Пыль

Нэнси выполняет задания, вычёркивает их карандашом и несётся в лабораторию, чтобы, не слыша половины собственных слов из-за стука крови в ушах, спросить у переводчика, что делать дальше, и сразу убежать, оставив его в недоумении на пару секунд, после которых он тут же вернётся к пыльной работе. Когда Нэнси собирает вазу, то невольно косится на соседний стол, и молчит, тут же одёргивает себя, чего с ней раньше не случалось. Детективу не должно быть стыдно подглядывать. И вроде для неё ничего неочевидно, но, когда Хенрик падает, больно ударяясь головой, Нэнси холодеет и бросается рядом, дрожащими пальцами ища телефон, неспособная вспомнить, что мобильника у неё с собой нет. И вроде для неё ничего неочевидно, но, когда Нэнси снова спрашивает, где Хенрик, волнение в голосе выдаёт её с головой, выдаёт самой себе с головой. И вроде для неё ничего неочевидно, но каждое задание она старается выполнить побыстрее, чтобы сообщить о результате переводчику в респираторе и белом халате. Нэнси ловила себя на желании погладить его по еле седым волосам, ловила себя на тянущейся руке, но вовремя спохватывалась и отворачивалась, и спрашивала, молча, мысленно: почему она вообще сейчас стоит вот здесь, позади и смотрит на угловатые плечи? Ловит звонок, ловит гудки и слушает доктора, и на секунду забывает, как дышать, потому что Хенрик зовёт её во сне и помнит её имя, когда не помнит ничего. Спешит в больницу и сдерживает порыв - броситься на шею, обнять, зарыдать на груди, - а вместо этого смотрит на доску и не замечает цифры "61", потому что видит только две строчки: "семейное положение: РАЗВЕДЕН"; "у меня НЕТ детей". И Нэнси смиренно носит в больницу фотографии нефритовых пластинок и отпечатки алых рук, ожидая, желая узнать, правда ли Хенрик - преступник, и втайне надеясь, что нет. А Хенрик не помнит и злится, когда его спрашивают, когда он попросту не может вспомнить, ответить на вопрос, и Нэнси смущённо отводит глаза, шёпотом извиняясь за это, но вопросы - её работа, и она попросту не может их не задавать. Но один она точно никогда не задаст, уж слишком страшен будет отрицательный ответ. И, когда она, пыльная и красная, почти задохнувшаяся, буквально выпадает из открывшегося монолита в объятья Хенрика, она чуть не плачет, а тот улыбается и говорит, какая она молодец. Тепло, отечески. Нэнси чуть не плачет, и такой тон голоса добивает, и она рыдает в чужих объятьях, выдавая свой плач за испуг. И перед самым отъездом, сказав всем спасибо, прощаясь с каждым, она подходит к высокому, худому, улыбающемуся Хенрику, берёт неумело помятый конверт из его рук, - письмо с благодарностью? не сомневается, - быстро целует его в щёку и, краснея, убегает, прыгая в гудящий поезд. Вскрывает конверт и вынимает смятую фотокарточку с криво написанным поверх фотографии нефрита телефоном, а на обратной стороне - "спасибо". И маленькое сердечко в углу. Мнёт её ещё сильней и прижимает руки ко рту, улыбаясь, снова чуть не плача. Что ж, она была не так уж неправа.