласен. Также он сделал на одной жутко убойной вечеринке, и в итоге Гук с ним сосался до утра. Потом неделю извинялся, полгода пытался выкинуть из головы. Но честно - губы-то красивые. - Мы уже на пути в Рино! Адьос, большое яблоко! Вперёд к приключениям! - вопит Югем и вжимает педаль сильнее: тщетно, тачка итак на максимуме. Когда они прибыли, Чонгук много стебался и фейспальмил: пустыня и ничего более. Тупо пустыня. Тут даже развернуться с его чувством юмора было некуда: фестиваль посреди пустоты, палящего солнца и песка. Весело так, что прям в жизни бы по доброй воле Гук сюда бы не приехал. - А вот и наше место, смотрите сколько уже народа! - Бэм указывает на стройные ряды "диких" машин и не менее "диких" личностей вокруг. Хотелось бы уточнить: диких - это потому что Чонгук зануда и консерватор, а гости фестиваля - креативные и свободные от предрассудков люди, которые хотят побыть хотя бы несколько дней самими собой. Без прикрас, масок, фальши. Только они, их демоны и фантазии. Машины похожие на монстров из страшных сказок, причудливые музыкальные платформы, целые витиеватые дома на колёсах - всего не перечесть. А люди в них - в лохмотьях, в невероятных костюмах, иногда просто измазанные в флюоресцентной краске. - Э, это типа сборище сбежавших из дурика, пацаны? - Чон наконец отвлекается от красочного зрелища и оборачивается к друзьям. Вот теперь они точно не друзья и не знакомы больше. Югем напялил огромный цилиндр типа Джордж Вашингтон, платье ханбок и массивные чёрные кожаные ботинки на платформе высотой наверное сантиметров сорок. Бэм же заканчивал разрисовывать тело полосками зебры: черно-белое месиво, а на бёдрах была балетная пачка. - Ну, я хотел тебе понравиться, консервативный задрот! - хихикает Бэм и показывает сердечко пальцами. - О, я тут буду один нормально одетый! - вздыхает Чонгук и начинает отсчитывать время до отъезда обратно. - Прости, друг, но нет... - Югем загадочно ухмыляется. А затем происходит это: два "друга" (в уме пишем - бывших) с ловкостью фокусников снимают его майку, шорты, трусы, да даже носки с кроссовками, по-шустрому кидают в тачку и закрывают ее. Все произошло так быстро, что Чон не успел опомниться, как стоит голый посреди разношёрстной толпы. - Что это было? - хорошо, что Чонгук не стесняется своего тела, правильно полагая, что красив. - Ты без костюма, а без него - нельзя, - Бэм поправляет нежно-розовую пачку. - Но можно голым, а тебе ВООООБЩЕ нечего стесняться, Новохудоноссер! - Кто это? - сегодня Чон кладезь неправильных вопросов. - Не знаю, но имя длинное, как и твой член, - Бэм смеётся со своей шутки и идёт в сторону большего скопления людей. - Пойдём, уже смеркается. Скоро начнётся веселье! Идя сквозь весёлых людей с улыбками на лицах и воодушевлением в глазах, Чонгук стал сомневаться в своём мнении насчёт этого места. Никто не бросал на него осуждающие или ещё какие негативные взгляды, то и дело попадались нетрадиционные парочки, которые смело целовались, на пути встречались откровенные фрики с проколами на коже и железками, торчащими из их тел. Но все, абсолютно все, выглядели счастливыми. - А что это за фестиваль? Куда мы идём? - вот и наконец правильный вопрос Чонгука. - Burning man. Мы идём смотреть, как сжигают огромную статую человека. Теперь Чонгук хотя бы знал, куда его затащили силой. И пока не началось то, чего все ждали, парень обратился к тому, кому всегда доверял и тому, кто не свяжет и не утащит в пустыню посреди лета. Гугл, раскрой тайны фестиваля. "«Burning Man» (англ.) (в буквальном переводе — «горящий человек») — ежегодное восьмидневное событие, происходящее в пустыне Блэк-Рок. Сами организаторы определяют событие как эксперимент по созданию сообщества радикального самовыражения, при этом полностью полагающегося только на себя. На неделю в пустыне устанавливаются произведения современного искусства, часто фантастических форм, " - гласила Википедия. Очень похоже на современных хиппи с навыками творчества. Может Чон и ошибался, но вывод пока оставил такой. Когда они подошли к самой середине мероприятия, и гигантская фигура человека открылась их взгляду, вокруг стало уже совсем темно. Спокойная звездная ночь пустыни озарялась громкой музыкой различных стилей, раздающейся с разных сторон, радостными перекриками людей, рёвом заведённых автомобилей, ожиданием чуда. Это ощущение того, что вот-вот должно произойти нечто грандиозное, чувствовалось в воздухе сладкой патокой и тяжёлой шалью осядало на плечи. Каждый был вовлечён... И возбуждён. Чону было немного не комфортно, ибо его возбуждение могли видеть все. Но этим всем было глубоко и надолго, что там было у него между ног. Обидно немножечко, да ладно. Бэм с Югемом хохочут впереди и прыгают под смесь мелодий, орут все подряд - все, что приходит им в голову. Они отпускают все заслоны и заскоки и просто бесятся, не контролируя, не вспоминая о воздвигнутых жизненных рамках. Гук смеётся, осознавая, что может сегодня на одного натурала стать меньше: Гем то и дело поглядывает на пухлые губы. - Ха, ты бы знал друг, какая это замануха, лол, - произносит вслух Чонгук, окончательно расслабляясь. - Оу, тут есть какая-то крутая замануха, а я и не в курсе! - раздаётся голос за спиной. Гук задерживает дыхание: голос такой приятный, бархатистый, увлекающий, как горная река утягивает за собой нерадивого путника. И увлекает вниз. Парень молится, чтобы этот голос принадлежал красавчику и, честно говоря, гею, потому что наличие дополнительного интереса в этом месте было бы огроменным плюсом. Чонгук оборачивается. И умирает на месте. Почти буквально. Сзади него - ЛЕБЕДЬ! Прекрасный в плавных изгибах тела, в яркой белизне перьев и приятного освещения крыльев, соблазнительный в обнаженной красоте юного подтянутого тела, измазанного в белой краске витиеватым рисунком, который спускался к кромке белых мини-шорт. Изящество. Всего день назад он снился ему, этот прекрасный лебедь. До рези в глазах это существо было прекрасно, но Гук искал за эти секунды в себе силы посмотреть выше - на лицо. Боялся испортить видение, мираж. В сладком сновидении тогда у царственной птицы были невероятные глаза. Чонгук сжимает кулаки и смотрит. И снова борется с желанием задохнуться. Осветлённые донельзя волосы лежат аккуратной причёской, обрамляя идеальной формы лицо с пухловатыми необычными губами, а глаза... признайся себе Чон в этот момент честно, то сказал бы, что не забудет их никогда. Если глаза зеркало души, то напротив - божественное существо, не меньше. - Что-то не так? - незнакомец улыбается приветливо и машет рукой-крылом. А его улыбка ещё прекраснее, Чон так тонет. Так глупо тонет. Что за чушь про любовь с первого взгляда? Что ЗА ТУПОЙ БРЕД? Но не обмануть себя, Гук уже представил, как ведёт его под венец где-нибудь в уединённом волшебном месте. - Понравился мой костюм? - лебедь касается кончиками пальцев голого плеча Чонгука, и почему это обжигает? Гук дёргается и хочет ответить, познакомиться в конце концов, и да - похвалить творческий подход парня. Но хватает жадно воздух и забывает, как говорить. - Ты... - выдавливает он спустя секунд тридцать. - Я? - удивляется незнакомец, но делает шаг ближе. Восхищение (возбуждение тоже) охватывает все тело Чонгука: от парня пахнет жасмином и полевыми цветами, пахнет уютом и теплом. Ещё чуть-чуть, и он не выдержит. Бросится позорно на колени и ... Будет мямлить, хныкать, пускать сопли - вполне в стиле взрослого, мужественного двадцатидвухлетнего самца... - Ты... Понравился, - Чонгук выдыхает, учится дышать и смотрит пристально в глаза. - Пожалуйста, возьми мою руку. В его просьбе прозвучала чистая мольба, но прекрасный лебедь берет за руку, крепко сжимает, и снова улыбается. Открыто так и невинно, так по-домашнему. Вокруг раздаются крики, слышен треск горящего дерева, в воздухе чувствуется гарь. Сбоку раздаётся вопль: "Бэм, я же не гей! Ооо, поцелуй меня ещё!" - Там сгорает Burning man, - намекает незнакомец, вспоминая ради чего все они здесь. - Пожалуйста, смотри только на меня, - Чонгук сдаёт себя по всем фронтам, но не хочет он врать и притворяться здесь и сейчас, с ним. - Смотрю, - и правда, парень смотрит на него, взмахивает длинными ресницами, которые красиво подсвечиваются горящим маревом. И это действительно выглядит сказочно, нереально, словно они мгновенно оказались в параллельной вселенной, где все иначе. - Кстати, лучший костюм, - хихикает в кулак незнакомец, заставляя лёгкий румянец коснуться щёк Чонгука. Когда стихают крики, огонь не озаряет уже так ярко лицо напротив, они отрываются от созерцания друг друга. Не узнав чужого имени и не прикоснувшись, кажется, они простояли так полчаса, час, может два, пока от прохладного ночного ветра незнакомец не стал поеживаться. - Ты замёрз... - первым отмирает Чонгук и теряется в решениях проблемы. - Мы... Ты... Нет, я... - У меня большая палатка с двумя спальными мешками, куча сладостей и холодные хот-доги, - невзначай предлагает парень-лебедь, смущённо опустив глаза. - Это слишком? - Я очень люблю хот-доги, - воодушевленно отвечает Гук, понимая, что "нет, отпустить его он не сможет". Они шли медленно к палаточному городку, глядя украдкой друг на друга, а иногда - на мерцающие в вышине звезды, молчали, прислушиваясь к поступи шагов, к стихающей музыке. Едва касаясь плечами. Словно нечто хрупкое связывало их, и они не смели это разрушить. - Заползай, тебе зелёный мешок, мне - красный, - Чона пригласили внутрь палатки, которая была действительно просторной и по-любому дорогой: такая основательная, со стенками из толстого материала и, судя по нагревающемуся материалу на полу, ещё и с терморегуляцией. А его друзья небось спят просто в машине на заднем неудобном сиденье. Если спят, конечно. - Теперь я смогу нормально соображать, - выдыхает парень, снимая крылья и отстёгивая все диоды от себя. - Знаешь, твоё голое тело сильно смущает. - Почему? - либо Чонгук туп, либо отчаянно хочет услышать эти слова, либо все вместе. - В детстве мне безумно нравились греческие боги, - уютно укутываясь в мешок, парень согнул ноги и обхватил их руками. - Они всевластны, прекрасны, их тела выточены до безупречности. Был даже в Лувре, любовался шедеврами античности и ее восторженными ценителями. А потом ты... Весь такой... Испепеляешь огнём в глазах... И телом... Я не видел таких прежде... Чонгук тяжело сглатывает и горячая лава растекается по венам, ему так просто признаются, что его сумасшедшие безумные чувства взаимны. - Я не такой, - отрицательно машет головой Гук (сдерживает отчаяние, потому что хочет быть таким, каким его видит ОН). - Если продолжить, то простой смертный. Без сверхспособностей, даже без сверхразума... Незнакомец протягивает руку, чтобы взлохматить чёрные волосы, но ее перехватывают и прижимаются губами к ладони, так нежно и преданно. - Ой, - вскрикивает тот и не знает, куда себя деть от этого взгляда исподлобья, который прожигает его, раздевает до изнанки и завораживает. Никто так на него не смотрел. Прежде. Никогда. - Я могу перестать, - целуя ладонь снова, осторожно спрашивает Чонгук, боясь услышать отказ, быть отвергнутым таким совершенством. - Тэхен, - шепчет парень. - Что? - Ты не можешь перестать, и я - Тэхен. От этих слов Чон больше не сдерживал порывы. Его горячие влажные губы прошлись от большого пальца по всей кисти руки, язык нежно огибал рисунок на коже и вызывал заметные мурашки, от чего Тэхен немного подрагивал. Ким неотрывно смотрел, как Чонгук отдаёт себя, свою нежность, вкладывая ее в каждое чуткое прикосновение. Становилось жарче с каждой секундой, даже не смотря на то, что они были раздеты. Чон придвинулся ближе и кончиками пальцев провёл по шее, заглядывая глубоко в пучину глаз Тэхена, и мечтал остаться там навсегда. - Прости, возможно ты не... - шёпотом согревая чувствительную кожу уха, извиняется Чонгук, не отрываясь от ласки. - Я хочу так сильно целовать тебя... Прости... Вместо ответа раздался резкий выдох с тихим стоном, Тэхен выгнулся навстречу нежным касаниям. - Прости, что я - мужчина, которого ты сводишь с ума, - поднявшись выше, Чон оставил поцелуй на щеке и замер, рассматривая родинку на носу и пересчитывая ресницы: его новое хобби, не иначе. - Что со мной происходит? В тёмной палатке, освещаемой лишь близящемся рассветом сквозь небольшое окошко, замерли две фигуры, которые поглощали друг друга, даже сам вид человека напротив вызывал трепет. Касаться кожи, целовать и переплетать пальцы - даже в этом не было той нежности, с которой они ласкали друг друга взглядами. - Обними меня, - сквозь череду извинений, Тэхен лишь видел свои внезапные чувства, которые отражались в Чонгуке. - Давай встретим наше первое солнце? Сильные руки обхватили талию, когда Чон приблизился сзади, крепко обнимая, укладывая голову на обнаженное, в белых узорах краски плечо. Ким поёжился, устраиваясь поудобнее, хотя в этих объятиях было бы комфортно всегда - даже спустя миллионы световых лет, спустя несколько жизней, на том и этом свете - разве бывают такие чувства? - Почему ты плачешь? - удивился Чонгук, когда горячая капля упала на руку. Солнце уже показывало краешек своего огненного диска, поднимаясь над опалённой равниной пустыни, придавая окружающему миру оранжево-красные оттенки с переливающимися бликами на песке. - Ты добрый волшебник, - ответил Тэхен, и лицо Чона исказилось крайним удивлением. - Да, представляешь? Не думал, что испытаю такое искреннее счастье когда-нибудь... Чонгука пронзило током: неужели? Неужели этот потрясающий, невероятный, Боже, просто лучший человек на этой планете говорит ему такое? В носу странно защипало: Чон никогда не плакал... От счастья. - Можно ли беспросветно влюбиться за несколько часов? - спрашивает Чонгук. - Достаточно порой секунды... - и щеки Тэхена вспыхнули в цветах восхода от краткого поцелуя в шею.

***

Спустя несколько часов их разбудил смех недалёко от палатки. Оказалось, они так и уснули - в объятиях друг друга, когда солнце взошло над горизонтом. Открыв глаза, Чонгук увидел лежащее на себе сонное чудо, больше похожее на спящую лисичку. Он не удержался и чмокнул его в нос, который Тэхен немного морщил во сне. Целовать его губы сейчас - опять выбьет из его головы любые разумные мысли, а он хотел осознать все-таки, что происходит с ним. Чон оглядел парня: высокий, стройный, такой пропорциональный... Рисунки на теле почти смылись, стали видны маленькие родинки на коже... И большой поперечный шрам на груди. Хотя сам шрам был уже белый, а не розовый или красный - это все равно жутко напрягло. Едва заметным касанием Чон провёл подушечкой пальца по нему. - Не надо, не думай о нем, - не открывая глаз, промямлил Тэхен, причмокивая. - Это в прошлом, все хорошо. Но Чонгук не мог так просто выкинуть увиденное из мыслей. Развернув Кима и подмяв под себя, он оставил цепочку поцелуев по длинному шраму, каждый раз согревая кожу горячим дыханием. Опустившись слишком низко, проведя языком по границе пупка, Чонгук, не останавливаясь, забрался пальцами под кромку белых шорт и спустил их. Тэхен даже не сопротивлялся, лишь вздрогнул. - Я хочу тебя, - шепчет Чон, облизывая головку, проходя языком по всей длине. - Удивительно, как и ты меня хочешь. - О да, я мучаюсь, с тех пор, как понял, что ты в наглую разглядываешь мое тело, .... ах, - Ким не смог договорить: Чонгук взял полностью в рот и стал жадно посасывать. - Ты так хорошо это делаешь... Пальцами Тэхен зарылся в волосы Чонгука и, чуть оттягивая, направлял его: поощряя глубокими стонами. Тот водил своими губами, помогая рукой ускорить темп, сам при этом мыча от удовольствия. - Ах, я сейчас... - пролепетал Ким, выгибая спину больше и закидывая назад голову. - Скажи ... Скажи его... - Чонгук, - Тэхен взрывается и оседает мелкими осколками на растерзанный пол палатки: с этим именем на губах стало в разы приятнее. За пределами палатки начинала кипеть жизнь фестиваля: кто-то громко болтал, раздавались звуки гитары издалека, даже доносился откуда-то плач ребёнка... Маленький импровизированный мир "свободных" людей. Хотя они были тоже свободны: от вечной суматохи дней, спешки, косых взглядов, настойчивых звонков и обстоятельств, давящих на плечи, прижимающих тебя к земле. Они могли летать: вдвоём. Мыслями и душой, глядя друг другу в глаза, чуть потные, но счастливые. Молча, объясняясь лишь дыханием: ровным и в унисон. Так странно лежать напротив и упиваться моментом, самому себе завидовать, что у тебя есть тот, о котором ты даже не смел мечтать: тот, которого ты должен был искать всю жизнь. Тот, который может стать твоей вселенной. - Хочу жрать, - вместо романтично-нежной лирики, что была в его голове, Чонгук выдал, в общем, как обычно. - У меня есть замороженные бургеры, и если поделимся, та весёлая парочка с попугаями нам их поджарит на своём гриле, - Тэхен опомнился от этой неги и стал копошиться в своём рюкзаке в поисках одежды. - Вот держи, думаю вполне твой размер. Одевшись, они наконец выползли из своего временного убежища на воздух. Солнце уже вовсю пекло, а участники фестиваля бродили туда-сюда спокойно и с улыбками на губах: может и впрямь это параллельная реальность? - Пойдём? - привлёк внимание Тэхен, скользя своей ладонью в руку Чона: и это было так... верно, правильно, необходимо. Солнце освещало смуглую кожу, играя бликами в светлых волосах, запутываясь отражением во влажных от поцелуев губах. Чонгук рядом с ним снова теряется от красоты, обаяния и того, что тот крепко держит его - рядом он не сможет соображать здраво... Возможно никогда. Чон согласен, если и это и впрямь навсегда. Разум взамен на Любовь? Забирайте, отдаю все. - Ой, там столько желающих, посмотри, - Ким указывает на несколько людей у жаровни, и Чонгук сильно бьет свободной ладонью по лбу. Потому что рядом с парочкой в непонятных перьях и попугаями на плечах хохочут в голос и наигранно ссорятся Югем и Бэм, причём первый - не скрывает красных отметин по всей шее. - Ты! Ты! Ты снова испытываешь мою натуральность! - трагически заявляет Гем, закатывая глаза. - Ты одурманил мою голову и нагло воспользовался мной! - Да, Королева драмы, бутылка пива - и ты лезешь целоваться, - смеётся Бэм. - Я сопротивлялся! - Ты клевещешь! - скривил лицо Югем, выставляя руки вперёд на манер шпаги. - Я должен отстоять свою честь! За этой дружеской (ну почти) перепалкой зрители наблюдали с нескрываемым хохотом, да и парни играли на публику, пока не заметили приближения Чонгука. Тут же срываясь с места и делая вид, что закатывают рукава и разминают кулаки. - Ты где, твою мать, пропадал всю ночь? Мы почти собрали отряд Дамблдора! - грозно ворчит Югем, смягчаясь, глядя на переплетенные пальцы друга. - Кому-то повезло, воу-воу! Очаровательный нежно-розовый румянец коснулся щёк Тэхена от таких намёков, но Чон лишь сильнее сжал руку. - Это Тэхен, мой... - запнулся Чонгук, но продолжил после кивка Кима. - Просто Мой. А это... Натуральный Югем и мастер соблазнения Бэмбэм, по паспорту - Кунпимук Бхувакуль. Когда с завтраком бургерами было покончено, Чонгук с Тэхеном покинули небольшую компанию, планируя прогуляться и лучше узнать друг друга. - Зачем ты таскаешь свой рюкзак? Тяжело? - когда они отошли от друзей, спросил Чонгук. - Ммм, не хочешь покататься на велосипеде? - неожиданно предложил Тэхен, подмигивая. - Какие велосипеды в пустыне? - Увидишь. Пройдя сквозь мирно беседующих гостей фестиваля, которые наслаждались атмосферой, они наткнулись на мастерскую по гипсовым слепкам частей тела, мимо импровизированного клуба или бара под большим шатром с полуголыми людьми внутри и наконец достигли огромного скопления средств передвижения. Там были не только классические велосипеды, но и чудаковатые конструкции, сделанные словно из ненужного мусора. - Ого, я удивлён, - воскликнул Чон, хлопая по пустым карманам одолженных цветастых шорт. - У меня нет с собой кошелька, давай я сбегаю за ним. Тэхен покачал головой, расстёгивая рюкзак. Следом он вытащил оттуда пару бутылок Bud и уверенно направился к мужчине на стуле перед пунктом проката. - Нам два велосипеда можно на пару часов? - отдав в итоге четыре бутылки, Тэхен получил кивком согласие и углубился внутрь, чтобы выбрать подходящие. Когда они отъехали от этого места, на лице Кима сияла такая улыбка, и от удовольствия он даже то и дело прикрывал глаза. - Здесь иная валюта - бартер, - прервал он минуты тишины. - Как в древности: ты - мне, я - тебе. Правда здорово? Чонгук угукнул, стараясь не отставать от шустрого парня впереди себя. Поездка освежала и прочищала мысли. И внутри головы оставалась лишь одна короткая фраза: "Я счастлив". Так просто: так мало нужно для полного счастья, и в то же время - так много. Сам Тэхен, его присутствие в его жизни - это как огромный сюрприз-подарок, негласный привет с небес. Как знак совпадения по всем фронтам, как живое воплощение тех фантазий рук мастеров слова. Только накануне похищения друзьями Чон засыпал под звуки "Лебединого озера", а здесь - прекрасный Тэхен во плоти. И он рядом, смотрит нежно, влечёт за собой, позволяет восхищаться и целовать себя. В своих рассуждениях Чонгук не заметил, как прошло уже наверное больше часа: не врут, что время влюблённых течёт незаметно. Его спутник остановился напротив деревянного сооружения, где толпилось много разношёрстных людей, там было шумно и оживлённо. По виду можно было сказать, что это часовенка. - Это Храм, - чуть тише обычного проговорил Тэхен и слез с велосипеда. - Второе по значимости событие после сжигания человека. Хотя многие считают, что первое. Чонгук поставил свой велосипед рядом и подошёл поближе. Деревянная инсталляция под стиль готического храма Европы, с острыми шпилями и даже имитацией цветных стеклянных витражей с исписанными стенами на разных языках. Некоторые гласили просто "Прощай", другие - "не навсегда", некоторые "Отпускаю, так будет лучше". - Это значимое место, понимаешь, - прошептал Тэхен, проведя пальцами по некоторым из слов. - Люди прощаются, оставляют здесь свои воспоминания и слова, что не смогли сказать. Здесь место для того, что мы не возьмём с собой в завтрашний день. Чон заметил, как после сказанного Ким закусил губы, сдерживая то ли фразу, то ли эмоции. Он не стал уточнять: видимо это было для него важно. Подойдя к стене Храма, Тэхен вытащил небольшую папку и письмо и, прижав на секунду к сердцу, положил у подножия сооружения. Молча оглядел его во всю высоту и лишь после отошёл. - Прощай, я оставляю это здесь, - еле слышно проговорил он и обернулся к Чонгуку. - Ты хотел бы что-то оставить здесь? Чон вздохнул, честно растерявшись. Никогда не думал с чем хотел попрощаться. Или кем. Хотя не с кем: парень из детдома, добившийся поступления в крутой колледж искусств. По сути - у него ничего и не было за всю жизнь. "Жизнь без Тэхена", - нацарапал он плохо пишущей ручкой на стене. И это было искренне. Неожиданно в них врезалась безумная парочка двух целующихся девушек, которые сквозь хихикание не могли друг от друга оторваться. - Ой, простите, - извинились они в один голос, мимолётом сверкнув серебряными кольцами на безымянных пальцах. - Молодожены? - усмехнулся Тэхен, наконец возвращая улыбку. - Да, это круче, чем в Вегасе, - кинули они, напоследок скрываясь в толпе. Чонгуку хватило десяти секунд, чтобы смысл их слов дошёл до него. - Здесь можно пожениться?! - воскликнул он, стискивая плечи Тэхена. И, не дожидаясь ответа, потянул его за собой в сторону входа в этот арт-объект. - Да что ты делаешь? - упирался Ким, впрочем, не сильно рьяно упирался. - С чего ты взял, что я согласен вообще?! Чонгук остановился, вжимаясь в полудиком и грубоватом поцелуем в губы, в который вложил все свои веские причины. Слова были бы малодушны по сравнению с этим порывом. - Я понял, - вновь набирая полной грудью кислород, Тэхен уже безропотно побежал следом. Забавный голый священник в странной зеленой шапочке встретил их после часовой очереди брачующихся. - Скажите слова любви, - попросил он. Чон медлил, так как он был абсолютно нулевым оратором и не умел производить впечатление своей речью, но тут он не мог оплошать. Не здесь. Не сейчас. - Я не знал никогда слов искренней любви. Я не умел любить, и меня не научили. Я даже не ждал ее. Но встретил. Тебя. За секунду Любовь научила меня всему, и я хочу учиться каждый день дарить ее тебе. Хочу сделать тебя свои солнцем, хотя ты больше него, ты - вселенная. Прости, что я смертен и слаб рядом с тобой, но позволь держать твою руку, когда ты будешь смеяться от счастья, когда готов будешь упасть от усталости, когда будешь готовить для наших детей. Я люблю тебя, кажется любил ещё до нашей встречи. Вокруг даже шум притих, когда Чонгук закончил своё признание. Голый падре скуксил нос и не сдержал скупую слезу, по пухлой щеке скатившейся вниз. Тэхен замер с раскрытым ртом. - Быстрее говори эту фразу - этот мужчина должен быть скорее моим, - завопил Ким, кидаясь на шею Гук и начиная зацеловывать ее. - Я люблю тебя! Остаток дня после свадьбы они провели вполне в духе "сжигателей". Познакомились с близнецами Кейли, которые были крутыми бизнесменами из Вашингтона, но тащились от нудизма и странных африканских обрядов: нет, Тэхен с Чонгуком отказались засовывать себе в одно место "шикарный" хвост из перьев и засохших листьев. Перекусили с жизнерадостным Джеймсом, композитором с Гавайев, родившимся когда-то абсолютно без ног, зато с таким талантом. Он сыграл им парочку своих песен на гитаре, и они не могли сдержать бурного восторга. На лекцию в шатре Кремневой долины (как они узнали позже) о возможностях и потенциалах искусственного разума и последних разработках в этой области они попали совершенно случайно, но с блестящими от восторга глазами досидели почти три часа до конца, боясь пошевелиться и пропустить хоть слово: это было невероятно интересно. По дороге обратно к своей палатке сделали слепок бедра Чонгука, потому что "не спрашивай, я так хочу", который по приходу был бережно спрятан Тэхеном в багажнике. Захватив с собой большой плед в сумерках, они вместе выдвинулись в путь к Храму, чтобы застать красочное и эпичное сожжение. Хотя на удивление людей собралось чуть меньше, чем при первом акте огня, толпа все же выглядела внушительно: огромным полукругом стояли парочки, а то и по трое - но все неизменно обнимались. Были и одинокие грустные фигуры, но находились те, кто подходил к ним и дружески клал ладонь на плечо. - Атмосфера другая, - заметил Чонгук, впрочем нежно и крепко прижимая к себе Тэхена со спины. - В этом больше смысла, - ответил тот, обхватывая сильные руки на своих плечах. Спустя какое-то время Храм подожгли. В тишине. Не было криков, воплей или даже громких разговоров. Все молчали. Пока огонь не охватил всю конструкцию, и первый человек из толпы не выкрикнул: "Я люблю тебя". Надрывным и дрожащим голосом за ним крикнул второй, третий. Эта фраза пробежалась практически по каждому в этом действе. - Я люблю тебя... - раздалось совсем близко, и красивый бархатный баритон поломался хрипом. Тэхен напрягся в руках Чонгука и стал вздрагивать, вторя всхлипами. Горячие капли коснулись голой кожи рук, но слезы обжигали не только Кима. Невольно проникнувшись настроением, Гук плакал, тихо так, без истерики, но плакал. О потерях чужих людей, о их горестях, о том, что никогда не хотел помочь им, часто не стремился даже понять их. Зацикленный всегда на своих идеях и стремлениях он что-то упускал в своей жизни. Он ещё не до конца осознал, но точно был близок к этому. Обгоревшие доски догорали слабым пламенем, и все стали разбредаться кто куда. Когда они подошли к палатке, Тэхен ненадолго скрылся в машине и, вернувшись, протянул толстовку Чонгуку. - Эмм, зачем? - спросил тот, недоуменно поднимая бровь. - Пойдём повеселимся в последнюю ночь фестиваля. Нас ждёт Плайя! - радостно воскликнул Ким. - Что? - Омо, ты совсем ничего не знаешь? - покачал головой Тэхен и продолжил. - Плайя - это тусовочное место. Там как раз собрались все-все дискотеки и бары на колёсах. Самая разная крутая музыка играет из качественного оборудования, самые чёткие диджеи... Чон взял за руки это прекрасное радостно возбужденное создание и замотал в отрицании. - Нет, мой дорогой супруг, - загадочно проговорил Гук, делая шаг ближе. - А как же первая брачная ночь? Становясь вплотную, Чон заглянул в омуты глаз напротив и увидел там схожее пламя, что бурлило внутри него самого. - Но... Зачем слова, когда есть потаенный смысл без стеснения и передышки целовать эти губы, когда от прикосновений учащается дыхание, и пульс бьется в ритме похлеще сетов диджеев? Чонгук аккуратно подтолкнул Тэхена ко входу в их уютное жилище, слегка небрежно укладывая его на раскиданные ещё с утра подушки. Ким попробовал приподняться на локтях, но над ним нависали мощным телом, приятно придавливая к земле, от чего он непроизвольно фыркнул. - Ты хочешь веселиться? Танцевать? Я могу исполнить прямо сейчас, - проговорил Чонгук, делая волну всем телом при этом плотно прижимаясь к Тэхену. Возможно, тот снова хотел выразить своё волевое "фи", но раздался лишь чуть подорванный выдох. Закрывая глаза, он ощутил улыбку на губах, ласкающих его. Сражение выиграно или проиграно? А было ли оно? Если сейчас оба они с радостью тонули, не сопротивляясь, не желая глотнуть еще один вздох кислорода перед погружением в свой собственный мир. - Останови, - отчего-то молит Чонгук, прижимаясь уже обнаженным телом к чуть дрожащему Тэхену. - Останови меня, или иначе в будущем я умру без тебя... - Не сходи с ума, - сквозь стон ворчит Ким, но срывает голос, когда Чон становится еще ближе. - А может я хочу этого? - Гук дышит через раз, ощущая пухлые губы на своих пальцах, шее, животе и ах, он не хочет терпеть. Опрокидывает, льнет, аккуратно раздвигает и давит, сцеловывая тихие вскрики... Двигается, ласкает, проходясь губами в безумной гонке удовольствий по потной коже, кусая чувствительные точки и срываясь на безумие. Выгибает, переплетается, теряется в пространстве, слышно лишь имена, заветные имена друг друга. Они сходятся в унисон, превращаясь в одно-единственное... сокровенное для них, как надежду на самое лучшее и счастливое будущее. - Ах... - изливаясь в экстазе, выдаёт сломленным голосом Тэхен и сваливается безвольно рядом с Чоном. - Ты как? Я не был груб? - обеспокоено вглядывается Гук в усталое и такое родное лицо. В ответ он слышит лишь мерное сопение и еле слышное причмокивание во сне.

***

Утро началось с настойчивых звонков Югема и десятка непрочитанных сообщений: "мы отправляемся в 8, придурок, только попробуй опоздать! P.S. Тэхену привет!" На часах телефона было уже 7:45 утра... Что ж... Будить сладко спящего Тэхена было бы преступлением. Он взял ярко-оранжевый телефон Кима и вбил свой номер в телефонную книгу. Написал записку: "Позвони мне, малыш. Мне надо ехать. Пожалуйста, я буду ждать... Я не смогу тебя забыть... С нетерпением буду ждать встречи. Твой муж. Чон Чонгук". Вернувшись в Нью-Йорк, Чонгук пожалел о том, что так быстро сбежал, повелся на угрозы друга, что не остался, что не послал весь мир к черту... Видимо, не до конца проснувшийся мозг был слишком расслаблен, чтобы выдать разумные мысли. Но ему оставалось лишь ждать звонка Тэхена... А прошла ведь уже неделя...

***

Пока длился этот огромный двенадцатичасовой перелёт из США в Корею, Ким строил блестящие планы: как разберётся со своими висящими арт-заказами, сдаст квартиру в аренду, соберёт вещи, расцелует Минхо, потому что будет скучать по своему лучшему другу, и переедет в Америку. Недели, как он думал, будет вполне достаточно. Завершить все дела, и вперёд - к Чонгуку. Как же он безбожно и безвозвратно влюбился. С глупой улыбкой на губах он вспоминал этот горящий взгляд, нежные и ласковые руки, чувство комфорта и тепла рядом с Гуком. Неужели Тэхену так повезло? За какие такие заслуги? - Да, к черту! - и радостный он выбегает из самолета: быстрее-быстрее выбраться. Его накрывает тьма. Через неделю он и правда разобрался с делами: стоя на мосту через реку Хан, он сжимал телефон, открытый на контакте Чонгука... Открытый именно так айфон уже был на протяжении нескольких дней. Но Тэхен не позвонит. Нет. В другой руке он держит скомканный белый конверт. Там все причины. Все причины, по которым он не верит в фарт, везение, розовых пони и все такое. С глубоким вздохом и одинокой слезой по щеке Тэхен выпускает вещи из рук: телефон булькает первым, конверт планирует вниз медленно, подхваченный ветром. Внутри расползутся при контакте с водой черные чернила печатного текста... "Рецидив. Неоперабельно. Рак сердца". ----------------------------------------------------------------------------------------- - Это отстой! - Что, прости?! - Это педиковатая история - отстой, па! Нафига ты мне это рассказываешь? - Юнги! Когда-нибудь я отрежу твой поганый язык! Как так можно! - Я второму папе расскажу тогда! Он против насилия! - У него имя есть! - Ага, папа намбер ту! Вообще, скажи спасибо, что я нормально принял факт, что мои родители - парочка чудаковатых геев! - Геев? А кто вчера в тачке напротив дома сосался с Намджуном больше часа, м? - Это был эксперимент! - Уже месяц я такую картинку наблюдаю! Экспериментаторы херовы! - Стоп-стоп, раз такой смелый, скажи: кто из вас мой биологический отец? Кто дал суррогатной в жертву свою сперму? - Вали к своему Намджуну. Когда Юнги скрылся за дверью, Чонгук с некой грустью проводил его взглядом к калитке их загородного дома. Такой вспыльчивый и дерзкий, никогда не дослушивающий до конца мальчишка. Чон всегда хотел рассказать ему эту историю, но самый конец ее был... Чтобы бы он сказал сыну? Он представлял не раз. "- И что дальше? - спросил бы он. - Когда спустя месяц Тэхен не объявился, я залез в долги и улетел в Корею. Искал его по всему Сеулу. Нашел. Вытер слезы. Поверил за них двоих в возможность будущего..." А затем в течение пяти лет отвоевывал его слезами, потом и кровью у монстра по имени "рак". Он выиграл, забыв про себя, про мечты и про карьеру. Вообще - про все, что касалось его самого. Это стоило того. Ведь затем Тэхен превратил его жизнь в лучшую из лучших мечт. Свадьба в Канаде, суррогатная мать из России и этот невероятный сын. Лучший, честно говоря, пацан на свете! Интересный и любознательный, колкий и на самом деле очень заботливый и ласковый. О чем еще Чонгуку мечтать в свои сорок? Возможно, радостно встретить старость рядом с Тэхеном...