Найти место под солнцем

1990 год, январь. Была середина января. На улице было невозможно холодно, ветер раскачивал деревья со всей своей силой, играл с оконными рамами крыши ветхого детского дома в глуши, снег засыпал все дороги и не давал людям увидеть хоть что-то дальше своего носа, стояла леденящая темень. Женщина, лет 20-25, брела через сугробы наперекор метели. Она то и дело, что спотыкалась, падала, поднималась и шла вновь, держа что-то в руках, поправляя дырявую шаль. У сломанной калитки детского дома бедная решила перевести дух, всматриваясь в танцующую свечу в окне. «Что же я делаю? Правильно ли я поступаю?.. Возможно, для них это будет началом яркого пути, но себе не смогу простить»,- женщина сглатывала ком, застрявший в её глотке, пока шла дальше. Её руки с каждым шагом всё больше дрожали, глаза становились стеклянными. Она остановилась на крыльце затхлого двухэтажного здания, сняла шаль, сделала из неё «гнёздышко», в которое положила двух мирно спящих годовалых братьев. « Я буду вечно помнить ваши глубокие и добрые карие глаза… Пожалуйста, найдите себе место под солнцем»,- Дама еле сдерживала слёзы, поцеловала сыновей в лоб, постучала в деревянную дверь и быстро спряталась за угол дома. Дверь открыла милая бабушка, лет 50, с аккуратным пучком рыжих волос с проседью, в длинной голубой юбке и когда-то белой, но пожелтевшей от старости, рубашке с рюшами, сверху накинута наспех такая же шаль, как та, в какой лежали подкидыши. Она оглянулась по сторонам. К ней прибежали детишки, одетые кто в теплые брючки, кто в шерстяные платьица, кто в связанных с любовью старушки свитерках. - Смотрите, фрау Шульц! Тут маленькие карапузы! - Боже мой, да кто же вас тут оставил? - Бабушка… - Не бабушка, Джон, а фрау!- поправила белокурого мальчика девочка с двумя аккуратными косичками тоном учителя - Ой, простите… Фрау Шульц, мы же их возьмём к нам? Нельзя, чтобы они мёрзли тут. Фрау уже держала братьев на руках, всматриваясь в их умиротворённые черты лица. На слова мальчика она лишь улыбнулась и зашла в уютный дом. Мать, оставшаяся в рваных ботиночках, юбке цвета хаки и в черном свитере, с разлохмаченными русыми волосами смогла только шёпотом произнести слово «спасибо» и побрести маленькими шажочками в пустоту по колющему лицо и кисти рук морозу, которого она не замечала.