Последний поцелуй на ночь

      Проснувшись, Сыльги всегда первым делом шире распахивала балконную дверь, позволяя морскому бризу свободнее проникать в дом. Вдохнув поглубже, девушка ощущала неимоверный подъём сил и с широкой улыбкой на губах отправлялась умываться. На завтрак кружка кофе и пара тостов с абрикосовым джемом — отличное начало продуктивного дня. В это время аджуммы-соседки выползали из своих домов на улицу, чтобы отправиться на рынок торговать — кто рыбой, выловленной ранним утром сыновьями-рыбаками, кто свежими яичками от несушки, кто молоком и творогом, а кто и фруктами-овощами. Сыльги махала из окна госпоже Пак, с которой была дружна, желала хорошего дня, а потом шла в мастерскую за мольбертом и красками. Было неважно, солнечная в этот день погода или пасмурно и накрапывает дождик — девушка в любом случае отправлялась писать пейзажи, даже если непогода загоняла её в кафе или другое укромное место. Кажется, все в этом приморском городке знали приветливую юную художницу, поэтому никто не ругался, если она вдруг появлялась в неурочном месте со своим мольбертом, перемазанная в краске и с упоением желавшая запечатлеть на холсте очередной кусочек их обыденной действительности.       Вот и в этот день хлынувший дождь заставил Сыльги спрятаться в семейном ресторанчике, ютившемся на самом берегу моря, немного в отдалении от основной массы подобных заведений, усеявших пляжную зону. Пожертвовав дождевик на то, чтобы уберечь от небесной воды только начатую картину, девушка промокла до нитки и, едва ввалившись в ресторанчик, громко чихнула, чем привлекла внимание молоденькой девушки, находившейся за стойкой. Та охнула и поспешила на помощь — мольберт был небольшой, но тем не менее громоздкий. Кое-как пристроив его в уголке, Сыльги наконец присела, смахивая с лица влажные волосы. Принесённое работницей ресторанчика полотенце было как нельзя кстати. Заказав травяной чай и розетку с вишней, Сыльги осмотрелась, одновременно пытаясь привести себя в порядок.       В это время было не так много праздно шатающихся: все жители городка были заняты работой, а для туристов был не сезон. Поэтому Сыльги не удивилась, увидев в ресторанчике лишь ещё двоих посетителей. Один из них был Чжэхван, «солнечный ребёнок», увлечённо рисовавший что-то цветными карандашами, высунув от усердия язык; он сидел в самом уголке, чтобы не мешать возможным посетителям. Его бабушка наверняка была на рынке и по обыкновению оставила его здесь, зная, что за ним присмотрят и накормят. Сыльги иногда рисовала вместе с ним, наблюдая за расцветающей на его лице улыбкой; он очень любил рисовать.       Второй посетитель был явно неместным. Одетый во всё чёрное, он был погружён в чтение газеты; на столе перед ним стояла полупустая кружка с кофе и пепельница, в которой дымилась недокуренная сигарета.       Сыльги отвела от него взгляд только тогда, когда принесли её заказ. Поблагодарив, она снова кинула взгляд на незнакомца, неожиданно встретившись с ним глазами. Вздрогнув, девушка отвернулась, уткнувшись носом в свой чай, приятно пахнущий ромашкой и мелиссой. Глубоко в душе у неё уже зарождалось необъяснимое беспокойство. Ей хотелось верить, что всё это пустое, надуманное, но опустившаяся на её столик записка и стремительно покинувший ресторанчик незнакомец убеждали в обратном.       Замешкавшись на несколько секунд, Сыльги вскочила, сжав записку в руке, и бросилась за ним следом, однако за порогом уже никого не было. Сквозь пелену дождя была видна быстро удаляющаяся в сторону городка фигура. Решив не пускаться за ним вдогонку, девушка вернулась на своё место, словив недоумевающий взгляд работницы ресторанчика и неловко улыбнувшись ей. Отпив немного чая, с неистово колотящимся сердцем Сыльги медленно развернула записку, молясь всем богам, которых знала, чтобы это было не то, о чём она думает. Но вопреки всему на вырванном из блокнота листе в клетку размашистым почерком были написаны время и адрес.       Пастораль последних месяцев жизни молниеносно разошлась трещинами, поблекла и помрачнела. Судорожно вдохнув, Сыльги почувствовала разрастающееся раздражение и еле удержала себя от того, чтобы не смахнуть всё со стола на пол. Вымученно улыбнувшись на прощание работнице ресторанчика и расплатившись за недопитый чай и нетронутую розетку, она подхватила мольберт и, наплевав на разбушевавшуюся стихию, отправилась к себе домой, постепенно ускоряя шаг.       За каждым поворотом ей мерещились наблюдающие за ней тени. Нервно оглядываясь по сторонам, она время от времени срывалась на бег, чувствуя подступающую к горлу панику. Дрожащими руками она едва смогла отпереть входную дверь, которую стремительно за собой захлопнула, прислонившись к ней спиной, но облегчения ощущалось. Сыльги перестала чувствовать себя в безопасности; в кровь будто пустили адреналин, и она быстро оббежала оба этажа, задвигая на каждом окне шторы и проверяя комнаты на наличие нежеланных гостей. Но всё было чисто; из окон не было видно возможной слежки. Если бы не записка, лежавшая в кармане джинсов, и не яркое воспоминание ничего не выражающих глаз незнакомца, то можно было подумать, что всё хорошо. Но это было совсем не так.       Продолжая оставлять за собой мокрые следы, Сыльги направилась в спальню, где залезла рукой под подушку, нащупав там небольшой револьверчик. Проверив патроны и крепко сжав его в руке, она наконец решила принять душ и одеться во что-то сухое. Эти процедуры как раз заняли оставшееся до встречи время.       Дождь сменился мелкой моросью; из-за нависших над городом туч не было понятно, день сейчас или вечер. Сыльги всё больше натягивала капюшон на лицо, хотя прохожих почти не было, а те, кто был, даже не обращали на неё внимания. В этой части города, прилегавшей к полвека как заброшенной фабрике, она ещё ни разу не бывала. За написанным на бумаге адресом скрывался одноэтажный домик с покосившейся крышей. Удостоверившись, что никому нет до неё никакого дела, Сыльги толкнула калитку и торопливо поднялась по ступенькам на крыльцо. Дверь была немного приоткрыта, и девушка осторожно вошла внутрь, вдыхая затхлый запах давно заброшенного помещения. Под ногами скрипнули половицы. В доме не было света, и какое-то время Сыльги привыкала к темноте, а после увидела в дальнем кресле фигуру человека. Струйка дыма вилась колечками к потолку, а мужчина смотрел на девушку, не моргая. Уж его-то Сыльги знала.       — Вы сказали, что оставите меня в покое, — процедила сквозь зубы, не тратя времени на приветствия. Прикрыв за собой дверь, она прошла вглубь комнаты и опустилась в кресло напротив собеседника.       — Я сказал, что только на время. Тебе нужен был отдых, — невозмутимо ответил мужчина, туша сигарету о подвернувшееся под руку блюдце.       — Хотите сказать, что Вы меня никогда не отпустите? — ответ был очевиден, но Сыльги продолжала на что-то надеяться.       Мужчина лишь усмехнулся.       — Твоя цель — китайский посол по особым поручениям, Ван Кайе. Прибудет в Корею завтра вечерним рейсом Гонконг — Сеул, послезавтра с утра он не должен появиться на совещании в Голубом доме. Задача ясна?       Сыльги стиснула зубы, чтобы не выпалить стандартное «да, сэр».       — А фото?       Мужчина хмыкнул:       — Он на первых страницах всех политических изданий, неужели не видела?       Девушка продолжала сверлить его взглядом.       — Загугли, — наконец вздохнул он, одним слитным движением оказываясь на ногах. — Оружие знаешь, где взять, Тэн тебя ждёт. Удачи!       Сыльги ещё некоторое время сидела на месте, слыша, как шаги затихают в глубине дома, а затем тихонько хлопает задняя дверь.       Спокойная жизнь оказалась недолгой, с сожалением подумала Сыльги. Как хорошо, что ещё не успела завести кота, хотя так хотелось.

* * *

      Сеул был мрачным и серым, как и тогда, когда Сыльги его покидала. Нервозность и паранойя, старые подруги, вернулись, как только девушка сошла с поезда, крепко сжимая в руке небольшую спортивную сумку. Натянув поглубже капюшон чёрной ветровки, Сыльги быстрым шагом переходила улицы, перекрёстки, чувствуя, как её сердце постепенно начинает биться в унисон пульсации города. Хорошего в этом было мало — свежи были воспоминания о горах таблеток, с помощью которых можно было хоть ненадолго унять нервную дрожь и тахикардию; вместе с этим приходили сонливость и апатия, превратившие около полугода жизни в непонятное монохромное месиво с яркими пятнами крови при очередном убийстве.       Сыльги тряхнула головой. Теперь это точно её последнее задание. На сей раз она скроется так, что её не смогут найти. Переедет на другой край света, сменит имя, пол, если понадобится. Сделает что угодно, лишь бы не возвращаться сюда.       Тэн явно ждал её, возможно, даже пробил по базам, когда она должна приехать в Сеул, потому что, стоило Сыльги подойти к двери его квартиры, находившейся в полуподвальном помещении, как та сразу широко распахнулась.       — С возвращением, — его улыбка была искренней, и девушка не могла не попытаться выдавить похожую в ответ.       Вентилятор под потолком мерно шелестел, вращая лопастями и немного разгоняя застоявшийся воздух. Находившиеся почти под потолком узкие окна не открывались, а стёкла в них были пуленепробиваемыми. Звукоизоляционные панели по-прежнему не были прикрыты обоями, тут и там на них крепились кронштейны с оружием. Под ногами бесконечные провода от ЭВМ, в углах комнат свалки совершенно точно нужного металлолома — здесь за полгода ничего не изменилось, только кактус на столе обзавёлся мелкими цветочками и:       — Я назвал его Винвин, — именем.       Сыльги не могла определить, рада она видеть Тэна или нет. Вся эта обстановка возвращала воспоминания, которые не были приятными, их хотелось забыть, но не получалось. Вздохнув и кинув сумку с немногочисленными пожитками на облезлый диван, девушка решила перейти к делу.       — У босса были какие-то особые распоряжения насчёт оружия?       — Нет, сказал, что ты сама справишься, — покачал головой Тэн и, как гостеприимный хозяин, спросил: — Кофе?       — Кофе, — кивнула Сыльги, осматриваясь по сторонам.       Выбирать оружие, до сих пор не зная лицо своей цели и не продумав до конца план, — знакомая стратегия, поэтому девушка искала конкретную винтовку, которая не раз выручала её в случаях, когда контакт с жертвой был нежелателен. Впрочем, Сыльги не была хорошей актрисой — только снайпером отменным, — поэтому предпочитала снимать очередную цель, находясь как можно дальше от неё.       — А где моя малышка? — озадаченно пробормотала девушка, не найдя искомую AMR-2, с которой за время работы успела сродниться, ощущая её продолжением руки. Было бы даже забавно убить из неё посла — игрушка-то тоже китайского производства.       Тэн, закончивший насыпать растворимый кофе по кружкам, виновато улыбнулся.       — Прости, её забрал Хвитэк, у него дело в Сингапуре, вернётся только через неделю. Могу предложить другую красотку, — недолго думая, парень убежал в дальнюю комнату, возвратившись с кейсом. — Новенькая, из последней поставки. Будешь первой, кто её опробует из наших.       Сыльги подошла ближе, наблюдая, как ловко Тэн собирает винтовку, любовно оглаживая матово-чёрные детали и прищуривая глаз, чтобы посмотреть в оптический прицел.       — Ты же как-то работала с SR-100? — девушка кивнула. — Это, можно сказать, её улучшенная версия, DSR-1. Полностью собранная, она немного тяжелее своей предшественницы, зато намного точнее.       Сыльги взяла винтовку в руки. Получилось немного неуклюже, за полгода она отвыкла держать оружие в руках, не считая револьвера, за который время от времени приходилось хвататься — паранойя отступала медленно и неохотно, порой накатывала штормовыми волнами и топила, топила… Встряхнув головой, Сыльги увереннее сжала в руках DSR-1, примериваясь к ней.       — На полигоне сегодня кто дежурный?       — Суён, — Тэн вмиг расцвёл. — Уверен, она будет рада тебя видеть.       Сыльги добродушно хмыкнула.       — А я была бы рада наконец увидеть свою цель.       Тэн расхохотался.       — Ты действительно словно с другой планеты свалилась, как и сказал босс. Вроде не в такой уж глуши жила, неужели даже старенького телевизора не нашлось?       Девушка закатила глаза.       — Просто покажи мне его уже.       Тэн не заставил просить дважды; вывел из спящего режима ноутбук, ввёл в поисковик «ван кайе». Сотни фото каскадом выплыли на экран, и Сыльги придвинулась ближе, чтобы внимательнее рассмотреть посла.       — Такой молодой, — невольно сорвалось с губ.       Тэн понимающе усмехнулся.       — Сначала его никто не воспринимал всерьёз, а теперь не могут не опасаться. Он умный, хваткий, амбициозный. Умеет вывернуть всё в свою пользу — то есть в пользу своей страны, конечно. Сейчас у Кореи с Китаем не самые лучшие отношения, и верхушка настолько отчаялась, что дала отмашку на убийство прямо здесь, в Сеуле. Знаю, что его уже заказывали и не раз, но он будто чует наступающую на пятки смерть и каким-то невероятным образом уходит из-под пули или меняет в последний момент планы, — голос парня едва ли не сквозил восхищением. Сыльги тоже прониклась, но ни капли не струсила. Этот Ван Кайе обычный человек, и девяти жизней, как у кошек, у него нет, так что уж с одной Сыльги сможет расправиться. — И самое главное — его телохранитель.       Тэн приблизил одну из фотографий, снятую немного сверху, этажа этак со второго, на которой за плечом посла был хорошо виден анфас молодого человека. Его глаза смотрели прямо в камеру — равнодушно, но в то же время цепко. За спиной Вана Кайе было плохо видно его телосложение, но судя по всему телохранитель не особо отличался в габаритах от других тренированных бодигардов, да и в росте послу уступал.       — Известен только его позывной — Конг. Слухов о нём ходит много, но достоверной информации нет. Кто-то говорит, что он из спецназа, кто-то — что морпех. Тенью следует за Ван Кайе и больше никак себя не проявляет. В деле его никто не видел, пистолет из кобуры ни разу не вынул за время работы. Мутный типчик. И взгляд такой — брр, словно порчу наводит или типа того.       Под конец рассказа тон Тэна из деловитого стал каким-то детским, капризным. То ли он решил не запугивать дальше Сыльги, то ли просто был недоволен тем, что о телохранителе объекта ничего неизвестно.       — Во сколько они прилетают завтра?       — В полвосьмого, вечером.       Отлично. У Сыльги ещё целые сутки на то, чтобы подготовиться.