High-Flying, Adored

Юра на задании. Он сдувает светлые волосы, упавшие на глаза, свирепо оглядывая кухню из-под капюшона. Ему не хочется выполнять это задание. На самом деле он всеми фибрами души ненавидит это задание. С одной стороны, это даже не задание вовсе. Виктор завербовал его — через дружелюбные умасливания и несколько менее дружелюбный шантаж — стать другом Юри. Зачем-то. С другой стороны, Юра почти уверен, что Виктор запряг его лишь для того, чтобы убедиться, что он ходит на горячие источники. Ублюдок. Мне нужна твоя помощь, Юра, ты единственный, кто может это для меня сделать, Юра, это важно, Юра. Бред. Бред, бред, бред. — Привет. Юри поднимает голову (он стоял, наклонившись над плитой), вздергивает брови, когда видит в дверном проеме ссутулившегося Юру. — Да? Все в порядке? Очки мужчины слегка запотели, на нем помятый фартук, а одна рука не видна за большой розовой прихваткой. В этом зрелище нет ничего величественного. — Да, — отвечает Юра и понимает, что у него нет плана дальнейших действий. Виктор «попросил» его сделать это, он знает, из какого-то болезненного любопытства. Он хочет выяснить, почему Юри ведет себя с ним по-разному, когда Виктор в костюме и когда без, и Юра должен собрать информацию. Но заискивание перед людьми никогда не было сильной стороной Юрия Плисецкого. Так что вместо этого он всего лишь стоит здесь. Наконец, Юри пожимает плечами. — Ну, — говорит он, — если ты ищешь, чем бы заняться, можешь взять эту доску. Я готовлю рагу, и мне нужны овощи. Юра почти ощетинивается, почти рявкает, что он здесь не работает, но перед его мысленном взглядом появляется грозящий палец Виктора, и вместо всего этого он лишь скрежещет зубами. Он хватает разделочную доску и с шумом кидает на стойку. — Держи. Юри бросает на него взгляд, затем отворачивается. Странная мимолетная улыбка, заигравшая на его губах, вызывает у Юры одновременно чувство снисхождения и… будто его действие одобрили. Жуткое ощущение. Он не может решить, нравится ли ему это. — Можешь нарезать зеленый лук, если хочешь, — предлагает Юри, и Юра понимает, что это именно оно. Предложение. Сделать что-то своими руками. Если он откажется, Юри не станет настаивать или даже жалеть его, он просто… сделает все сам. — Отлично, — раздраженно фыркает он. Юра хватает зеленый лук, мелко-мелко нарезает его, затем мастерски соскребает в угол разделочной доски. — Что дальше? Юри насмешливо приподнимает брови, но ничего не говорит. Он всего лишь передает Юре клубни картофеля, уже мытые, и продолжает тушить мясо. Постепенно Юра расслабляется. Это хорошая работа. Привычная работа. Работа, которую он знает, и понимает, и даже в каком-то смысле любит. Он слегка покачивает головой под воображаемый ритм, чистя морковь над раковиной. — Тебе нравится готовить? Вопрос тихий, Юра может притвориться, что не услышал. Он задается вопросом, не намеренно ли это. Как и в случае с луком, предложение без угрозы получить упрек, если он откажется отвечать. — Да, — внезапно для самого себя отвечает он. — В Санкт-Петербурге я много готовлю с дедушкой. Он готовит пирожки, и я ему помогаю. Юри добавляет лук и картофель в рагу. — Он хорошо тебя учит. Ты знаешь, что делать на кухне. — Он лучший, — говорит Юра, собираясь порезать морковь, которую только что почистил. — Он знает все о готовке и выпечке, но никогда не говорил, что я его торможу, когда я был маленьким. — Он замолкает на мгновение, и внезапно на его губах мелькает легкая улыбка. — Однажды я даже упал в один из больших мешков с мукой, которую он использовал для выпечки. Я был покрыт ей с ног до головы. Испортил муку. Юри не поднимает голову. Не встречается с его глазами. Позволяет ему побыть наедине с воспоминаниями. После долгого спокойного молчания он говорит: — Ты должен его сильно уважать. — Да-да, — ворчит Юра, покраснев, когда понял, что позволил себе углубиться в воспоминания больше, чем обычно. — Он — хороший человек. После этого они работают молча, но Юра находит, что он не думает о своей маленькой ошибке. Почему Юри не должен знать, что он уважает своего дедушку? Это вряд ли коммерческая тайна. К тому же это приятно. Рассказать кому-нибудь. Это делает прошлое — когда жизнь была проще, и у него впереди было будущее — немного ближе. И только потом он понимает, что не собрал о Юри никакой информации вообще.